Реакция начинается с давления

Будить Райна Эш решил с максимальной эффективностью: не особенно размениваясь на медленные поглаживания, обхватил ладонью его по-утреннему напряженный член и повел по нему вниз, открывая головку. Эш не особенно спешил, но вторгался в сны Райна уверенно, и когда тот, еще не совсем очухавшись, застонал, вошел в него пальцем. — Да, — выдохнул Райн, — не желая просыпаться, — Еще… Ему казалось, он проснулся, но было страшно, что нет. И тогда… не хотелось обрывать грезы, которые никогда не доходили до такого. Эш усмехнулся Райну в шею, становясь настойчивее, но не резче. Он растягивал и удовольствие, и Райна. — Очень хорошо звучит, — прошептал он, — это твое «еще». — Твой, — выдохнул Райн, предпочитая все же считать это сном, — Я повторю и это, и «еще», если ты не растаешь, — пообещал Райн, а после очень смело открыл глаза. — Черт, ты настоящий! — на Райна накатывали восторг и расслабление, он закусил губу и выгнулся навстречу, одновременно потягиваясь. Эш снова усмехнулся и слегка прикусил Райна за плечо. — Сейчас почувствуешь насколько настоящий, — пообещал он, убирая руку, переворачивая Райна на спину и упираясь в него уже влажной головкой. Райн в ответ выгнулся еще, подставляясь, и Эш качнулся к нему, легко преодолевая сопротивление. Райн уперся в постель затылком, но вытянул руки, находя Эша ими, подаваясь навстречу, принимая, чувствуя всю эту охуительную полноту. — Самое доброе утро за много лет, — шепнул Райн, сбиваясь дыханием и глотая буквы. Тело не подчинялось Райну вовсе, очевидно — обиделось. Зато Эша оно слушалось беспрекословно, но это ничуть не беспокоило, словно было совершенно правильным. Эш вместо ответа, провел языком по шее Райна, чуть сильнее сжимая его член и толкаясь к нему. Он двигался довольно медленно, Райн был теплым со сна и податливым, и портить это не хотелось. Вчерашнее напряжение покинуло их обоих, и теперь можно было длить процесс довольно долго, чем Эш и занимался. Райн впитывал Эша кожей через поры, втягивал через ноздри и вдыхал через рот. Он отлично уловил, что именно Эш делает — он плавил и тянул, снова удерживая на грани, даже не касаясь члена. В этом была вся власть Эша — вся принадлежность Райна. И он, как обещал, просил: — Еще, — когда глаза почти закатывались от удовольствия. Тело шло крупной дрожью, мышцы налились и натянулись. Райн ждал, когда Эш решит, что… пора, загнанно глотая ртом воздух. — Ненасытный торопыжка, — фыркнул Эш, двигаясь чуть резче. — Так? — Да… Эш… — Погромче, — велел Эш, уже отзываясь движением. Ему было не так уж важно, чтобы Райн подчинился, просто того определенно заводили требования, а Эша заводило его желание. В податливости Райна оказался какой-то волшебный стимул для Эша, словно… Райн не подчинялся в полном смысле, он… нуждался и звал к себе. Его руки путались в волосах Эша, и весь он открывался навстречу солнцу и жадным ладоням — зрелище более чем впечатляло. Стоило признать: в Райне Эша странным образом впечатляло все. Как он звучал, как отдавался, как выгибался, как часто хотел, как выглядел с его хрупкостью, бледностью и напряженным, тяжелым членом. Эш провел большим пальцем по его головке, повел дальше задевая уздечку, на миг сжимая, давая почувствовать, как держит его удовольствие в руке, а потом еще ускорился. Райн обхватил Эша ногами, кончая, задыхаясь от оргазма. — Если я умру под тобой, будет не жалко, — прошептал он, когда только сумел говорить, — Ему нравилось чувствовать вес Эша на себе. — И что не смогу свести ног ближайшие полчаса тоже плевать… Если… конечно, ты позволишь мне еще немножко… не вставать? — Райн улыбался, перебирая позвонки Эша. — Твое представление о разбудить уникально, неповторимо и… Это просто… нечто. Можешь дальше приходить в мои сны, если хотя бы часть из них будет заканчиваться… так. Он говорил почти легко, но не мог спросить самого важного: «Тебе понравилось? Тебе… нравлюсь я?» — Ну теперь-то мой дух противоречия требует трахнуть тебя у стены, но я согласен подождать. Немножко. Сперва позавтракаем. Хотя у меня мало что есть… Я обычно покупаю продукты по субботам. Но если тебя устроят хлопья и заварная лапша… Эш приподнялся на руках, оглядывая Райна и вдруг рассмеялся. — Ты ведь никогда не ел заварной лапши. Райн потянулся, уже представляя это вот: «у стены». — Не ел. Но рискну попробовать. Меня и за Макдоналдс, в котором я… иногда ем, расстреляли бы папарацци. Приходится заказывать бургеры тайком. Но я буду все, что ты предложишь. Хочу попробовать то, что тебе нравится. И… раз сегодняшний день — день походов по магазинам, то… Я… могу пойти с тобой? — Райн спросил это очень-очень осторожно, вот теперь боясь отказа. — Мне в понедельник на работу. А я никогда не опаздываю, так что… Если ты… позволишь, я останусь до завтрашнего утра? — Райн закусил губу, как делал всегда в детстве. — Ты же не нашел девушку за эти четыре дня? — В моей постели все еще проснулся ты, а не она, — фыркнул Эш. — И магазины тогда разумнее отложить… Купим тако поблизости, когда проголодаемся. Эш оттолкнулся от постели, но не встал, лег рядом с Райном, вдруг до конца понимая: Райн прилетел к нему на сутки, когда самолет летит их половину. А за пять дней он не хуже Эша мог найти того, с кем потрахаться. Эти мысли должны были напугать, хотя бы напрячь, но Эш чувствовал… удовольствие? — Ты совершенно безумный любитель аттракционов, и это, кажется, заразно, — вздохнул Эш, ловя Райна рукой и притягивая к себе. «Я безумный любитель тебя» — Мелькнуло в голове и погасло, — Райн сплелся с Эшем ногами.

