Реакция начинается с давления

«Не очень хорошо» в исполнении Эша оказалось сосисками с фасолью и томатами. Просто, но… ужасно вкусно. Кроме того, вид на Эша у плиты покорял. Он натянул джинсы, но не застегнул их — степень его привлекательности в этом виде зашкаливала. А Райн, так и оставаясь в одной рубашке Эша, позволял себе откровенно залипать на него. «Еще никто просто так не готовил мне завтрак». Может быть Райн даже ошибался, но он не помнил мать, только мачеху. Она была, как с картинки дорогого журнала, а еще из очень приличной и богатой семьи. Брак этот был семейной сделкой. И спальни у них с отцом были разные. Как и предпочтения в сексе. Они не пересекались нигде, зато вместе вели бизнес. Каждый свой. И отцовской частью сейчас занимался Райн. Проснувшись, Райн написал своей личной помощнице всего одно сообщение: «Все планы отменяются,» — и выключил телефон. Впервые за много лет. Именно поэтому тот оставался молчаливым, и Райн не спешил его оживить, но… свой отъезд отменить было невозможно. Часы на стене тикали, отсчитывая время, и это беспокоило. Райн дожевал. Он знал несколько фраз и вопросов, с которых можно начать разговор, но… все они казались формальными и глупыми, ведь у него уже было решение. Прекрасное во всех отношениях. И теперь он глядел на Эша задумчиво, выбирая как это должно прозвучать. Почему-то сомневаясь в формулировке, хотя сомневаться тут было нечего. Если бы мысль эта не пришла сегодня, она непременно посетила бы Райна не больше, чем через неделю. Просто потому, что это было верное и логичное, очевидное решение. Эш перерос свою должность, этот город, этот фронт работ. А главный филиал завода в Европе очень в нем нуждался. — Ты не о душе думаешь, — заметил Эш. — Что, уже пора, превращаться в большого босса? Это не расстраивало, было очевидно и понятно, хотя Эш не отказался бы еще потянуть время. — Большой босс никогда не дремлет, — Райн чуть вздохнул. — У него бессонница, и… во вторник это он стонал под тобой, забывая себя. Со мной такое впервые, — Райн решил, что важно это сказать. — Я рад был бы отложить разговор о делах и еще немного, но… у нас очень мало времени. Я… — Глаза Райна блеснули цепко, — предлагаю тебе повышение. Здесь тебе больше некуда расти, в Швейцарии будет не так. Переезд и обустройство — все полностью за счет фирмы. Квартиру выберешь сам, любую, какую захочешь. Она будет оплачена на первые три месяца. Перелет проще всего организовать сегодня — со мной. После выходной, если хочешь, два. Зарплата будет больше нынешней не меньше, чем на пятьдесят процентов. Вид на жительство форсирует компания. Я предлагаю тебе должность директора отдела по развитию био-химических технологий на головном заводе в Швейцарии. И… себя. Эш с трудом не подавился своим кофе, он медленно отставил стаканчик из кофейни, цепко глядя на Райна, вот теперь раздражаясь от его разобранного вида. — Ты охуел? — спросил Эш холодно и зло. — А если у меня тут девушка или старушка-мать? Эш отлично знал: Райн в курсе, что ничего такого у Эша не имеется, и это сейчас раздражало тоже. — Возьми кого-то другого, на заводе полно тех, кто мечтает оказаться в Европе. Они и с другими услугами будут рады угодить. Эш говорил отрывисто, сердито, внутри него все возмущалось. — Ты сказал, что не будешь мешать работу с сексом, стоило сразу не поверить, конечно. Но что, если нет? Покажешь мой стриптиз совету директоров, чтобы все знали, в чем я так хорош? Эш слишком долго и упорно бежал от своего прошлого, слишком тяжело поднимался, чтобы сейчас этот удар пришелся по больному. В миг все произошедшее в прошлую ночь перестало казаться хоть чем-то приятным. Из решений и желаний Эша становясь оплатой. Это можно было пережить, но платить дальше Эш не собирался. Райн обжегся о лед тона Эша и об его взгляд. Ему словно прилетела хлесткая больная пощечина — внутри что-то хрустнуло. Не такого ответа Райн ожидал, но шок теперь сменялся… Злостью. Она секунду повисела в воздухе, пока