Моя путеводная

Они не договаривались о времени, но Себастьян понадеялся, что Сайлас не приедет сильно раньше него, и ушел из банка почти вовремя, задержавшись только, чтобы заказать в домик еду и вино — Себастьян не ждал ничего, не пытался угадать поступки Сайласа, просто решил больше не прятаться от себя, а вино помогло бы ему в этом точно так, как любому другому. Себастьян не умел готовить, зато неплохо представлял себе, что должно быть на столе. Он отказался от сложных блюд, выбрал разных закусок, решив, что порезать овощи ему точно под силу. Наверное, даже это было глупо: он как бы готовил ужин для Сайласа? Но в принципе, для себя… Так что… Бессмысленно было отпираться — Себастьян готовился к свиданию, и это было немыслимо, невозможно, а еще просто приятно. Ко встрече с ангелом и к его репутации Сайлас подошел со всей серьезностью. Было бы как-то пошло после Клары завалить еще и ее жениха с громким апломбом. Но Сайлас странно не формулировал так эту их встречу. И не хотел, чтобы Себастьяна осудили «Никто», как не хотел смотреть, как его нимб развалится и треснет. Он все еще был натуральным и шел Себастьяну ужасно. До дрожи просто. Таких, как Себастьян, Сайлас еще не встречал. Больше — до недавнего времени он был уверен: «таких не бывает». Это была дурацкая строчка из какой-то попсовой песни, но Сайлас решил обыграть ее позже в своем стиле. Точно так, как… он внезапно припомнил, что… иногда стоило не полагаться на беспорядочность и случай, а планировать. Сайлас умел — просто прежде сорваться могло, что угодно, Сайласу было глубоко плевать. Не его головная боль… Но встреча с ангелом, который отказался от секса с иконой чистоты не могла пойти по пизде. И только Себастьян мог не понимать, что девчонка и ее семья предложили ему немалую цену за его прощение. Только ангелы такую плату не брали. К счастью — Сайлас вообще был чертов удачник. Он собирался спорить с Себастьяном, но при личной встрече. И особенно о его сходстве с Кларой. Для Сайласа различия были уже на сто процентов очевидны и бросались в глаза. Репетицию удалось закончить пораньше, даже без комментариев со стороны Элиаса, потому что выкладывался Сай по полной и не отвлекался. Они успели больше, чем рассчитывал менеджер, и Сайлас довольный свалил. Он купил в ближайшем торговом центре блок сигарет, оттеночную пасту бордового цвета, а заодно блонд — на случай если она не смоется до конца. Девушка за кассой смотрела на него так… Ее вопрос можно было прочитать по лицу. — Люблю эксперименты. Но… Это секрет. Никому не говори. Она зарделась и закивала. А Сайлас зашел в кофейню, взял там молочный коктейль. Ванильный — и символичный, и предпочитаемый. Раздал немножко автографов, поулыбался томно, выкурил сигарету и свалил в сортир. Заперся в кабинке, достал из рюкзака шмот, мицеллярную воду, карманное зеркальце и начал перевоплощаться. Сайлас стирал маску со своего лица, стараясь сам на том не концентрироваться — только на задаче: «Никто» не должен был его узнать. Он избавился и от большинства украшений, оставив только несколько кожаных браслетов и пирсинг, заменив штанги на менее броские. Даже причесался и собрал волосы: хвост бы рассыпался сам за полчаса, и Сайлас, усмехаясь, сделал мальвинку. Из кабинки он вышел кем-то обычным: тощим подростком в немного рваных джинсах и худи, капюшон которого закрывал пол лица, ну и в крупных темных очках. Только рюкзак остался прежним, но… кто там в зале этого кафе смотрел на его рюкзак, если можно было пялиться в лицо и на наполовину открытую грудь? Смотреться в зеркало Сайлас на всякий случай не стал. Он отошел немного и не вызвал, а поймал такси, устроился специально на заднем, чтобы не привлекать внимание таксиста, расплатился с ним наличкой. На ресепшне этого загородного комплекса глэмпингов Сайласа не узнали, и не попросили снять капюшон или очки. — Меня ждут, я к другу. — Сайлас старался звучать смущенно и тихо, — непохоже на себя. Прокатило. Перед