***

Замирая после очередного оргазма, растекаясь по постели, Райн улыбался, как совершенно чокнутый: — Знаешь… Если ты сможешь не выпустить меня из кровати, то… Это будет мой первый в жизни день, начиная с четырнадцати лет, когда я не встану, — Райн глядел на Эша, как на восьмое чудо света. — Но… чтобы получилось, тебе нельзя уходить слишком далеко. Расскажешь, что еще было в твоих планах на выходные, пока там… не было меня? А еще… в прошлый раз, я так и не успел попробовать тако. А ты не успел показать, мне, что… именно ты называешь совместным душем. Райн теперь надышивал Эшу в висок, придерживая его за талию. Боясь, что он решит подняться. — За тако придется идти ножками, — хмыкнул Эш. — У меня редко бывают планы на выходные, иногда ребята зовут в бар, и я хожу, но чаще покупаю продукты, по настроению готовлю что-то сложнее сосисок и яичницы, читаю, планирую производство… — Эш снова хмыкнул. — Мне нравится тихая жизнь без приключений, Райн. Их у меня и правда было достаточно. Боюсь, единственный вертеп, куда я могу тебя пригласить, заканчивается моей постелью. Эш вздохнул, эти мысли ему не нравились, и он посмотрел на Райна, сосредотачиваясь на его лице, провел пальцем по его щеке, замер на губах — это отвлекло достаточно. — Душ или еда? — спросил он с улыбкой. «Швейцария,» — подумал Райн, но промолчал. Хотя это была самая тихая и мирная страна, которую можно было выдумать. — Мне нравятся все твои приглашения и предложения. Я очень давно не гулял ни за какой едой и… никогда ни с кем не мылся в душе. Но… наверное, сначала еда. Признаться, я… забывал поесть и не ел уже почти… сутки, — с удивлением обнаружил Райн. Он вроде бы не чувствовал никакого голода, кроме как голода до Эша. Точно зная, будет чертов перерыв. — Я даже встану с постели только за тем, чтобы посмотреть, как ты готовишь. Ужасно это… увлекательно. Я… очень скучал, — Райн озвучил это вслух и прикусил язык, глядя на Эша почти с испугом. Он не хотел отобрать у него права сказать «нет». — Но ты должен мне пообещать, что… скажешь, если я стану в тягость и мне пора, — Райн этого вот боялся больше другого, боялся в силу, но навязываться не хотел, хотя внутри все задрожало. Эш склонил голову, потом обернулся к кухонному уголку. — Ты и отсюда меня увидишь, а мне надо только включить чайник. И Райн… меня расстроила вполне конкретная вещь, и может быть… я был не прав насчет тебя. Прилеты на свидание всегда впечатляют, — хмыкнул Эш. — Я не хотел… но тоже скучал. Никогда еще… мне не хотелось повторить так сильно. Эш смутился собственных слов и встал резко, но и правда дошел только поставить чайник и достать лапшу.

