Привычка быть рядом

Октябрьский Нью-Йорк дышал прохладой, шуршал золотыми листьями под ногами и пах жареными каштанами. К этому моменту «Charlton Media Group» уже прочно стояла на ногах, занимая целый этаж в кирпичном лофте в Сохо. Эмили больше не напоминала ходячий призрак из-за недосыпа: её бизнес работал как швейцарские часы, а сама она выглядела безупречно: уверенная в себе, лощёная, в идеально скроенном пальто оттенка горького шоколада. Энди тоже расцвела. Её расследования в The New Yorker цитировали крупные федеральные СМИ, и в журналистских кругах Манхэттена её имя произносили с весомым уважением. Они по-прежнему оставались той самой невозможной, но идеальной парой, где утренний кофе начинался с язвительных шпилек, а заканчивался долгими поцелуями. — Сакс, если ты ещё раз наденешь этот бесформенный серый свитер, который делает тебя похожей на грустную тучку в дождливый день, я предам его анафеме и сожгу в мусоросжигателе прямо во дворе, — Эмили придирчиво поправила воротник на блузке Энди, пока они шли по Пятой авеню субботним днём. — Мы идём на выставку в Метрополитен, а не на собрание анонимных любителей депрессии. — Этот свитер из стопроцентного кашемира, Эмили, и он невероятно мягкий, — смеясь, отбивалась Энди, перехватывая руку Эмили и переплетая их пальцы. — К тому же, ты сама вчера вечером утыкалась в него носом и говорила, что от него пахнет мной и домом. — Вчера вечером было темно, я была пьяна от усталости и временно лишилась рассудка, — фыркнула Эмили, но руку не убрала, напротив, сжала ладонь Энди крепче, пряча их соединенные руки в глубоком кармане своего пальто. — Это не считается юридическим доказательством. Они завернули за угол Пятой авеню, направляясь к небольшому закрытому кафе возле Центрального парка, чтобы взять навынос горячий яблочный сидр. И именно в этот момент мир вокруг них словно замедлил свой бег. Возле глянцево-чёрного представительского «Мерседеса», припаркованного у тротуара, стояла женщина. Найджел, её бессменный спутник, бережно принимал из её рук ворох каких-то документов. На ней было роскошное структурированное пальто цвета слоновой кости, безупречно повязанный шёлковый шарф от Hermès и культовые солнцезащитные очки, несмотря на то, что солнце уже скрылось за облаками. Миранда Пристли. Эмили инстинктивно замерла на месте, её рука в кармане Энди на секунду напряглась. Старый рефлекс ассистентки — сжаться, проверить, всё ли в порядке с расписанием, и приготовиться к удару — сработал на долю секунды. Энди тоже остановилась, почувствовав это мимолётное изменение в настроении своей девушки. Но они больше не были испуганными девочками на побегушках. Миранда, словно почувствовав чужой взгляд, плавно повернула голову. Из-за стёкол очков невозможно было прочесть её эмоции, но она не отвела глаз. Напротив, сделав едва заметный жест Найджелу, Миранда медленно, своей королевской походкой, направилась прямо к ним. Найджел, шедший чуть позади, тепло и ободряюще улыбнулся девушкам одними глазами. Когда Миранда остановилась в двух шагах от них, Эмили и Энди синхронно опустили очки и вежливо кивнули. Атмосфера была наэлектризована прошлым, но в ней больше не было страха. — Эмили. Андреа, — голос Миранды прозвучал тихо, с той самой мягкой, опасной хрипотцой, которая раньше заставляла весь Тридцать пятый этаж затаить дыхание. Она окинула их взглядом с ног до головы — медленным, оценивающим. Профессиональным. — Здравствуйте, Миранда, — спокойно, в унисон ответили девушки. Миранда остановила свой взгляд на Эмили. Её глаза за стёклами очков слегка потеплели, едва заметно для чужака, но Эмили, знавшая своего бывшего босса как облупленную, уловила это мгновенно. — Я видела твою кампанию для молодого бренда Райана в прошлом месяце, Эмили, — произнесла Миранда, слегка наклонив голову. — Агрессивный пиар, ломающий стереотипы индустрии, но при этом… безупречно выверенная эстетика. Очень смело. Очень… в твоём стиле. Ты заставила старых инвесторов понервничать, а это дорогого стоит. Эмили почувствовала, как внутри неё что-то внутри, тянувшееся годами, наконец-то встало на своё место. Это не была похвала строгого начальника. Это было признание равного. Настоящее, искреннее одобрение женщины, которую она всегда считала своей профессиональной