Бал, который нас связал

Ведущим нельзя «просто быть рядом». Им нельзя разойтись: репетиции ежедневные, текст общий, свет/звук/камера — всё под их синхрон. Это понимание того, какими должны быть отношения *ведущих*, никак не совпадало с отношениями Джисона и Минхо… и им нужно было с этим что-то делать. Эти двое не могли угомониться: каждый раз, каждую репетицию — колкости летели друг за другом. Они играли в игру «чьи слова ранят больше». Им нравилось внимательно следить за реакциями друг друга и вместе с злостью получать удовольствие от того, как выбесили друг друга до выступивших вен на лбу. Друзья из других классов, одноклассники и организаторы, знавшие то, что творится между ними, присутствовали на репетициях, дабы они не разорвали тут друг друга и всех, кто рядом, — уже предвкушая, как их словарный запас пополнится новой партией смешных подколов и матов. И, конечно, они заставали их недовольные лица от работы в паре и режущие друг друга слова. И сегодняшний день не отличался ничем от остальных. *** Джисон уже, выйдя из дома, начал раздражаться от мысли, что ему снова придется репетировать с Минхо. Он просто не воображал, как должен вести себя в паре с ним, да еще и с холодной головой обучать вальсу одноклассников. А всё из-за того, что в прошлом году, будучи десятиклассниками, они танцевали вальс по просьбе двух девчонок из одиннадцатого и, якобы, по мнению организаторов, теперь у них есть опыт — и они справятся и с этим, и с ролью ведущих. Забывшись в мыслях, Хан не заметил, как дошел до школы. — Бляя-я-я… — протянул Джисон и закатил глаза, увидев у крыльца школы Минхо с его шайкой друзей. Тот же, в свою очередь, заметив младшего, поспешно удалился, дабы не трепать себе нервы сейчас — «оставив сладкое на потом». Несмотря на все мысли и раздражения, оба хорошо отсидели нудные уроки. Мысль о репетиции церемонии после уроков огорчала ребят. Урокам подошел конец. Хан уже собирался сбежать домой, но его подловил Бан Чан. — Случайно не домой так торопишься? — с ухмылкой и особенной строгостью сказал старший. — Нее-т. Вы чего? Да никогда! — специально наиграно произнес Хан. — Ну пойдем вместе. Посмотрю хоть, как там у вас складывается. — строгий взгляд и голос Бан Чана дали понять младшему, что попытка сбежать провалена. Вдвоём, не торопясь, они подходили к залу. Джисон вошел первым, пока старший задержался снаружи. Раздраженный и злой взгляд Минхо поймал Хана. Тот, заметив это, понял: сейчас опять начнется. — Ты где шляешься? Как будто это только мне надо! Честное слово, ты так зае… — не успел договорить Хо, как вошел Бан Чан: — Я смотрю, тут всё цветёт и пахнет? Оба недовольно цокнули и приступили к общей работе. Было бы славно, если бы репетиция прошла спокойно и парни не ссорились, но тогда это бы уже были не настоящие Хо и Хан. Со Чанбин, невысокого роста черноволосый парень — общий друг и одноклассник Минхо, — пытается быть посредником: — Ребят, ну вы же профи. Вы можете поругаться… но потом вернуться к сценарию. — говорит он, успокаивая их, или себя. Банчан кивает: — Если на публике будете делать вид, что не узнаёте друг друга, — точно завалите. Я возлагаю на вас большие надежды. Не подведите. — эти слова прозвучали с ноткой усталости и разочарования, и, закончив речь, он поспешил удалиться из зала, не желая больше слышать этой ругани. Хван Хенджин, лучший друг Минхо, глядя со стороны то на ребят, то на блондина, стоящего рядом с Джисоном, замечает: — Вы спорите так, будто спор — ваш язык. Только в реальности у вас одинаковый темп дыхания, когда вы читаете реплики. Расслабьтесь и перестаньте пытаться оскорбить друг друга! — после этих слов он бросает взгляд на блондина, как будто говоря глазами: «Видал, как могу!» Феликс, усмехаясь над взглядом Хвана, осторожно подсовывает Джисону воду и шутит почти ласково: — Ты всегда такой острый? Или сегодня специально? Сынмин, староста класса Джисона, которого также как и этих двоих приплели к этому делу совершенно случайно, но возможно только для того, чтобы он присмотрел за ребятами, лишь бы те ничего не сделали в порыве эмоций, — молча показывает список правок, где половина пометок — от Джисона, а вторая половина — от Минхо. И подписывает: — На этой неделе вы совпадаете чаще, чем расходитесь. Джисон смотрит на Минхо — и тут же делает вид, что ему неинтересно. Минхо смотрит на Джисона — и тут же делает вид, что это проверка. Чонин всё время рядом. Не открыто, но постоянно: то ставит себя в кадр выгоднее, то предлагает «идею для вставки» именно