дверью в домик, где его ждал — Сайлас хотел думать именно так — ангел, вместо звонка висел колокольчик. Сайлас подул на его стеклянные висюльки, те затрепетали и зазвенели, и он открыл дверь, быстро закрывая ее за собой. Себастьян поднял голову: он резал овощи за небольшой стойкой, которая отделяла тут часть кухни от гостиной. Нож попал по пальцу, Себастьян вздрогнул, но продолжил смотреть на Сайласа. Его не то, чтобы было не узнать, но если бы Себастьян не собирался увидеть именно его, мог бы и пройти мимо. Сайлас медленно разоблачался из образа своего собственного фаната. Сбросил рюкзак, снял очки, стянул кеды, а потом и худи, остался в полурасстегнутой рубашке. Себастьян редко думал о нем, как о красивом, это было как-то… неважно? Сайлас просто был Сайласом, и в гриме, и без грима его глаза притягивали взгляд и уже не отпускали. — Привет, — наконец смог сказать Себастьян. — Привет, — отозвался Сайлас почти шепотом, разглядывая ангела, точнее Себастьяна. Моргать не хотелось, внутри билась новая музыка. Только Сэс и она. Сайлас шагнул на ковер босыми ступнями и пошел к Себастьяну, засучивая рукава. — Ты… еще и готовишь, — констатировал он очевидное, обрушиваясь в очередной раз. Фон Лейен была богата, как бы невинна, красива и… чиста. Ничем не запятнана. Ничего из этого Сайлас не мог сказать о себе. Однако, Себастьян резал… для него… помидоры. Вызывающе алые. Сайлас поглядел на нож в его руке, на каплю крови на пальце: «Убей меня нежно,» — мелькнуло в голове. С самого начала Сайлас хотел просто… забрать Себастьяна, заставить его хотеть и трепетать, увидеть, что… он такой же, как все. Показать это… ему. Но узнавая Себастьяна, Сайлас… растерял все эти мысли. Себастьян не лгал ни в чем, он был настоящим — от его сияния почти слепило. А собственное желание было очевидным, крышесносным — почти болезненным. А еще хотелось касаться. Сайлас накрыл раненую руку Себастьяна, потянул к себе, поймал палец губами, слизывая кровь и забывая дышать. Теперь Сайлас знал точно: кровь настоящих ангелов такая же красная и соленая, как у всех остальных. А еще терпкая и пьяная. — Здесь есть пластырь? — Спросил Сайлас невпопад. — Должна же тут быть аптечка… — Не знаю, я прежде не бывал в таких местах. С точки зрения моей семьи оно… очень бюджетное. И я не умею готовить, конечно. Просто помидоры не продают в нарезке. Сайлас… не надо так делать, — просьба получилось сдавленной, Себастьяна вдруг захватило ощущениями. Ему нравилось даже просто смотреть на Сайласа, который касался его руки языком, а чувствовать это было запредельно.       Сайлас смотрел, как длиннющие ресницы Себастьяна отбрасывают тени на его лицо, на легкий румянец на его щеках, но послушно отпустил его руку, чтобы не доводить до того, что Себастьян оттолкнет. Как-то вот в Себастьяне сочеталось, что.: ему явно нравилось то, что Сайлас делает и он… не особенно скрывал этого, но в тоже время правда… не хотел. Или хотел не этого? «Или, что, блядь, это значило?» Сайлас не понимал, но… очень надеялся… Узнать — такое с ним было впервые. — Отличное место, красивое, тихое, а главное у меня даже паспорт не спросили. Я этого опасался. Хотя сказал бы, что забыл. А потом устроил слезную истерику… Но они здесь божественно не любопытны. Я все-таки поищу аптечку, у меня есть идеи, где она может быть. А ты бросай помидоры, сунь палец под воду, — Сайлас легко игнорил свои такие повреждения, но… с Себастьяном так не выходило. — Заклеим, и я помогу. — Это же пустяк, Сайлас. Просто порез. Уши колоть наверняка больнее. Себастьян отложил нож еще, когда Сайлас вошел, но теперь и правда отступил от стойки. — Но помощь будет неоценима, я точно что-то делаю не так, — Себастьян с легкой грустью посмотрел на уже нарезанный наполовину помидор. Почему-то разделывать еду ножом было совсем не то же, что ее к этому готовить. Сайлас нашел аптечку в тумбочке и вернулся к Себастьяну: — Ты… ужасно к себе критичен, отличные помидоры, дольки как