Перевод(…)

Глава 14: Ближайшие планы  Текст главы К тому времени, как Эрен вышел из ремонтной мастерской, день уже клонился к вечеру. Пока они с Леви были внутри, освещение изменилось. То, что еще час назад было резким и практичным, теперь смягчилось, и штаб-квартира заиграла новыми красками, отраженными в линиях крыш, столбах забора и тренировочных сооружениях за пределами поля. В воздухе пахло остывающим деревом, примятой травой, лошадьми и едва уловимым металлическим запахом масла, который все еще ощущался на руках Эрена, как бы он ни растирал их. Он остановился на ступеньках хижины. Этот запах раздражал его сильнее, чем следовало бы. Не из-за самого масла, а из-за того, что оно несло с собой эту каюту. Верстак. Инструменты. Тишина. Голос Леви в этой тесной комнате, где не было шума тренировочного поля, который мог бы заглушить его или дать Эрену возможность спрятаться. Лучше всего получается, когда перестаешь бороться с самим собой. Он резко выдохнул через нос. Отлично. Теперь у него в голове засел не только образ капитана Леви, в которого он был безнадежно влюблен, но и его совет. Целый час, проведенный в хижине, что-то изменил, и Эрену было неприятно осознавать, что именно. На тренировочном поле всегда было достаточно движения, чтобы не давать ему возможности слишком ясно мыслить. Там нужно было бежать по маршруту, следовать по линии, корректировать движения, чтобы выжить. В хижине не было ничего, кроме работы, которую он выполнял, и Леви, сидевшего напротив и говорившего своим спокойным, размеренным голосом, не отвлекаясь ни на что вокруг. Это только усугубило ситуацию. Дело не в влечении. Этого было достаточно. Нет, все гораздо хуже. Все гораздо сложнее. Потому что теперь в нем проснулось что-то, чего раньше не было, — что-то более тихое и труднопреодолимое, чем простое желание. Возможно, это было уважение. Или доверие в какой-то глупой, опасной ранней форме. Растущее, пугающее осознание того, что Леви не только сложный, резкий и несправедливо привлекательный, но и тот, кого Эрен хочет понять. Тот, чье внимание слишком много значит. Эта часть пугала его больше всего. К тому времени, как он пересек двор и добрался до штаба, он снова пришел к тому же бесполезному решению: Веди себя нормально. Тот факт, что у него ничего не получалось уже несколько дней, не мешал ему пытаться.   --- Когда Эрен вошел, в столовой еще пахло ужином, хотя посетителей уже почти не осталось. Большинство солдат, которые раньше толпились за длинными столами, разошлись, оставив после себя недопитые чашки, стойкий запах тушенки и несколько небольших групп, которые переговаривались, стоя у дверей. Самый громкий шум стих. Остался лишь приглушенный, усталый ритм вечерней жизни в штабе: скрип скамеек, стук сапог по половицам, чей-то смех у дальней стены, чей-то ответ, слишком усталый, чтобы быть искренним. Отряд Леви сидел за одним из длинных столов в глубине зала. Петра, Эльд, Гюнтер и Олуо уже почти доели или, может быть, доедали в тишине, когда тарелки остаются на столе в основном потому, что никто не встает, чтобы их убрать. Леви там не было. Эрен заметил это сразу. Ему было неприятно, что он заметил это сразу. Он двинулся к пустому месту рядом с Петрой, прежде чем его лицо успело сделать что-нибудь неловкое из-за этой мысли. “Вот ты где”, - сказала Петра, поднимая взгляд от своей чашки. “Это звучит обвиняюще”. “Это наблюдение”, - ответила она. Элд взглянул на Эрена, потом на пустой стул во главе стола и снова посмотрел на Эрена. Его губы тронула едва заметная понимающая улыбка. — Это очень специфическое опоздание. Эрен нахмурился и сел. «Я не опоздал». «Нет, — мягко сказала Петра. — Но у тебя такой вид, будто твои мысли опередили тебя». Олуо откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. «Я так и сказал». «Нет, — поправил его Элд. — Ты сказал, что он выглядит загнанным». «И это