матерью. — Спасибо, Миранда. Я училась у лучших, — с достоинством, без капли прежнего заискивания ответила Эмили, её губы тронула уверенная улыбка. Затем Миранда повернулась к Энди. Очки скользнули чуть ниже по переносице, и великий редактор посмотрела на неё поверх стёкол. — Твой лонгрид о теневой стороне текстильных фабрик в Юго-Восточной Азии для The New Yorker… Найджел принёс его мне две недели назад. Превосходный слог, Андреа. Глубокая аналитика и полное отсутствие дешёвой сентиментальности, которой грешат современные писаки. Ты наконец-то научилась отсекать лишний шум и оставлять только суть. Энди мягко улыбнулась, чувствуя невероятную гордость. — Благодарю, Миранда. Ваше мнение для меня до сих пор очень весомо. Миранда сделала небольшую паузу, глядя на то, как близко они стоят друг к другу. Она перевела взгляд на их руки, Эмили к этому моменту уже вытащила ладонь из кармана, но они всё равно стояли плечом к плечу, подсознательно защищая и поддерживая друг друга. Миранда едва заметно, почти призрачно улыбнулся кончиками губ. Это была тёплая, искренняя улыбка взрослой, умудрённой опытом женщины, которая видит, что её повзрослевшие дети счастливы. — Я… искренне рада за вас, девочки, — тихо, но удивительно мягко произнесла Миранда. В этом «девочки» не было пренебрежения. В нём было столько родительского тепла, сколько Миранда Пристли вообще была способна выдать в публичном пространстве. — Вы смогли сделать то, что удаётся единицам в этом бизнесе. Вы сохранили себя. И нашли друг друга. На секунду на Пятой авеню воцарилась оглушительная, трогательная тишина. Найджел позади Миранды шмыгнул носом и поспешно полез за платком. Эмили почувствовала, как к глазам подступают непрошеные слёзы, и быстро заморгала, сжав локоть Энди. Сакс, почувствовав момент абсолютной искренности и душевного тепла, сделала шаг вперёд. — Миранда… — мягко начала брюнетка. — Если у вас как-нибудь выдастся свободный час… и если у вас, конечно, будет желание… мы были бы очень рады сходить с вами на кофе. Просто поговорить. Без дедлайнов, суеты и работы. Что думаете? Миранда внимательно посмотрела на Энди. В её глазах промелькнула лёгкая грусть, смешанная с глубокой признательностью. Человек, которому годами никто не осмеливался предложить просто попить кофе, оценил этот жест по достоинству. Она поправила свои очки, возвращая себе привычный образ ледяной королевы, но её голос остался мягким. — Я посмотрю своё расписание, Андреа. Найджел свяжется с вами, — Миранда повернулась, собираясь идти к машине, но у самой двери обернулась и добавила, глядя на свитер Энди: — И, Андреа… Эмили, наверное, говорила, но этот кашемир прекрасен для загородных прогулок, но для центра Манхэттена выберите в следующий раз что-то более… структурированное. Всё. Машина плавно тронулась с места и растворилась в нью-йоркском потоке, оставив девушек стоять на тротуаре. Эмили несколько секунд молча смотрела вслед удаляющемуся автомобилю, а затем шумно выдохнула, поворачиваясь к Энди. Её лицо сияло, а глаза горели лихорадочным блеском. — Боже мой, Энди! Она похвалила мою кампанию! Она сказала, что это смело! — Эмили буквально подпрыгнула на месте, забыв про всю свою британскую сдержанность, и крепко обняла брюнетку за шею, утыкаясь лицом в тот самый «запрещённый» серый свитер. — И она согласилась на кофе! Ты понимаешь, что ты только что совершила дипломатическое чудо? — Я просто спросила, Эм, — смеялась Энди, крепко прижимая её к себе за талию и кружа прямо посреди тротуара под удивлённые взгляды прохожих. — Она ведь тоже человек. И она действительно любит нас. По-своему, но любит. — Ладно, ладно, прекрати меня кружить, я сейчас потеряю туфлю, и это будет крах моей репутации, — ворчала Эмили, хотя сама не выпускала Энди из объятий. Она отстранилась, её лицо снова приняло привычное язвительно-нежное выражение. — Но свитер ты всё равно поменяешь перед ужином. То, что Миранда назвала его «прекрасным кашемиром», не отменяет того факта, что ты выглядишь в нём как очень интеллигентный бездомный, Андреа. — Я обожаю тебя, Чарлтон, — тепло прошептала Энди, ловя её лицо в ладони. — Я знаю, Сакс. У тебя просто нет выбора, — ответила Эмили и сама поцеловала её, прямо здесь, на глазах у всего Нью-Йорка, чувствуя себя абсолютно, безгранично счастливой