дольки. А Ангел с порезанными пальцами — классный образ, но… дай я все же заклею, так кровь быстрее остановится, — Сайлас поймал взгляд Себастьяна, снова ловя его ладонь. — Кстати об ушах, точнее о волосах… Я привез оттеночную пасту, бордовую. Если захочешь, можно потом попробовать. Она смоется. А если с первого раза не до конца, то я и блонд прихватил. Себастьян рассмеялся, как-то очень легко и свободно. — Спасибо, это очень… хороший подарок. Так и было, хотя Себастьян не так уж сильно хотел другой цвет волос, просто Сайлас подумал об этом и внутри оттаивало. Как ни странно, между ними сейчас не было ни напряжения, ни неловкости, как будто все ограничения их обычной жизни вместе с ними сюда не поехали. Себастьян не волновался, что Сайласа заметили, хватало и того, что никто не фотографировал их через окно, не шумел и не требовал его внимания. Сайлас был рядом и совсем не таким, как Себастьян его помнил, зато очень вписывающимся в образ того, с кем он переписывался. И даже того, кого он думал найти, когда шел на концерт. Сайлас увлеченно обматывал палец Себастьяна пластырем, а, закончив, полюбовался, но не отошел, зато снова посмотрел. Они стояли так близко, что Сайлас мог рассмотреть золотистое зарево вокруг зрачков Себастьяна. И это оказалось слишком, как и тишина… чудилось, она была материальна. Но не пугала и не давила — лишь подталкивала к Себастьяну все ближе. Только от того Сайлас и заговорил, не желая сделать что-то… не то. Хотя он весь был не то. И не так… И вообще… Неподходящая компания для Ангела.       «Что же ты со мной делаешь?» — Ты как? Все сильно давят на тебя из-за девчонки? — голос прозвучал странно, словно чуть дрожал, когда обычно Сайлас умел держать его идеально. — Не больше обычного, — Себастьян хмыкнул. — Неправильно тебя поощрять — но ты же дал мне неубиваемый козырь. Буду иметь в виду, когда мне попытаются навязать следующий брак. Не тебя, а способ, — поспешил добавить Себастьян. — Прости, дурацкая шутка. Но и правда, если бы не твоя выходка, любая моя попытка уйти от контакта с ней была бы обречена на провал. Или имела очень жесткие последствия. — А почему не меня? Лучше сразу зови на помощь. Как думаешь, как быстро они все же допрут и изобретут заголовок: «Сайлас Баррет пятнает всех невест Себастьяна Фон Валленберга»? — «Не в силах заполучить его самого, Баррет довольствуется суррогатами», — продолжил Себастьян в тон. — Но нет, если ты будешь так делать, я очень обижусь. И больше не позову. — Пиздец… «Я просто полный пиздец». Сайлас просто физически не мог согласится на… такую пытку: — И что ты тогда мне предлагаешь делать… в следующий раз? Смотреть… как очередная фарфоровая кукла лапает тебя? — Сайлас сверкнул глазами. Себастьян моргнул — такого поворота разговора он не ждал, но ответ нашелся быстро: — Сайлас, по-моему, достаточно очевидно, что пока никакого следующего раза не будет. И Клара никогда меня не лапала, это противоречит ее самопредставлению, она и тебя не лапала — только ты ее, — Себастьян обиженно скривился. — Не лапала, значит? — Сайлас прищурился, а после положил руку на плечо и на талию Себастьяна. — И это, конечно, ничего не значит? Он спрашивал Себастьяна, но вопрос стоило задать самому себе. Ответ потрясал. Это было почти что ничего — совершенно невинно, но кадык ходил по горлу, а внутри все ходило ходуном и даже голова закружилась, как в блядских бульварных любовных романах. — С Кларой — да, — ответил Себастьян честно. — Это был танец, вообще-то. Кроме того… все равно ничего. — А сейчас не так? — Сайлас ужасно хотел ответа, потому что сам он трепетал больше, чем любая ебнутая фанатка, которую допускали до тела звезды. Себастьян чуть склонил голову набок. Ему нравилось прикосновение, нравился взгляд Сайласа и на Сайласа. — Мы не танцуем, — заметил он с усмешкой. Себастьян говорил так, что… Сайлас снова не мог понять, что это значит. И терялся в лабиринтах собственных мыслей об этом. В голове складывался