***

Вещи Райна они закинули в стирку — так ему со всем правом досталась одежда Эша. Райн растворялся в нем и в этом дне. Очень неторопливом, ленивом и полном желаний. Тако были вкусными и правда острыми, мороженное с лотка сладким и мягким… Они разделяли это все, так, как Райн не привык. Ему нравилось, но… Какими бы не были по сути его желания — все они сводились к Эшу. И ночь была очень жаркой, она закончилась поздно, но все же у Райна осталось четыре часа на сон. Такой, в котором он обнимал Эша, утыкаясь ему между лопаток — и уснул быстро, и спал крепко. Одиночество, в котором Райн жил, которое чувствовал, беспрестанно рассыпалось, распадалось на лоскуты перед Эшем. Райн дышал им, и его не пугало ни-че-го. Кроме разве что самого отъзда. Эш проснулся от будильника Райна и поднялся: — Я принесу попить, — сообщил он. Райн поймал его на полдороги, пусть едва стоял на ногах. — Мне нужно воды… Изо рта в рот, — шепнул он, пошло вешаясь Эшу на шею. Это было проще, чем просить о новом поцелуе. До вылета оставалось меньше двух часов. — Ну какой же ты извращенец, — улыбнулся Эш, делая глоток и ловя Райна за затылок, после поцелуя, признаваясь: — Жалко тебя отпускать. За этот день они ни разу ни коснулись ничего острее, чем тако или их секс, и Эш вполне расслабился, словно… тоже доверился. «Так не отпускай,» — отбило сердце, но Райн вдохнул поглубже, загоняя эти безумные слова на дно души: — Ужасный извращенец. Весь твой. Только твой. И… я вернусь в пятницу, если ты хочешь. Можно? — Райн знал, что вернется даже если нельзя, но хотел… разрешения. — Можно, — Эш погладил Райна по щеке. В конце концов согласие было меньшим, что он мог дать в ответ на такой все же подвиг. Эш не совсем его понимал, но получалось, что Райн… жертвует сном, авиакеросином и углеродным следом ради него, и это было… приятно. И все равно безумно. — Отвезти тебя к самолету? — Да, — Райн не сомневался, — Но сначала… я бы хотел… Начать завтрак с десерта, — шепот чуть похрустывал в тишине. Райн очень медленно, как во сне опускался на пол — к ногам Эша, возвращаясь в ту точку, где в прошлый раз не получилось, желая изменить это воспоминание на другое — для них обоих. Чтобы сесть в самолет, ему нужно было снова почувствовать эту принадлежность, эту восхитительную свободу. Свободу делать то, что хочется, тому, с кем хочется, свободу не умирать от стыда этих желаний, а все их отдать Эшу. И видеть… Что ему нравится. — Ты псих, — отозвался Эш хрипло, уже поглаживая Райна по шее. — Не обещаю, что этим все ограничится. — И не надо… Не хочу, чтобы ты ограничивал себя хоть чем-то, — Райн выдохнул это точно в уже открытую головку Эша, а после накрыл ее губами.