Привычка быть рядом

Бокал в руке Эмили жалобно звякнул, когда она, не разрывая поцелуя, небрежно отставила его куда-то в сторону, прямо на ворс дорогого ковра. Вино, согретое теплом их тел, больше не расслабляло, оно искрило, вспыхивало в венах мелким, покалывающим током, окончательно выжигая остатки офисного рацио и страха перед завтрашним днем. Мысль о дедлайнах, Миранде и бруклинских коробках растаяла, уступив место оглушительному, пульсирующему «здесь и сейчас». Эмили отстранилась всего на миллиметр, тяжело и рвано дыша, её глаза потемнели до цвета грозового неба над Гудзоном. В этот момент в ней проснулась её истинная, хищная натура, та самая Чарлтон, которая привыкла держать в кулаке весь тридцать пятый этаж. Но сейчас этот контроль был направлен на одну единственную цель. Она резко перехватила инициативу. Ловким, уверенным движением Эмили подалась вперед, наваливаясь всем телом и опрокидывая Энди спиной на мягкий ворс ковра. Брюнетка едва успела тихо выдохнуть от неожиданности, как над ней уже выросла тонкая, сильная фигура британки. Эмили оседлала её бедра, намертво фиксируя Энди на месте. Её серый домашний худи задрался, открывая полоску бледной кожи на талии, а рыжие волосы растрепались, падая на лицо огненными прядями. — Перестань думать, Сакс, — хрипло, с приказной интонацией прошептала Эмили, впиваясь пальцами в запястья Энди и прижимая её руки к полу над головой. — Хватит анализировать. Сейчас здесь командую я. Энди лишь судорожно сглотнула, глядя на неё снизу вверх. В карих глазах журналистки не было протеста, только голодное, затопившее всё существо согласие. Эта властная, горячая Эмили, сбросившая маску уязвимости и обретшая свою абсолютную силу, завораживала. Эмили наклонилась, и её поцелуй стал карательным, собственническим, лишающим воздуха. Она больше не спрашивала разрешения. Её губы требовали, подчиняли, заставляя Энди выгибаться навстречу, ловя каждое движение. Освободив одно запястье брюнетки, Эмили скользнула ладонью под воротник её кремового топа, обжигая пальцами нежную кожу плеча, а затем резко, безжалостно потянула ткань вниз, обнажая ключицу. Она спустилась губами ниже, оставляя влажные, горячие укусы на шее Энди, заставляя ту хрипло, надрывно стонать в тишине гостиной. Пальцы Энди, запутавшись в свободной поле серого худи Эмили, судорожно сжимали плотную ткань, умоляя о большем, требуя сократить эти последние миллиметры между ними. — Эмили… пожалуйста… — выдохнула Энди, когда губы Эмили коснулись ложбинки между грудей. — Тихо, — выдохнула Чарлтон прямо ей в кожу, и её пальцы уже уверенно расстегивали ремень на брюках Энди, полностью переписывая логистику этой ночи под свои собственные, самые горячие правила. Завтра они снова наденут свои безупречные маски, завтра Пятая авеню потребует своей крови, но эту ночь Эмили Чарлтон собиралась забрать себе целиком, без остатка, диктуя условия на правах абсолютного победителя. Каждое прикосновение Эмили было пронизано той же бескомпромиссной точностью, с какой она выверяла раскладки для разворотов Runway, но сейчас в этой точности горел чистый, первобытный эгоизм. Ей нужно было осязать Андреа всю, без остатка. Утвердить свои права на каждый сантиметр её тела так же прочно, как она утвердила их в своей жизни. Кремовый топ Энди с глухим тихим треском шёлка отправился куда-то в темноту, за пределы очерченного неоном круга на ковре. Эмили действовала быстро, властно, не давая брюнетке времени опомниться, выстроить логические цепочки или хотя бы сделать один полноценный глубокий вдох. Её ладони, обычно прохладные, сейчас казались раскалёнными. Они скользили по рёбрам Энди вверх, заставляя ту судорожно выдыхать и выгибаться в спине, полностью отдаваясь этому напору. — Ты слишком много говорила весь этот месяц, Сакс, — прошептала Эмили, отрываясь от её шеи всего на секунду. Её дыхание было рваным, обжигающим, а на губах, припухших от поцелуев, блуждала торжествующая, почти хищная улыбка. — Анализировала, придумывала за меня… Пора помолчать. Она сбросила с себя огромный серый худи одним резким движением, оставаясь в одном кружевном бра. В полумраке гостиной её фигура казалась выточенной из белого мрамора: тонкие ключицы, изящный изгиб талии и острые лопатки. Но в этой хрупкости сейчас не было и намёка на слабость. Эмили наклонилась ниже, прижимаясь своей обнажённой грудью к груди Энди, и это соприкосновение кожи к коже вызвало у обеих одновременный, сорвавшийся на хрип вздох. Энди чувствовала, как её собственное тело плавится под этим весом. Она попыталась перехватить инициативу, поднять руки, чтобы притянуть Эмили за шею и перевернуть, вернуть привычный баланс, но Чарлтон жестко пресекла эту попытку. Она