новый стих, но Сай попробовал прозу: — Да, — сначала соглашаясь, — Мне не понравилось с ней, — сказал Сайлас честно, — это было совсем не то, чего бы я хотел. Не так, как… сейчас. — Сайлас не жалел о том, что сделал, но… думать об этом получалось теперь плохо. — И пока это только я, могу обещать, что… больше не буду, — звучало идиотски, но Сайлас не мог подбирать слова так, как с Кларой. — Я не трахался все это время, — выдохнул он понимая, что его несет, но не в силах притормозить и просто… вести Себастьяна за собой и своими желаниями. Тем более все равно бы не вышло. Себастьян выбирал… все — Сайласу оставалось лишь бежать за ним. Бежать, блядь, к нему. — Можем потанцевать, если хочешь, я… покажу тебе кусочек новой песни.       — Ты умеешь вальсировать? — Себастьян улыбнулся и взял руку Сайласа в свою, второй теперь обнимая за талию. — Это довольно просто, — объявил он, делая шаг вперед и уводя Сайласа за собой. — Шаг… Себастьян сказал и Сайлас шагнул, судорожно вспоминая, как… Он вообще-то умел, но последний раз делал это еще… в школе. Вот только Ангелам не отказывали — оставалось собраться и стараться. Когда от прикосновений Себастьяна било током. Сайласа коротнуло — кровь вскипала, ускорялась, разгоняя пульс. Он теперь шумел в висках, а зрение расфокусировалось полностью, стремительно собираясь в одну точку — как в тоннеле, центром которого был Себастьян, восхитительный во всех его невероятных, нечеловеческих принципах. — Шаг, — снова сказал Себастьян теперь шагая вправо, Сайлас отзывался, давая вести, — Поворот, — голос Себастьяна стал тише, и он замер приставив левую ногу к правой, глядя Сайласу в глаза и продолжая обнимать его. — Совсем не так, как с Кларой, — заключил он убежденно, когда дыхание вдруг сбилось. Себастьян знал, что дальше, точнее чего он хочет дальше, и он чуть наклонился к Сайласу.       Ни о какой сдержанности не могло идти и речи, как бы она ни была нужна — Сайласа плавило, он стремительно сходил с ума. И уловил полужест Себастьяна. Голова и без того была приподнята к нему, но теперь достало и того, чтобы Сайлас качнулся вперед, чтобы снова соприкоснуться губами. Просто ими встретиться, забывая, как дышать. «Не смей настаивать!» — мелькнуло в голове, но шкалик сорвало, а тормоза отказали: Сайлас повел рукой со спины Себастьяна вверх, к его затылку. Себастьян поразительно не потерял в уверенности в этот раз: он чуть приоткрыл рот и коснулся языком губ Сайласа — это вроде было не сложнее вальса. Это стало очевидным разрешением: Сайлас впустил язык Себастьяна, обнимая его за шею, все еще чувствуя его руку на талии. Сайлас отзывался на поцелуй, словно был неопытной девчонкой, пока изнутри его взрывало, разнося в клочья. Но ему нравилось чувствовать так. Он ничего не решал, просто… уходил в запой, распаляясь, проступая всем своим жаром, всеми бешеными чувствами, и из нежного поцелуй стал жадным. Не требование чего-то большего, но необходимость продолжать, то втягивая язык Себастьяна, то врываясь в его рот. Это было точно то, чего Сайлас правда хотел. Себастьян успел еще подумать, что сейчас самое время для вспышки и ошеломляющего разоблачения, но мысль исчезла мгновенно, а Сайлас остался. Он больше не пугал, не вызвал внутри невыносимого противоречия, только желание… Довольно робкое и неуверенное, но Себастьян точно не хотел, чтобы Сайлас перестал. Теперь и вторая рука легла ему на талию, Себастьян чуть притягивал к себе, касаясь грудью груди Сайласа, попадая в ритм его дыхания. Сайлас целовал Себастьяна все отчаяннее, так, словно его отбирали, так, словно он мог в любой момент передумать, так, словно Сайлас не сумел бы такого пережить. Он уже вел в поцелуе, но чувствовал себя в руках Себастьяна. Они не щупали и даже не гладили — они просто были и держали, множа желание. Ныли и губы, и соски, и в паху. И трудно было… Пальцы заползли в волосы Себастьяна, когда второй рукой Сайлас считал его позвонки, чувствуя дыхание — рот