Райн проговаривал слова Эша внутри. И… Он вдруг их услышал, снова… удивляясь. Нет, не отказу, но тому, что… Эш внезапно связал свое прошлое и предложение Райна легко, хотя… Райн никакой такой связи туда не закладывал. Теперь… на помощь должна была прийти логика. Отстраненная и трезвая — всегда эффективная. — Стой, — Райн зазвучал не совсем так, как собирался. В голосе был страх, будто Эш мог сейчас просто встать и уйти. Пусть и из собственной квартиры. Райн потянулся к руке Эша, но замер чуть-чуть не касаясь кончиками пальцев пальцев Эша. — Я не то сейчас сказал, Эш. И не хотел тебя оскорбить. Пусть я знаю, что твоих родителей нет в живых, а если бы у тебя была девушка, то сегодня утром в твоей постели проснулась бы она, а не я, но… Это не шантаж. И я никогда не использую против тебя той записи. Если хочешь… Я сотру ее и сделаю так, что… она исчезнет вообще. Я предлагаю тебе прежде всего лучшую должность в компании. Брать или… не брать, — Райну стало трудно говорить и голос упал, — вторую часть — это по твоему желанию. — Райн теперь говорил тихо и вкрадчиво, он уговаривал. — Ты ценный сотрудник, а не то, что ты подумал. Райн не врал, он даже и не думал о записи, когда… счел свой план гениальным. Но отступать он не любил, особенно так сразу, даже если… тактически. Это всегда требовало всей воли, а сейчас… рядом с Эшем она вся… принадлежала ему. Вот это стоило признать. От того и было так трудно. Трудно с отказом, который в ином случае Райн принял бы легко, точно зная — это не конец, это начало. Но сейчас внутри было больно, а влажность между ягодиц лишь усиливала этот эффект. Эш отказывался не от повышения, он, определенно, отказывался от Райна. И как было то пережить? Но Райн как-то справлялся. Меньше всего он хотел испортить это их оставшееся время. Эш склонил голову, сверля Райна взглядом. — Слушай, это проблема какая-то найти себе любовника в Европе? Вроде ж форвард нетрадиционных пристрастий. А ты довольно симпатичный, чтобы соглашались просто так. Я понял — ты очень меня оценил, но меня устраивает моя должность, моя зарплата, мое местожительства. Я не собирался переезжать, не хочу жить в Европе и, в целом, не против трахаться с тобой, но на моих условиях, а не когда все эти блага будут завязаны на твое хорошее отношение. Эш сжал челюсти и кулаки, стоило, конечно, сразу, как Вальден раскопал запись не тянуть — увольняться. Все равно все уперлось в это. Вальден знал и хоть хотел казаться благородным и честным, на деле просто использовал. — Уходи, — тихо бросил Эш, вставая из-за стола, чтобы надеть футболку, после сдергивая с кровати простыню: смотреть на разворошенную постель теперь было противно. — Мне плевать, что ты будешь делать с записью. Райн услышал, вздрогнул и… кажется, разбился. Теперь ему было и больно, и страшно в полную силу. Райн никогда и ни за кем не бегал, но сейчас вскочил, поймал Эша со спины, резко обходя его, оказываясь перед ним: «Прости!» — билось в голове. Но Райн точно знал: просить прощения бесполезно. — Не… надо, — попросил он тихо и жалко, — Я не хотел обидеть тебя. И… если так… плохо, то… Пусть будет только вторая часть. На твоих условиях — тогда и так, как ты решишь. Я… готов, — Райн теперь скользнул вниз, оказываясь перед Эшем на коленях, — загладить вину. Или даже быть наказанным. Глаза Райна теперь блестели болезненно — сейчас он унижался. Но это было лучше, чем уйти и проще, привычнее, чем просить бессмысленного прощения. — Я сделаю все, что ты захочешь, — ширинка Эша так и была расстегнута, можно было просто потянуться к члену, но Райн лишь неотрывно смотрел на Эша снизу вверх. — Позволь мне… — Было очень странно просить разрешения на новый минет, но Райн чувствовал, что оно необходимо. Эш еще держал в руках простынь, сжимая ее все сильнее. Вид Райна ранил тоже. Эш бы заподозрил его в неискренности, но не выходило, а смотреть было тяжело, почти больно. Эш отступил, садясь на кровать, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Встань, — сказал