Трахи!

После собрания... Снейп едва дошёл до своих покоев в Хогвартсе. Каждый шаг отдавался острой, рвущей болью внизу живота и в спине. Он запер дверь, наложил сильнейшие заглушающие чары и только тогда позволил себе рухнуть на колени у кровати. Тело предало его. Оно всё ещё дрожало, мышцы сводило судорогами, а кровь продолжала медленно сочиться, пачкая мантию. Северус стиснул зубы так сильно, что почувствовал вкус железа — прикусил щеку до крови. Он не плакал. Слёзы уже высохли там, на холодном полу Малфой-мэнора. Теперь внутри была только пустота и жгучая, ядовитая ненависть. Как он справлялся: Сначала — боль. Чисто физическая. Снейп сварил себе мощное обезболивающее и регенерирующее зелье, но не стал ждать, пока оно подействует полностью. Он зашил разрывы сам — криво, дрожащими руками, глядя в зеркало пустыми глазами. Каждый укол иглы был наказанием. «Ты должен был быть готов к чему угодно», — повторял он себе. Затем — Occlumency. Он запер воспоминание в самый глубокий, самый тёмный угол сознания. Построил вокруг него стены изо льда и стали. Никто — ни Дамблдор, ни Поттер, никто — не должен был увидеть даже намёка. Он повторял мантру часами, пока не начал блевать от напряжения. Травма осталась внутри, как заноза, гниющая под кожей. Ненависть стала топливом. Каждый раз, когда боль возвращалась (а она возвращалась — ночью, когда он оставался один), Снейп превращал её в ярость. Он ненавидел Волдеморта с новой, почти святой силой. Эта ненависть помогала ему продолжать двойную игру. Каждый раз, глядя в красные глаза Лорда на следующих собраниях, он мысленно повторял: «Я переживу тебя. Я увижу, как ты сдохнешь». Самоизоляция и самобичевание. Он почти перестал спать. Когда кошмары всё-таки прорывались (холодные руки на горле, боль разрывающего тела, молчание Пожирателей), он пил. Не вино — крепкие настойки, которые жгли горло и притупляли разум. Иногда бил кулаком по стене до крови костяшек. Иногда резал себя в тех местах, где никто не увидит — тонкие, аккуратные разрезы, чтобы напоминать себе, что он ещё жив и может чувствовать хоть что-то, кроме унижения. Он никогда не говорил об этом. Никому. Даже Дамблдору он лишь холодно кивнул, когда тот спросил, всё ли в порядке. «Как всегда, директор». Снейп справлялся так, как умел — разрушая себя изнутри, чтобы остаться полезным снаружи. Травма не ушла. Она просто стала частью него, ещё одним шрамом рядом с теми, что оставил сам Волдеморт за все эти годы. Он продолжал играть свою роль. Продолжал презирать себя. И ждал момента, когда сможет воткнуть нож в спину тому, кто сломал его на глазах у всех — и кому все позволили это сделать. В тёмном зале Малфой-мэнора царила тяжёлая тишина. Пожиратели Смерти стояли полукругом, опустив головы, пока Волдеморт говорил о грядущих победах. Северус Снейп стоял чуть в стороне, как всегда — собранный, с непроницаемым лицом. Он не ожидал ничего особенного. Очередное собрание. Очередные приказы. — Северус. Голос Лорда прозвучал резко. Снейп шагнул вперёд, склоняя голову. — Подойди ближе. Он подошёл. И в следующую секунду Волдеморт схватил его за горло длинными холодными пальцами и швырнул лицом вниз на холодный каменный пол перед своим троном. Снейп не успел даже вдохнуть — боль от удара о камень пронзила скулу и колени. — Мой Лорд… — начал он хрипло, пытаясь подняться. Но Волдеморт уже наступил ему на спину, придавливая к полу. Мантия Снейпа была грубо задрана вверх. Он почувствовал, как Лорд рывком разрывает ткань под ним, обнажая кожу. Сердце Северуса заколотилось в панике. — Нет… Мой Лорд, пожалуйста… — вырвалось у него. Голос дрожал. — Не здесь… Я… я верен вам… Волдеморт не ответил. Только холодный, безжалостный смех. Он вошёл в него одним жестоким толчком, без подготовки, разрывая тело. Снейп закричал — коротко, хрипло, от дикой боли, которая разорвала его изнутри. Кровь потекла по бёдрам сразу. — Отпустите… пожалуйста… — шептал он, впиваясь пальцами в камень пола. — Кому-нибудь… помогите… Но никто не двинулся. Пожиратели стояли как статуи. Люциус Малфой отвернулся, сжав челюсти. Беллатрикс смотрела с восторгом в глазах, но даже она молчала. Остальные просто опустили взгляды. Они знали: одно слово — и их ждёт та же участь. Или хуже. Лорд был непредсказуем. Безжалостен. И сейчас он демонстрировал это всем. Волдеморт продолжал насиловать его с жестокой силой, вбиваясь снова и снова, словно хотел разорвать Снейпа пополам. Каждый толчок вызывал новый всплеск боли — жгучей, раздирающей, невыносимой. Снейп уже не сдерживал стоны и всхлипы. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с кровью из разбитой скулы. — Мой Лорд… хватит… я умоляю… — хрипел он между толчками. Тело дрожало, ноги сводило судорогой. — Пожалуйста… Волдеморт только сильнее сжал его волосы, дёргая голову назад, и ускорил движения. Финальный толчок был особенно глубоким и болезненным. Лорд кончил с тихим удовлетворённым шипением, оставаясь внутри ещё несколько секунд, наслаждаясь дрожью жертвы. Потом он просто оттолкнул Снейпа в сторону, как сломанную куклу. Северус рухнул на бок, свернувшись в комок. Мантия была порвана, по ногам текла кровь и сперма. Он дрожал всем телом, тяжело дыша, не в силах подняться. — Вернись в строй, Северус, — спокойно сказал Волдеморт, поправляя свою мантию. — Мы ещё не закончили. Снейп не ответил. Он медленно, с мучительным стоном, пополз обратно к своему месту. Никто не помог ему встать. Никто не посмотрел в глаза. В зале повисла густая, тяжёлая тишина. Лорд продолжил говорить о войне, словно ничего не произошло. Зачем он это сделал? Никто не посмел спросить.