в рот — грудь разрывало от воздуха и восторга. «Срочная реанимация.» Себастьян не очень хорошо понимал, как долго может продолжаться поцелуй, но помнил, как их останавливал Сайлас. Но сейчас он словно не утверждал власть и право владения, он… ласкал? Долго и со вкусом, то очень нежно, то вдруг жадно, и все это очень Себастьяну нравилось. Его не испугало, даже когда его напряженный член задел сначала бедро, а потом и член Сайласа, только руки чуть сжались. Еще никогда Сайлас не целовался с таким упоением, теперь Себастьян уже не мог не чувствовать возбуждения Сайласа и, так очевидно, хотел сам. Но… Впереди было в общем-то всего два варианта: утащить Себастьяна на ковер немедленно и продолжить или… все же остановиться, чтобы накормить его. Ни с кем другим Сайласу такое бы в голову не пришло, но решительные действия в прошлый раз привели к тяжелым последствиям. Ангел явно был из породы тех, кто хозяин своему телу, а не наоборот. И Сайлас, сделав еще один большой глоток Себастьяна, чуть-чуть отпустил, просто лаская его губы, теперь припухшие, как и собственные. Он коснулся угла рта Себастьяна, понимая, что даже под рубашку ему не залез, нарушая все свои привычные сценарии, но… Почти радуясь этому. — Будем ужинать? — Сайлас все же нашел в себе силы на этот вопрос. Себастьян кивнул и чуть улыбнулся. — Здесь, на самом деле, можно заказать еду, но кухня закрывается рано… Так что это будет так себе ужин. Себастьян говорил очень медленно, еще проживая поцелуй, и его немного вело. — Еще я купил вина… Белого… Честно говоря, я подумал, что тебе, скорее всего, будет все равно, а мне оно больше нравится. — На то, какое вино, определенно. Хотя лучше бы ты взял себе пива или всего для коктейлей. Тебе бы больше понравилось, — Сайлас прошептал это в ухо Себастьяна, чуть вставая на мыски, опираясь на его плечи, задел мочку языком и все же отхлынул. — А для ужина ты все купил. Так что… Хотя обычно ты ешь, наверное, что-то вроде трюфельного омлета и устриц, я могу тебе предложить горячие бутерброды из твоих нарезок. Будет вкусно если разогреть и поджарить их в вафельнице. Я не умею готовить ничего сложнее, но… это мой конек. Хочешь? Пошло пить под них дорогое вино, но… Не значит не вкусно. — Да… а я тайно надеялся, что ты умеешь… тут есть гриль на улице, и завтра можно было бы устроить барбекю, — Себастьян дразнил, — это бы определенно заманило меня… Готовящие мужчины, говорят очень сексуальны, а мясо я люблю больше устриц. Но бутерброды это тоже хорошо. Могло быть хуже, ты же обычно питаешься невинными душами и виски. — Точно, но сегодня у меня другое настроение. И ты. Так что… Если завтра тебе не нужно уезжать, то я готов освоить барбекю, — неожиданно пообещал Сайлас, дорезая помидор, — не может же это быть труднее, чем писать музыку? Раз это все входит в соблазнение ангелов, то я справлюсь, — более бредовой идеи и придумать было нельзя, но… — ангел только что касался меня, это должно было разбудить во мне бездну талантов… Сайлас уже сооружал первый сэндвич: — Я поджарю в двух хлебушках, чтобы сыр растекся, потом можно будет убрать лишний. Себастьян кивнул, улыбаясь, и, пока Сайлас хозяйничал, присел, чуть посомневавшись, прямо на край стола. Это было, конечно, немыслимо, но Себастьян был слишком стар, чтобы всерьез не понимать и не любить таких жестов, как и не замечать: какое впечатление производит на Сайласа. И его определенно хотелось закреплять больше, чем облик бесполого ангела. — Я снял его на все выходные, так даже скидка есть. Хотя тебе-то уезжать раньше… Это Себастьян понял внезапно и огорчился. Он не рассчитывал всерьез провести все выходные с Сайласом, не о том думал, но теперь это казалось ужасно заманчивым. — Тебя начнут искать, верно? — Не начнут, — Сайлас принимал решения быстро, — Я напишу, что занят. А вылетать только завтра поздно вечером. — Сайлас всем другим предпочитал ночные перелеты. — На самолет не опоздаю, остальное — фигня. Не заморачивайся. Следующий