переплела свои пальцы с пальцами Энди, вдавливая её ладони обратно в мягкий ворс ковра, лишая малейшей возможности маневра. — Я сказала — нет, — выдохнула Эмили прямо в губы брюнетки, прежде чем снова впиться в них глубоким, властным поцелуем. Она целовала её так, словно пыталась выпить всю её журналистскую независимость, всю её бруклинскую упрямость, оставляя взамен только чистую, концентрированную страсть. Её язык требовал подчинения, и Энди отвечала, теряя остатки контроля, растворяясь в ощущении чужих сильных бёдер, которые плотно сжимали её таз. Когда Эмили избавила их обеих от последних остатков одежды, геометрия пространства окончательно сузилась до размеров этого ковра. Неоновые огни Манхэттена за окном смазались в сплошные разноцветные полосы. Эмили медленно скользнула ладонью вниз, очерчивая плоский живот Энди, заставляя её мышцы судорожно сокращаться от предвкушения. Пальцы британки уверенно нашли то самое, нежное, уже горячее и влажное место между бёдер брюнетки. Энди резко закинула голову назад, впиваясь зубами в собственную нижнюю губу, чтобы не закричать на всю квартиру. Первое движение пальцев Эмили было неторопливым, дразнящим, проверяющим пределы выносливости. Чарлтон сверху вниз наблюдала за тем, как меняется лицо Энди: как темнеют её карие глаза, как лихорадочный румянец заливает щёки, как рвётся её дыхание. Это было чистым, абсолютным упоением властью — властью дарить такое невыносимое, острое наслаждение человеку, который ещё час назад думал, что они чужие. — Смотри на меня, — приказала Эмили, и её голос сорвался на шёпот. — Сакс, смотри на меня. Энди с трудом открыла глаза, фокусируя взгляд на лице над ней. Движения Эмили внизу стали быстрее, глубже, настойчивее. Это была ритмичная, безжалостная атака, которая выбивала из Энди все мысли. Брюнетка судорожно высвободила одну руку из захвата и вцепилась пальцами в бедро Эмили, оставляя на бледной коже красные следы, пытаясь удержаться на плаву в этом шторме. — Эм… Боже, Эмили… я больше не… — хрипло, умоляюще выдохнула Энди, чувствуя, как внутри стягивается тугой, звенящий узел, готовый вот-вот взорваться. — Давай, Андреа. Прямо сейчас, — Эмили наклонилась, кусая её за мочку уха и одновременно ускоряя темп до предела. Оргазм накрыл Энди внезапно и оглушительно, как летняя гроза над Бруклинским мостом. Её тело судорожно вытянулось, пальцы намертво впились в плечи Эмили, а из горла вырвался громкий, надрывный стон, который британка вовремя заглушила своим поцелуем, впитывая этот звук в себя. Энди мелко дрожала в её руках, полностью обессиленная, разгромленная этой лавиной ощущений. Но Эмили не собиралась останавливаться. Почувствовав, как расслабляется тело под ней, она лишь коротко, торжествующе улыбнулась. Её собственный голод ещё не был утолён. Она скользнула телом чуть выше, усаживаясь удобнее, и уверенно направила бёдра Энди, заставляя ту, несмотря на усталость, приподнять их навстречу. Теперь уже Энди, тяжело дыша, потянулась вверх, её ладони легли на тонкую талию Эмили, помогая ей, задавая нужный, рваный темп. Их движения стали синхронными, но ведущей всё равно оставалась Чарлтон. Она двигалась сверху с какой-то яростной, отчаянной грацией, запрокинув голову назад, так что рыжие волосы касались спины. Каждый толчок отзывался внутри Эмили сладкой, тягучей болью, полностью заглушая все старые травмы и побочные эффекты аварии. Прямо сейчас её тело было идеальным инструментом, созданным только для одного — для этой близости. Напряжение в гостиной достигло своего пика, когда Эмили, издав тихий, побеждённый всхлип, резко прижалась к Энди всём телом. Её пальцы до боли впились в плечи брюнетки, а дыхание остановилось на несколько секунд, пока волна её собственного, мощного исхода затапливала сознание. Она уткнулась лицом в шею Энди, содрогаясь от финальных, затихающих спазмов, и брюнетка крепко, до хруста в ребрах обняла её в ответ, закрывая их обеих от всего мира. Они лежали так очень долго. Неоновые огни за окном постепенно бледнели, уступая место предрассветным сумеркам. Эмили лежала на груди Энди, полностью расслабленная, слушая размеренный, стучащий ритм её сердца. Её правая нога покоилась между ног брюнетки, и ни одна из них не шевелилась. — Сакс? — тихо, сонно пробормотала Эмили, лениво выводя пальцем круги на её животе. — М-м? — Энди перебирала её растрёпанные рыжие пряди, целуя макушку. — Твоя бруклинская квартира официально объявляется недействительной. Завтра я пришлю туда курьера за остальными вещами. Возражения не принимаются. Энди тихо, счастливо рассмеялась, сильнее прижимая к себе свою капризную, капризную доминирующую британку. — Никаких возражений, Чарлтон. Исключительно из соображений логистики