Привычка быть рядом

Шум Нью-Йорка, бесконечный металлический зуммер рабочих телефонов и суета Спринг-стрит остались где-то далеко, за три тысячи миль, растворившись в густом утреннем тумане над взлётной полосой аэропорта Кеннеди. Эмили категорически, в своей фирменной авторитарной манере, заблокировала рабочие календари их обеих на две полные недели. Роджер получил строжайший приказ звонить только в том случае, если офис Charlton Media Group решит штурмовать налоговая полиция, а Энди была вынуждена оставить свой рабочий ноутбук в бруклинском сейфе под честное слово. Они уехали на крошечный, почти дикий остров в Карибском море, где не было огромных сетевых отелей, папарацци и неоновых вывесок. Только бесконечный, ослепительно белый песок, похожий на сахарную пудру, бирюзовая вода, сливающаяся на горизонте с небом, и уединённое бунгало из темного дерева, скрытое в зарослях раскидистых пальм и дикого жасмина. Эстетика этого места была безупречной, что временно примирило Эмили с отсутствием привычного манхэттенского комфорта. Веранда их домика выходила прямо к воде, и по утрам океан лениво лизал деревянные сваи, оставляя на них мелкие крупицы соли. — Дорогая, если ты сейчас же не намажешь спину этим средством с SPF-50, то к вечеру ты превратишься в идеально прожаренный стейк, и мне придется спать с помидором, — Эмили, облаченная в роскошное шелковое кимоно цвета мокрого асфальта и огромные солнцезащитные очки от Gucci, лениво потянулась на шезлонге. На коленях у неё лежал какой-то французский роман, который она не читала, потому что всё её внимание было приковано к Энди. Брюнетка, в простых льняных шортах и легком топе, сидела на краю веранды, опустив ноги в теплую воду, и с абсолютно детским восторгом наблюдала за крошечными прозрачными рыбками, снующими у самого дна. — Эмми, здесь невероятно, — Энди повернулась к ней, зажмурившись от яркого полуденного солнца. Её кожа уже покрылась легким, золотистым загаром, а на носу высыпали забавные веснушки. — Вода настолько теплая, будто это огромная ванна. Бросай свою книжку, иди ко мне. — Идти в этот жидкий ультрафиолет? Ну уж нет, — фыркнула Эмили, но очки все же приспустила на кончик носа, окинув Энди долгим, оценивающим и невероятно нежным взглядом. — Я британка, Энди. Моя кожа создана для лондонских дождей и приглушенного света закрытых клубов Сохо, а не для этого экваториального безумия. К тому же, кто-то должен сохранять бдительность, пока ты пытаешься слиться с дикой природой. Энди лишь покачала головой, тихо рассмеявшись, и поднялась, направляясь к шезлонгу. Опустившись на колени прямо перед ней, она аккуратно забрала из рук Эмили солнцезащитный крем и, выдавив немного на ладони, начала мягко втирать его в бледные, точеные плечи рыжей. Эмили инстинктивно вздрогнула от прохлады крема, но тут же расслабилась, тихо выдохнув и откинув голову на спинку шезлонга. Пальцы Энди двигались уверенно и нежно, массируя напряженные мышцы шеи, которые за полтора года постройки бизнеса превратились в каменный узел. — Ты слишком много думаешь о работе, Эм, — тихо сказала Энди, наклоняясь и целуя её в обнаженную ключицу, где уже осели мелкие капли морской соли. — Твои плечи до сих пор заняты дедлайнами и годовым отчетом. — Твоими стараниями они скоро будут заняты кокосовым маслом и бездельем, милая, — пробормотала Эмили, открывая глаза и встречаясь с карим, согревающим взглядом брюнетки. Язвительность на секунду отступила, уступая место той глубокой, мягкой нежности, которую Эмили так тщательно прятала от всего остального мира. Она протянула руку, аккуратно заправляя выбившийся темный локон Энди за ухо. — Но, признаю… это не самый худший сценарий. Вечера здесь были особенными. Когда солнце огромным оранжевым шаром тонуло в океане, окрашивая небо во все оттенки фиолетового и розового, они зажигали на веранде старые масляные лампы. Воздух становился густым, теплым и пряным, наполненным ароматом ночных цветов. Они ужинали местными фруктами и свежей рыбой, которую им привозил старый рыбак с соседней части острова. Эмили, вопреки своим манхэттенским привычкам, оставляла шпильки в чемодане, распуская волосы и кутаясь вместе с Энди в один большой, мягкий плед прямо на полу веранды. Они пили легкое вино, Энди тихо рассказывала сюжеты своих будущих статей, а Эмили язвительно, но очень метко комментировала каждую идею, заставляя Энди заливисто смеяться, нарушая тишину карибской ночи. Это