он Райну, так и не открывая глаз. — Вид выдающийся, но мне так не нравится. Больше, чем от своего положения, Эш бежал от мира, где или ты, или тебя, а Райн притащил его обратно, и его готовность… поменяться местами — задевала. Эш не хотел превращаться в тех, кто когда-то мог указывать ему. Райн послушался мгновенно, даже позволил себе сесть рядом: — А как… нравится? — спросил он тихо, по-детски утыкаясь носом в плечо Эша. — П… прости? — вышептал Райн едва слышно. — Я с самого начала совсем не то имел ввиду. И твоя работа очень хороша. Сама по себе вне записи. Я бы предложил тебе перевод в любом случае, просто… додумался до этого немного позже. То, что между нами, правда не имеет к работе никакого отношения. Эш вздохнул, теперь закрывая лицо ладонями, он не мог заставить себя посмотреть на Райна, не мог и оттолкнуть его сейчас… словно попался в ловушку. Он думал, что переиграл Райна, обратил свою слабость в его, но никогда не стоило забывать, что это Вальден заказывает музыку. — Сегодня не имеет, завтра начнет, — Эш опустил руки. — Когда тебе наскучит новое развлечение, я все еще буду о нем напоминать и окажусь уволен. Это простая схема, Райн, понятно, как ты до нее додумался. Все должно быть под рукой: хороший работник, классный любовник. Тебе необязательно думать о последствиях — для тебя их не будет. А я — проебался, все должно было закончится в твоем хреновом кабинете. И правда — уходи. Задорного секса у меня сейчас не получится. От предположений становилось обидно, но Райн все еще опирался на логику: — Ты не прав. Хороший сотрудник не перестанет быть нужен заводу, независимо от моих настроений. «А я не поспешу стереть воспоминаний». Время с Эшем оказалось для Райна удивительным — бесценным. Моментом, когда он не контролировал, не нес ответственности, даже не думал. И было так… чарующе легко и очень горячо. — И… может получится… не секс? — А может я больше ничего тебе давать и не хочу? — отозвался Эш резко, вскидывая голову и глядя Райну в глаза. — Это ты решил, что одной ночи и дня маловато. А я может пришел за тобой только потому, что ты сегодня улетаешь? Ты хочешь купить Луна-парк, когда тебе понравились американские горки, и есть такая возможность. Вот и все, Райн. Для тебя вопрос один: сколько? И мне не льстит, что я стою дорого. Это я и до тебя знал. Вот только подумал, что можно забыть. Эш поднялся, пошел к столу, начиная убирать посуду. Райн встал следом, ему нужно было снова оказаться одетым и желательно застегнутым на все пуговицы, чтобы хоть что-то говорить. Чтобы не убегать и не хлопать дверью, а выйти со всем достоинством. Он застегнул последнюю пуговицу на смятой рубашке, ту что под горло и не стал искать галстук. — Я понял: ты не прощаешь, не хочешь и не будешь ни давать, ни брать. Это отличный принцип и похвальная честность. Мы просто встретились, как попутчики. Случайный один раз к обоюдному удовольствию. Забудь обо всем, что я сказал, кроме. Пусть остается только большой босс, раз ты так хочешь видеть меня именно таким. Завтрак был отличным. Секс еще лучше. И да, ты прав, в нем ты не хуже, чем на работе. Может даже лучше… И может быть, совершенно напрасно я никогда и никому об этом… не скажу, — обида вот теперь расцветала, разгораясь в груди. Райн развернулся, не глядя на Эша, поймал ключи от машины в прихожей и очень тихо, совсем неслышно закрыл за собой дверь. Времени до отлета было до хрена. Свободного времени с отключенным телефоном. И Райн его ненавидел: время, Эша, но больше всего — себя. По городу он ехал осторожно по всем правилам, пока не выехал на трассу, вжимая газ в пол. Райн очнулся, остановившись уже где-то на полпути до Мехико. И тогда включил мобильник, позвонил ассистентке, велел перевезти его вещи из номера в Хуаресе сразу к самолету. Сказал, что вылетит из Мехико, как и планировалось. Глупо ведь было ехать обратно, когда прошел полпути до следующей точки? А Райн не собирался больше делать глупостей.