тогда, когда Минхо пытается держать контроль, то бросает реплику, после которой Джисон автоматически отвечает — как на вызов. И чем чаще Джисон отвечает Чонину, тем больше Минхо злится, сам не понимая, от чего. Но чем сильнее Минхо злится — тем внимательнее он следит за Джисоном. Так их «ненависть» становится взаимным наблюдением. *** Дни идут. Проводя больше времени вместе, они как будто стали ближе. Оба старались смириться с друг другом. Всё таки им вправду не хотелось подвести Бан Чана. Бал всё ближе и ближе. Во время генеральной репетиции сбивается звук. Тайминг ведущих рушится на секунду. Минхо мгновенно действует: — Стоп на одну! Джисон, смотри на меня, не на зал. Где ты вечно витаешь? Ты не попадаешь в ритм! — Хватит уже мне указывать! — раздраженно, не желая просто признать правоту Хо, почти с паникой отвечает Хан. Явно имея желание затеять спор. Его сильно раздражает то, что Минхо способен доминировать и указывать ему. Раздражает… или нравится? Кажется, сам Хан Джисон ещё не понял. Минхо подхватывает его взгляд своим и произносит: — Угомонись. Неужели тебе и вправду так нравится смотреть, как я бешусь? Ты ебанный садист? Хо сказал это так, что Джисон перестает паниковать, приходит в себя, задумывается над его словами и снова попадает в ритм — окончательно успокоившись. — Я двигаюсь в своем ритме. Это ты его сбиваешь. — как бы отвечая на упрек Минхо о том, что тот не попадает в ритм, говорит Джисон. Минхо слышит «сбиваешь» так, будто это комплимент. Он поворачивает Джисона в позицию: ладонь на талии — но не давит, а держит так, как держат партнера, которому доверяют, даже когда спорят. Первые такты — и зал, как по команде, замолкает. Потому что ненависть у них двоих выглядит синхронно: резкие слова — и аккуратные движения. Как будто репетиция для них, а остальные исчезли по щелчку пальцев. Минхо ведёт: поворот корпуса, шаг назад, перенос веса. Его взгляд не бегает — он приклеен к глазам Джисона, будто проверяет: «Ты со мной или опять прячешься за раздражением?» Джисон отвечает так же пристально. Он не смягчается, но его дыхание становится ровнее. Он держит руку там, где Минхо поставил, и лишь в середине фразы позволяет себе микродвижение — короткое, почти незаметное, но такое, что Минхо автоматически улыбается уголком рта. — Ты улыбаешься, — шепчет Джисон, когда музыка делает паузу на вдох. — Я улыбаюсь, потому что ты наконец перестал тормозить. — отвечает Минхо. И тут же добавляет тоном «для всех»: — Хотя, конечно, ты всё равно умудряешься делать вид, что это не так. Вокруг слышится смешок. Чанбин кивает, словно это доказательство их компетентности: «они ругаются и репетируют одновременно». Музыка снова запускается — и Минхо делает то, что всегда выбивает Джисона из привычной злости: он ведёт более мягко, чем нужно. Не «неуверенно», а по-романтически, как на сцене, где каждая секунда должна выглядеть как признание. Касание переходит в привычную позицию: ладонь Минхо уверенно держит руку Джисона, их пальцы переплетаются аккуратно — не театрально, но с тем вниманием, которое не похоже на «мне всё равно». Джисон пытается вернуть себе жесткость через голос: — Если ты так и продолжишь вести как будто я… что-то для тебя значу, я заставлю тебя танцевать в одиночку. Минхо наклоняется ближе, чтобы спор услышал только партнер. — Тогда слушай внимательнее. Я веду так, как будто ты — мой. Даже если ты меня ненавидишь. И на этом «мой» Джисон снова позволяет себе то самое: взгляд, который не прячет боль и не прячет притяжение. Его ресницы опускаются на секунду — будто он не хочет, чтобы кто-то видел, как внутри всё отвечает. А потом Джисон делает шаг так точно, что Минхо чуть теряет темп — не в технике, а в эмоции. Он резко выравнивает корпус, чтобы не показать реакцию, но в следующем повороте ладонь на талии становится чуть сильнее. — Видишь? — Джисон бросает через плечо. — Я не торможу. — Видел, — Минхо выдыхает, и это слово звучит слишком тёпло. Музыка заканчивается. Зал ещё держит тишину секунду, и все это замечают: они снова оказываются слишком близко друг к другу — почти как на поцелуй перед решающей репликой. Джисон отстраняется ровно на шаг. Ровно настолько, чтобы не дать надежде стать очевидной для остальных. — Тебе напомнить, что репетируем для команды? — говорит он, поворачиваясь к группе. — Да, — Минхо кивает. — Для команды. Весь зал снова вдохновлённо шумит — и только они двое молчат в промежутке между тактами, где ненависть ещё держится, но уже уступает место тому, что они пока не называют…