тоже. Эрен потянулся за корзиной с хлебом, лишь бы не отвечать. Правда оказалась хуже, чем они могли себе представить. Отсутствие Леви должно было бы стать облегчением. С ним в комнате стало бы легче находиться, с его телом стало бы легче управляться, а лицо не стало бы так часто его выдавать. Вместо этого его мысли уже начали заполнять пустое место за столом. Может быть, он все еще у Эрвина. Может быть, он просматривает отчеты о маршрутах. Может быть, он просто не придет, и Эрен только сейчас начал замечать, что капитан стал приходить позже обычного, потому что в последнее время он стал замечать все. Больше всего он ненавидел именно это. Напротив него Гюнтер перевернул страницу в маленьком блокноте, который он всегда носил в кармане куртки. «Западная рама цела», — сказал он Петре. «Это хорошо». «Скоро ее придется заменить». Олуо фыркнул. «Все всегда нужно менять. Гюнтер так говорит обо всем». «Потому что все изнашивается», — ответил Гюнтер. «Это крайне пессимистичный взгляд на мир». «Это реалистичный взгляд». После этого разговор плавно перетек на Эрена. Элд заметил, что Эрен чуть не задел ту же ветку во второй раз за день. Эрен машинально возразил, что исправил ошибку. Петра, не поднимая глаз, ответила, что да, так и было, и от этого он почувствовал себя еще более уязвленным. Олуо добавил, что, если бы это произошло в настоящей экспедиции, капитан вышвырнул бы его обратно за стену, не дав договорить. Гюнтер назвал это подбадриванием. Элд назвал это политикой. Эрен назвал их всех невыносимыми. Возможно, этот разговор его бы успокоил, если бы стул Леви все это время оставался пустым. В столовой становилось все тише. Свет за окном померк. И тут, как раз в тот момент, когда Петра начала складывать тарелки, словно смирившись с тем, что капитан так и не появится, дверь открылась и вошел Леви. Перемены в атмосфере произошли мгновенно, но были едва заметными — никто за пределами Корпуса их бы и не заметил. Разговор за соседним столиком стал чуть тише. Двое солдат за другим столиком невольно выпрямились. На какое-то мгновение показалось, что в зале восстановилась прежняя атмосфера. Леви пересек его своей обычной размеренной походкой, держа в руке стопку бумаг. Он остановился у их столика. — Останьтесь. Он сказал это так, словно никто и не думал вставать из-за стола, хотя у Петры в одной руке была тарелка, а Элд уже наполовину развернулся в сторону тележки с посудой. Это слово по-прежнему звучало для них как приказ. Петра поставила миску на стол. — Капитан. Леви занял пустое место во главе стола и, не подавая виду, что их ожидание требует объяснений, потянулся за чайником и налил себе чаю. — Что случилось? — спросил Гюнтер. Леви помешал чай. — Я только что вернулся со встречи с Эрвином. Этого было достаточно. Петра насторожилась. Элд сел ровнее. Даже Олуо хватило ума на этот раз замолчать. У Эрена внутри все сжалось. Леви поднял чашку, сделал глоток и, не глядя на него, произнес тем же ровным тоном, каким говорил в каюте: «Все еще борешься с самим собой, Эрен?» Комната никак не отреагировала. С чего бы? Для всех остальных это была просто очередная сухая реплика капитана, очередное мимолетное замечание в адрес подчиненного, который и так весь день выглядел рассеянным. Для Эрена это было все равно что получить удар в грудь. Та же самая фраза из хижины. Не похожая. Не приблизительная. Та же самая. Целую секунду он просто смотрел на Леви. Затем, потому что все за столом были здесь, а Петра стояла достаточно близко, чтобы видеть его лицо, и он скорее умер бы, чем позволил кому-то из них узнать, что с ним сделала эта фраза, он сказал: «Нет, капитан». Леви сделал еще один глоток чая. «Хорошо, — сказал он. — Я предпочитаю солдат, которые умеют отстаивать свою точку зрения». И тут же отвернулся, как будто ничего не произошло. Эрен пристально смотрел в свою чашку. Это не должно было