концерт во вторник в Берлине, ты, наверное, знаешь. Приходи. Я тебе выпишу контрамарку… — Сайлас очень этого хотел. Себастьян в задумчивости склонил голову, тон Сайласа обозначал — это ему важно, но… — Я могу что-то решить со своим расписанием и даже купить билет, что полезно для твоей кассы, но… Сайлас, а что будет после концерта? Ведь… они будут ждать привычного спектакля. Я стану его частью, останусь зрителем? Я могу рисковать предъявить себя, но… как кого? Себастьян знал: он сразу требует слишком многого, невозможно было просить у Сайласа даже официального статуса его ангела. Это грозило последствиями, это могло привести к огромному скандалу, и тут проделка с Кларой играла абсолютно против Себастьяна. — Если после всего, что случилось, ты захочешь немного расслабиться, это будет естественно… Но… Тебе снова не понравится, — Сайлас закусил губу, оборачиваясь к Себастьяну пока жарился сэндвич. — Хотя… буду нравиться… я? — Сайлас тряхнул головой и резинка упала с волос, оставляя его лохматым. — Если ты приедешь, то… на концерте я взорву зал. И буду петь… только тебе. Но они будут в таком экстазе, что после хватит и затравочки. А потом… я сбегу… к тебе. Так пойдет? Концерты ведь уже были, а я… правда ни с кем… Сайлас вытащил сигареты, но не закурил, положил пачку на стол. — Если ты будешь ждать меня, я соглашусь на любые условия. — Сайлас поменял сэндвичи в вафельнице, туда влезал только один. — Держи, — он подал Себастьяну тарелку. — Это нужно есть, пока горячее. А ничего, что мы не дали вину подышать? — Сайлас уже достал его из холодильника. — Я уже поставил его в холодильник — и оно безнадежно испорчено, — хмыкнул Себастьян, — но все равно ударит в голову, — он пожал плечами. — А что до нравится… Нет, мне не очень нравится, когда все хотят с тобой переспать. Но… твой план — да… Танцевальный партер для меня слишком? — Себастьян не начал есть, но открыл в своем телефоне приложение, чтобы найти билет. — Безнадежно испорчен я, — тихо сказал Сайлас, уже понимая, что… Себастьян согласился, — а не вино, но ты же меня терпишь. Хотя билеты стоят так дорого именно потому, что меня хотят все. Но я-то… Их не хочу. А танцевальный партер… — Сайлас хмыкнул, — Сэс, если ты не пробовал, то… Это просто обязательно! Тебе нужны места в первых трех рядах в центре зала, из них есть выход в партер. Ты обещаешь мне попробовать, а если тебе не понравится, тогда сядешь. А я… спою тебе все наши песни, кроме той, самой первой. И… Если хочешь, я покажу тебе после ужина новую. Ее неплохо было бы записать хоть как-то. — Я боюсь выбора у меня не осталось — билеты распроданы, — Себастьян повернул к Сайласу смартфон. — Даже ВИП. — Глупость какая, — Сайлас усмехнулся, — у тебя есть я. И раз из конспирации я не могу выписать тебе именную контрамарку, и не могу просто провести тебя в партер сам, то… Курьер привезет тебе билет, куда скажешь. У моего ассистента есть запасные, если нет, он их напечатает. Или кто-нибудь заболеет. В общем, билет будет, могу отправить его тебе здесь, могу уже в Берлине. Не думай об этом… Таких препятствия просто не существует. — Ну да, можно даже изобразить через это твое глубокое презрение к моему аудиту. Действуй по смыслу. Ты… еще не сжег второй бутерброд? — Спасибо, — Сайлас улыбнулся, — не сжег, а просто поджарил до хруста. Мне как раз так и нравится. Ты лучше… пробуй, твой уже достаточно остыл. Сайлас достал бокалы, разливая в них вино. — Не хотел есть без тебя, — улыбнулся Себастьян, после пробуя. — Отлично, — похвалил он, прожевав, — рискнем доверить тебе гриль. Себастьян взял бокал и приподнял его салютуя Сайласу. Сайлас ответил: поднял свой, чокаясь… во всех смыслах. Звон смешался с мягким смехом Себастьяна. — Знаешь… это мое первое настоящее… свидание, — сказал Сайлас едва слышно. Он просто не мог сморозить такой фигни, но… эта конкретная фигня была абсолютной правдой. — Мое тоже, — улыбнулся Себастьян. — Такое, какое я выбрал сам.