Привычка быть рядом

Возвращение в Нью-Йорк оглушило их задолго до того, как шасси самолета коснулись заснеженной полосы аэропорта Кеннеди. Из тридцатиградусного карибского рая, где пахло кокосовым маслом, солью и ленивым счастьем, они рухнули в промозглый, предновогодний Манхэттен. Город гудел, задыхался в пробках из желтых такси и сиял миллионами неоновых вывесок, напоминая о том, что реальность никуда не делась. Она просто терпеливо ждала их возвращения. Как только Эмили включила свой рабочий телефон, он разразился такой канонадой из уведомлений, писем и пропущенных вызвонов, что устройство едва не раскалилось в её ладони. — Роджер, если ты сейчас же не скажешь мне, что наш офис атаковали марсиане, я уволю тебя до того, как сниму пальто, — ледяным, но уже привычно-деловым тоном чеканила Эмили в трубку, пока они с Энди ждали багаж. — Что значит «инвесторы требуют правки»? Я накладываю вето на любые правки до января. Всё, жди нас через час. Она сбросила звонок, тяжело вздохнула и повернулась к Энди. На секунду её маска жесткого медиа-менеджера дала трещину, и в глазах мелькнула та самая мягкая, карибская нежность. Эмили поправила воротник шерстяного пальто Энди и мимолетно коснулась губами её щеки. — Добро пожаловать домой, милая. Сказка закончилась, начался люкс-сегмент. Энди лишь улыбнулась, крепче перехватывая ручку чемодана здоровой рукой. На её безымянном пальце под черной кожаной перчаткой скрывалось кольцо из белого золота. Одно лишь воспоминание о том, как оно там оказалось, согревало лучше любого нью-йоркского кофе. Первым, кому они решили рассказать о случившемся, был Найджел. Во-первых, он был единственным человеком из их «прошлой жизни», который искренне поддерживал их союз с самого начала. Во-вторых, доверять подготовку к свадьбе кому-то другому в этом городе было бы профессиональным самоубийством — Найджел обладал не только безупречным вкусом, но и связями, способными достать винтажное платье от Dior из закрытых архивов модного дома за сорок восемь часов. Они встретились в небольшом, закрытом ресторанчике в Сохо, где Найджел уже ждал их, лениво помешивая свой мартини и просматривая эскизы на планшете. — Ну и ну, посмотрите на них, — Найджел поднялся навстречу, окинув их критическим, но любящим взглядом с ног до головы. — Выглядите так, будто вас обеих поцеловало солнце, а не этот отвратительный нью-йоркский смог. Энди, деточка, этот загар почти скрывает тот факт, что ты до сих пор покупаешь свитера на распродажах. А у тебя, Эмили, подозрительно довольный вид. Ты наконец-то скупила контрольный пакет акций какого-то европейского бренда? — Лучше, Найджел. Намного лучше, — Эмили элегантно опустилась на стул и, не удержавшись от театральной паузы, сняла перчатки. Она взяла Энди за руку, намеренно выставляя ладонь брюнетки на середину стола. В приглушенном свете ресторанных ламп крупный бриллиант огранки «изумруд» вспыхнул чистым, ослепительным блеском. Найджел замер с бокалом в руке. Его идеальные брови взлетели вверх, а на лице отразилась такая гамма эмоций, которой позавидовали бы актеры Бродвея. Он перевел взгляд с кольца на сияющую Энди, затем на слегка смущенную, но гордую Эмили. — О боги… — выдохнул Найджел, аккуратно ставя бокал на стол. — Вы всё-таки сделали это. Точнее, ТЫ сделала это, Эмили? Белое золото, чистая вода… Боже, у меня сейчас разовьется эстетический экстаз. Ну-ка, дай рассмотреть! Он бесцеремонно притянул руку Энди к себе, изучая кольцо с дотошностью ювелира. — Безупречно. Просто безупречно. Если бы ты выбрала круглую огранку, Эмили, я бы тебя проклял, но это… это чистый класс. Энди, дорогая, поздравляю. Ты официально поймала самую высокомерную, но самую преданную акулу Манхэттена. — Спасибо, Найджел, — рассмеялась Энди, бросив нежный взгляд на Эмили. — Она сделала это на пляже, под звездами. Это было… невероятно. — И там же она умудрилась подраться с португальским корабликом, Найджел, так что не перехваливай её, — язвительно вставила Эмили, хотя её пальцы под столом крепко сжимали ладонь Энди. — У неё до сих пор след на предплечье. Интеллект журналиста, что тут скажешь. — О, дорогая, великие истории любви всегда требуют жертв и драмы, спроси у Клеопатры, — отмахнулся Найджел, его глаза уже горели профессиональным азартом. Он мгновенно открыл чистую страницу в своем планшете. — Так, отставить медуз. У нас мало времени. До Нового года неделя, а это значит, что весенний сезон свадеб уже забронирован наполовину. Мы должны составить план. Никаких пошлых ресторанов в Бруклине, Энди, даже не думай. Нам нужно что-то камерное, но сногсшибательное. Возможно, поместье в Хэмптонсе? Или загородный клуб в Коннектикуте? О, или мы можем арендовать ту виллу в Тоскане… — Найджел, стоп, — Эмили подняла руку, останавливая этот поток свадебного безумия. — Никакой Тосканы. И никакой спешки. Мы только что обручились. Свадьба будет позже. Может, в конце лета или осенью. Сейчас у нас запуск нового печатного формата, контракты с парижскими фотографами и куча юридического дерьма с инвесторами. Мы не можем бросить всё ради примерки фаты. Найджел тяжело, драматично вздохнул, поджав губы. — Эмили Чарлтон, ты неисправима. Ты умудряешься превратить даже собственную помолвку в бизнес-план с дедлайнами. Но… — он смягчился и тепло улыбнулся обеим. — Ты права. Главное, что вы приняли это решение. И помните: я официально назначаю себя главным организатором. Если я увижу на вашей свадьбе подружек невесты в платьях цвета дешевой жвачки или, упаси бог, кейтеринг с тарталетками из супермаркета, я аннулирую ваш брак лично. Они просидели в ресторане допоздна. Найджел сыпал идеями, Эмили язвительно их отбраковывала, а Энди просто сидела рядом, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, концентрированное тепло. Это был их Нью-Йорк. Шумный, сложный, требовательный, но теперь они были готовы встретить его лицом к лицу. Вместе