Привычка быть рядом

Этот вечер был последним перед их возвращением в бушующий, предновогодний Нью-Йорк. Океан, словно извиняясь за вчерашний инцидент с медузой, затих и стал абсолютно зеркальным, отражая глубокие, бархатные сумерки. Солнце уже ушло за горизонт, оставив после себя на небе невероятное, огромное полотно, усыпанное миллиардами крупных тропических звезд. Эмили настояла на том, чтобы они устроили ужин прямо на песке, у самой кромки воды. Она сама принесла большой шерстяной плед, зажгла несколько факелов, которые мягко потрескивали, разгоняя темноту, и открыла бутылку их любимого сухого вина. На Эмили были простые белые льняные брюки и легкая шелковая рубашка: свободная, расстегнутая на верхние пуговицы, обнажая точеные ключицы. Энди сидела рядом, обхватив колени здоровой рукой, и завороженно смотрела на лунную дорожку. Кожа на её предплечье, бережно укрытая тонкой медицинской повязкой, уже почти не болела, оставив лишь легкое покалывание. — Знаешь, — тихо сказала Энди, поворачивая голову к Эмили и ловя её теплый взгляд. — Мне совсем не хочется возвращаться. Там снова начнутся бесконечные звонки, встречи, показы… А здесь мы были просто… мы. Без брони и без масок. Эмили молчала несколько секунд, лениво крутя в пальцах бокал с вином. Её лицо в неверном свете огня казалось загадочным, а в серо-голубых глазах дрожали отблески пламени. — Нам придется вернуться, Энди, — медленно произнесла она, и её голос зазвучал непривычно серьезно, лишенный всякой привычной иронии. — Наш бизнес сам себя не разовьет, да и твои сенаторы в Вашингтоне расслабятся без твоих разоблачений. Но… кое-что изменится. Точнее, должно измениться. Энди удивленно приподняла бровь: — Что ты имеешь в виду? Роджер все-таки умудрился сжечь офис в наше отсутствие? Эмили коротко усмехнулась, отставила бокал в сторону на деревянный поднос и повернулась к Энди всем телом. В её движениях не было прежней суеты. Она плавно опустилась на одно колено прямо на мягкий, прохладный песок. Энди инстинктивно затаила дыхание, её сердце пропустило удар. Всё вокруг: мерный шум прибоя, треск факелов, далекий крик ночной птицы — словно растворилось, подчиняясь этому моменту. Эмили залезла в карман своих брюк и достала оттуда небольшую, лаконичную коробочку из матовой черной кожи. — Энди, — начала Эмили, и её обычно уверенный, четкий голос заметно вздрогнул. Это была самая искренняя, самая обнаженная Эмили Чарлтон за все годы их знакомства. — Полтора года назад, на той дурацкой парковке у редакции, я думала, что моя жизнь разрушена до основания. Я потеряла работу, Париж, свои амбиции… Но в итоге я обрела тебя. Ты научила меня дышать, милая. Научила верить в то, что я могу быть кем-то большим, чем просто идеальной машиной для выполнения чужих поручений. Эмили открыла коробочку. Внутри, в теплом свете факела, мягко и глубоко замерцало кольцо из белого золота с редчайшим, чистым как капля карибской воды бриллиантом огранки «изумруд». Это было изысканно, дорого и безупречно — в абсолютном стиле Эмили. — Мы построили кампанию, мы выжили в этом глянцевом аду, и мы создали свой собственный мир, — Эмили посмотрела прямо в карие, внезапно наполнившиеся слезами глаза Энди. — И я не хочу больше возвращаться в Нью-Йорк просто как твоя девушка. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Энди. Со всеми твоими глупыми кашемировыми свитерами, твоим невыносимым желанием спасать мир и трогать ядовитых медуз. Ты выйдешь за меня? Энди сидела, не в силах пошевелиться. Слезы крупными каплями катились по её щекам, отражая свет огня. Она смотрела на Эмили — на эту сильную, гордую женщину, которая сейчас стояла перед ней на коленях на пляже, доверив ей свое сердце целиком, без остатка. — Да… — выдохнула Энди, её голос сорвался от избытка чувств. Она бросилась вперед, обнимая Эмили здоровой рукой за шею и увлекая её за собой на плед. — Боже, Эмили, да! Конечно, да! Эмили с тихим, облегченным выдохом обняла её в ответ, зарываясь лицом в её густые темные волосы. Её плечи, вечно напряженные от груза ответственности, наконец-то расслабились. Она отстранилась на секунду, бережно достала кольцо и надела его на безымянный палец левой руки Энди, чуть выше белого бинта. Кольцо село идеально, словно всегда там и было. — Ну вот, — Эмили нежно поцеловала её ладонь, а затем подняла глаза, в которых снова зажглись привычные искорки. — Теперь ты официально занята, дорогая. И если ты решишь сбежать к какому-нибудь интеллектуалу из Бруклина, мои юристы уничтожат твою карьеру быстрее, чем Миранда успеет сказать «Это всё». — Я никуда не сбегу, — улыбнулась Энди сквозь слезы, ловя её лицо в ладони и притягивая к себе для долгого, невероятно сладкого поцелуя. Этот поцелуй, начавшийся как обещание, мгновенно перерос во что-то большее. Напряжение последних дней, испуг от вчерашнего несчастного случая и дикое, первобытное облегчение от услышанного «да» вспыхнули внутри них лавиной. Эмили выдохнула прямо в губы Энди, её пальцы запутались в темных волосах брюнетки, прижимая её к себе еще ближе, сильнее, стирая любые границы. Они едва помнили, как схватили плед и факелы с берега, почти бегом возвращаясь в свое уединенное бунгало. Дверь за ними захлопнулась, отсекая весь остальной мир. В темноте дома, освещаемой лишь лунным светом, пробивающимся сквозь жалюзи, их движения стали лихорадочными. Энди потянула за края рубашки Эмили, срывая пуговицы — шелк с тихим шорохом упал на деревянный пол. Эмили ответила тем же, её ладони — горячие, требовательные, скользнули под топ Энди, оглаживая бархатную кожу спины, заставляя брюнетку судорожно вздохнуть. — Эмми… — прошептала Энди, когда губы Эмили спустились к её шее, оставляя дорожку из жгучих, влажных поцелуев вдоль ключиц, аккурат обходя поврежденную руку. Эмили была нежна, но в этой нежности крылась колоссальная, сбивающая с ног страсть. Они упали на огромную кровать под белым балдахином. Вся их прошлая сдержанность, весь манхэттенский самоконтроль сгорели дотла. Это был не просто секс, это было окончательное, абсолютное слияние двух душ, которые слишком долго шли друг к другу сквозь интриги, амбиции и чужие правила. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом. Энди выгибалась навстречу ладоням Эмили, ловя её губы своими, заглушая тихие, прерывистые стоны. Рыжие волосы Эмили разметались по подушке, её глаза в полумраке казались темными, почти штормовыми, полными обожания и дикого, ненасытного желания. Они любили друг друга долго, отчаянно, до полного изнеможения, пока кожа не стала влажной от пота и карибского тепла, а дыхание единым на двоих.

***

Под утро, когда первые робкие лучи солнца окрасили океан в нежно-розовый цвет, они лежали, намертво переплетенные ногами и руками под тонкой простыней. Энди устроила голову на груди Эмили, слушая её ровный, сильный стук сердца. На её пальце в предрассветном свете мягко поигрывал бриллиант. Эмили лениво перебирала темные пряди волос Энди, целуя её в макушку. — Ну что, будущая миссис Чарлтон, — тихо, с глубокой сытой нежностью промурлыкала Эмили. — Похоже, отпуск удался. — Определенно, — улыбнулась Энди, крепче прижимаясь к своей невесте. — Определенно удался