иметь такого значения. Но имело. Потому что теперь хижина принадлежала не только хижине. Леви вспомнил об этом. Он взял это с собой. Принес сюда и небрежно положил на стол между ними в виде одного сухого предложения. Петра сложила руки на груди. «Ты нарочно говоришь уклончиво». «Да», — ответил Леви. Эрд усмехнулся. «По крайней мере, он это признал». Леви поставил чашку рядом с бумагами и развернул первый лист. «На следующей неделе состоится еще одна экспедиция за Стену Роза.» За столом воцарилась тишина. Не драматичная. Просто напряженная. Эрен невольно подался вперед. Выражение лица Леви не изменилось. «Цель — проложить устойчивый маршрут вглубь территории Титанов». Гюнтер нахмурился. «То есть первый этап — разведка». «Да». Петра легонько постучала пальцем по столу. «Это значит, что это только начало, а не вся операция». «Да». Олуо скрестил руки на груди. «Мы идем вглубь». Леви бросил на него короткий взгляд. «Там Титаны». Элд почти улыбнулся, глядя в свою чашку. Петра посмотрела на следующий лист. “Как далеко”. Леви опустил взгляд на записи. “Долгосрочная цель состоит в том, чтобы вновь открыть доступ в регион вокруг Шиганшины и запечатать ворота на внешней стене”. Название пришло Эрену в голову раньше, чем мысль. Вот он сидит в теплой, почти пустой столовой, в руке у него остывающая чашка. А в следующий миг что-то холодное и острое вонзается ему под ребра с такой силой, что он перестает дышать. Шиганшина. Слово открыло перед ним слишком многое. Ворота. Дым. Его дом. Его мать. Клятва.  Он не замечал, что сжимает край скамейки, пока дерево не впилось ему в ладонь. Петра, сидевшая напротив, сразу это заметила. Элд тоже заметил, но промолчал. Гюнтер оторвал взгляд от нот. Олуо в кои-то веки хранил молчание, но даже он, казалось, почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. Леви все заметил. «Эрвин упомянул, что это твой родной город», — сказал он. Эрен кивнул. «Да, капитан». Ответ прозвучал грубее, чем он хотел. Леви смотрел на него еще одну долгую секунду. Теперь дрожь в его руках была заметна. Он ненавидел это. Внезапно его охватил гнев, горячий и сильный. Или страх. Или то отчаянное, бесформенное чувство, которое возникло между ними. Он уже не понимал, что с ним происходит. Шиганшина сделала это с ним. Она пробудила в нем слишком много чувств одновременно, и теперь он пытался удержать их все, не упуская из виду самое важное. Леви снова заговорил, прежде чем молчание затянулось. «Не позволяй ни одному имени засесть у тебя в голове, пока мы не покинем стены». Это должно было прозвучать грубо. Так и было. Но это его успокоило. Жестоко. Эффективно. Как ушат холодной воды в лицо. Эрен прижал руки к бедрам. «Да, капитан». Леви кивнул и пошел дальше, что было одновременно практично и по-доброму — именно так, как Леви никогда бы не назвал «по-доброму». «Подробности завтра. Сегодня вам нужно знать только то, что подготовка начинается прямо сейчас». Гюнтер просмотрел бумаги. «Нам нужно будет внести изменения в построение». «Да». Петра добавила: «И предусмотреть непредвиденные обстоятельства на маршруте». «Да». Элд слегка откинулся назад. «А что насчет интервалов снабжения?» «Этим сегодня занимается Эрвин». Олуо, который не мог долго молчать ни при каких обстоятельствах, сказал: «Если мы двинемся в сторону Шиганшины, нам понадобится идеальная координация. Одно слабое звено — и весь маршрут рухнет». Леви посмотрел на него. «Поздравляю. Ты понимаешь, что такое стратегия». Элд тихо рассмеялся. Эрен едва сдержал улыбку. Леви собирался продолжить... Дверь распахнулась с такой силой, что зазвенели чашки. «Ле-е-е-е-ви. Ты им уже сказал?» Ханджи Зои ворвалась в комнату, словно пушечное ядро, выпущенное из пушки. Одного их голоса было достаточно, чтобы разогнать тишину. Леви на мгновение закрыл глаза. «Хандж». «Леви!» Они направились прямо к столу с грациозной сдержанностью