была их идеальная, домашняя автономия — мир, где не нужно было никому ничего доказывать. Но на восьмой день их отпуска океан решил напомнить Энди, что её журналистское любопытство иногда граничит с абсолютной, детской глупостью. После ночного шторма вода у берега была кристально чистой, а прилив принес к песчаной косе множество странных, полупрозрачных существ. Энди, вышагивая по мелководью в поисках красивых ракушек для их бруклинской гостиной, вдруг заметила в воде нечто удивительное. Это был небольшой, переливающийся неоново-фиолетовым и лазурным цветами студенистый купол, от которого в воде тянулись тонкие, похожие на кружево нити. Это выглядело невероятно эстетично — как живой арт-объект из галереи современного искусства. — Эмми, смотри, какая красота! — крикнула Энди, оборачиваясь к веранде, где Эмили лениво пила утренний кофе. — Она светится! — Андреа Сакс, отойди оттуда немедленно, это выглядит как биологическое оружие! — строго отозвалась Эмили, даже не поднимаясь с места. Но Энди, ведомая своим вечным «мне просто нужно рассмотреть поближе», сделала шаг вперед и, поддавшись совершенно глупому импульсу, протянула руку, собираясь слегка подтолкнуть прозрачный купол пальцем. В ту же секунду руку выше запястья обожгло такой дикой, резкой болью, будто к коже с размаху прижали раскаленное железо. Энди громко вскрикнула, отдергивая руку, и почти упала в воду, хватаясь за обожженное место. Фиолетовое «кружево» оказалось португальским корабликом — не самой смертоносной, но крайне ядовитой медузой. Через секунду Эмили уже была рядом. Она преодолела расстояние от веранды до кромки воды со скоростью, которой позавидовал бы любой олимпийский спринтер, наплевав на то, что её дорогое шелковое кимоно мгновенно промокло в соленой воде. — Энди! Боже мой, Энди! — Эмили упала на колени прямо в воду рядом с ней, её лицо было бледнее песка, а в серо-голубых глазах плескалась настоящая паника, которую она отчаянно пыталась заглушить привычной злостью. — Ты что, совсем лишилась остатков своего хваленого мозга?! Зачем ты её трогала, глупая ты девчонка?! — Она… она была красивая… — прохрипела Энди, с трудом сдерживая слезы от адского жжения. На её руке уже стремительно надувался уродливый, багрово-фиолетовый след. — Красивая?! Да у тебя интеллект инфузории-туфельки, милая! — Эмили подхватила её под здоровую руку, помогая подняться. — Быстро в дом. И не вздумай тереть это пресной водой, сделаешь только хуже! Следующий час превратился в сеанс экстренной домашней медицины, обильно сдобренный британским сарказмом. Эмили, как выяснилось, перед поездкой досконально изучила памятку по безопасности на островах (в отличие от Энди). Она нашла у местного смотрителя аптечку, обработала ожог специальным уксусным раствором и теперь аккуратно накладывала прохладную мазь на воспаленную кожу. Брюнетка сидела на кровати, виновато шмыгая носом, пока Эмили, нахмурив идеальные брови, сосредоточенно бинтовала её руку. — Вот так, — Эмили завязала аккуратный узел, после чего подняла глаза на Энди. Её пальцы все еще немного подрагивали от пережитого испуга. — Расследование века завершено, Андреа Сакс пала жертвой собственной глупости и фиолетовой слизи. Если об этом узнают в редакции The New Yorker, тебя уволят за профнепригодность. Потрогать медузу… Боже, Энди, тебе тридцать лет, а не пять! — Прости, — Энди виновато улыбнулась, здоровой рукой аккуратно перехватывая ладонь Эмили и прижимая её к своей щеке. — Спасибо, что спасла меня. Ты у меня потрясающая. Эмили тяжело вздохнула, её напускная строгость мгновенно испарилась. Она опустилась на кровать рядом с Энди, притягивая её к себе и осторожно обнимая за плечи, стараясь не задеть пострадавшую руку. — Больше никогда так не делай, — тихо, почти умоляюще прошептала Эмили в темные волосы брюнетки. — Я чуть с ума не сошла, когда ты закричала. Ты… ты всё, что у меня есть, Энди. Помни об этом, когда в следующий раз решишь погладить акулу или подружиться с ядовитым скатом. — Обещаю, — выдохнула Энди, утыкаясь носом в её плечо. — Только медузы. И только один раз. Ожог от португальского кораблика благодаря стараниям Эмили и сильным мазям перестал адски болеть уже к вечеру следующего дня, оставив после себя лишь легкое покалывание и аккуратную повязку на предплечье. Впереди их ждал долгий путь домой, но этот сумасшедший случай лишь сильнее сблизил их, сделав последние дни отпуска по-особенному уютными