взрыва, пытающегося сойти за человека. Пальто нараспашку, волосы растрепаны, очки сверкают в свете лампы, бумаги небрежно засунуты под мышку. В них было столько напора, уверенности и энергии, что это почти пугало. Эрен, конечно, видел их раньше. На суде, в других комнатах, в неразберихе из множества имен и униформ, когда все в его жизни казалось полуреальным. Но это — это был первый раз, когда он оказался так близко к ним в обычной обстановке. Вблизи они казались еще более устрашающими. Их взгляд скользнул по столу и сразу же остановился на бумагах перед Леви. «Ну что? Ты им уже рассказал?» — потребовали они. «Я делал это до того, как ты начала кричать». «Я не кричу». Леви уставился на них. Ханджи просияла. «Ладно, я с энтузиазмом проецирую. Есть разница». «Нет, разницы нет». Они плюхнулись на скамью у стола, как будто комната ждала, когда они займут ее. Затем они резко и пугающе радостно обернулись к Эрену. — И как сегодня поживает наш очаровательный оборотень с Титана? Эрен на мгновение застыл. — ...Хорошо. Леви тихо вздохнул. — Не нависай над столом так, будто собираешься его препарировать. Ханджи выпрямилась, давая понять, что они наклонились к столу только потому, что она восприняла это как приглашение. — Я его не препарирую. — Ты пыталась это сделать после суда. — Это было ради науки! Леви сделал еще один глоток чая. «Ты говоришь это каждый раз, когда что-то взрывается». «Это был единичный случай». «Три случая». Петра спрятала улыбку за рукой. Элд выглядел довольным. Гюнтер, который, вероятно, слышал эту фразу в слегка измененном виде бесчисленное количество раз, сохранял полное спокойствие. Хандж драматично скрестил руки на груди. «В любом случае, — сказал он, — я пришел сюда по очень важному делу». Леви это не впечатлило. “Это редко обнадеживает”. Хандж указал прямо на Эрена. “Я хочу провести эксперименты до начала экспедиции”. Эрен моргнул. “... Эксперименты”. Леви ответил немедленно. “Нет”. Хандж нахмурился, не скрывая обиды. “Почему нет?” — Потому что, — сказал Леви, указывая на Эрена с едва сдерживаемым презрением, которое означало, что он в двух шагах от того, чтобы высказать ту же мысль в более грубой форме, — он все еще учится не превращать обычную работу на маршруте в репортаж о несчастном случае. — Я не это имел в виду, и ты это знаешь. — Да, — сказал Леви. — Именно поэтому я сказал «нет». Хандж подался вперед, и его взгляд из-под очков стал вдруг более пронзительным. — Если мы снова выведем его за пределы комплекса, нам понадобится больше данных. Контроль, время, стабильность трансформации, задержка восстановления, реакция при усталости... — Нет. — Леви. — Нет. Хандж уставился на него. «Ты невыносим». «Ты ненормальный, четырехглазый.» Они тут же заулыбались. «И тебе это нравится, коротышка». Леви выглядел так, будто у него разболелась голова от долгого общения. Они обменивались репликами быстро, непринужденно, как по заученному сценарию. Не наугад. Не бессвязно. Казалось, что они знакомы так давно, что их слова уже набили друг другу оскомину. Они раздражали друг друга с легкостью людей, которые годами оттачивали фразы, которые точно попадали в цель, и продолжали их использовать, потому что сам ритуал стал частью их отношений. Эрен наблюдал за ними и, несмотря на все происходящее в комнате, не мог не заметить, что с Ханджи Леви ведет себя по-другому. Не мягче. Никогда. Но он не так тщательно скрывает свое раздражение, как будто оно давно стало для них чем-то вроде языка, а не настоящим предупреждением. Было странно видеть его таким. И опасно, с тоской подумал Эрен, что ему хотелось бы увидеть его и в таком состоянии. Ханджи снова сосредоточилась на столе. «Я серьезно», — сказали они. — Если мы движемся в сторону Шиганшины, мне нужно провести больше контролируемых испытаний, прежде чем мы улетим.  Петра поставила чашку на стол. — Они не ошибаются. Гюнтер кивнул. — Это было бы полезно. — Если под словом «контролируемые» подразумевается «контролируемые», — добавил Элд. Леви бросил на него равнодушный взгляд. — Звучит оптимистично. — Сегодня я хочу почувствовать себя молодым. Олуо скрестил руки на груди и подался вперед, словно его привлекло слово «полезно». «Если мы вообще этим занимаемся, то все должно быть правильно организовано. Сроки, контроль, запасной план...» Леви перебил его, не глядя в его сторону. «Никто не нуждался в твоих словах». Олуо обиженно откинулся на спинку стула. «Я просто соглашался». «Ты просто болтал». Хандж проигнорировал их обоих и сосредоточился на Леви. «Один час». «Нет». «Полтора». «Нет». «Леви». «Нет».” Сама скорость, с которой все происходило, могла бы показаться забавной, если бы речь шла о чем-то другом. Эрен, все еще не оправившийся после упоминания Шиганшины, наблюдал за спором так, словно это могло уберечь его собственные мысли от раздвоения. Почти сработало. Почти. Но тут Ханджи снова повернулась к нему со всем своим неугомонным вниманием. — Эрен, — сказали они. «Ты хочешь идти на территорию Титанов, не имея такого контроля, как мог бы?»  — Леви ответил раньше, чем Эрен. «Так не делается». «Делается, если я его об этом прошу». «Он не из ваших Титанов». — Нет, — весело ответила Хандж, — он гораздо интереснее. Эта фраза не должна была вызвать в тоне Леви, когда он ответил, легкую, неприятную нотку покровительственности, но она вызвала. Эрен заметил. Из-за этого весь разговор стал казаться еще более опасным. Он переводил взгляд с Ханджи на Леви и обратно на стол. Если они направлялись в Шиганшину, чтобы заделать дыру в стене, — если они действительно направлялись туда, и это не было ни мечтой, ни обещанием, а свершившимся фактом, — то он хотел получить все возможные преимущества. Все, что он мог контролировать. Все ответы, которые он мог выжать из этого тела, пока оно его не подвело. — Я сделаю это, — сказал он. Леви повернул голову. Не сразу. От этого стало только хуже. Капитан молча изучал его, словно проверяя, понимает ли Эрен, на что соглашается, или просто слишком сильно хочет, чтобы его отговорили. Затем он снова посмотрел на Ханджи. «Один час». Ханджи тут же расплылся в улыбке. «Я знал, что ты согласишься». Леви пробормотал что-то себе под нос, и в его голосе явно слышалась неприязнь. Петра взглянула на Эрена. «Мы будем держать ситуацию под контролем». Гюнтер кивнул. «Никаких сюрпризов». Эльд посмотрел на Ханджи. «Эта фраза была в основном для тебя.» Ханджи приложил руку к груди. «Я ранен». «Ты поправишься». Пока они спорили, зал вокруг них продолжал пустеть. Последние солдаты за ближайшими столиками ушли. Подносы унесли. Шум в зале стих, и теперь он казался почти интимным: только скрип стульев, стук ложки Леви о чашку, тихое движение за дальним столиком, до которого было не слышно. И только тогда, когда миссия была объявлена, когда Шиганшина все еще не давала Эрену покоя, как заноза в заднице, когда Ханджи получила результаты своих экспериментов, а Леви потерял достаточно позиций, чтобы начать раздражаться, выражение ее лица внезапно изменилось. «О, — сказали они. Они наклонились к скамье и потянулись куда-то вниз, за пределы видимости. Леви, заметив это движение, тут же насторожился. «Хэнг.» Они выпрямились, держа в руке стеклянную бутылку. Внутри плескалась янтарная жидкость. Ром. Свет лампы отразился в ней, и она засияла, как огонь. Хэнг с торжествующим стуком поставил бутылку на стол. «Вот», — сказали они. — Вот и подошла к концу серьезная, печальная и безрадостная часть вечера.  — Леви уставился на бутылку. Потом посмотрел на них. Затем закрыл глаза. — Нет. И только там — гораздо позже, когда вокруг них почти никого не осталось, а все важные слова уже были сказаны, — вечер начал склоняться к той самой ошибке, которую Хандж всегда умудрялся представить как неизбежную.