Моя путеводная

Себастьян пил быстрее и больше, чем следовало. Он не хотел напиться, только немного меньше думать. Планы и стратегии, тревоги и подозрения вспыхивали у него в голове постоянно, а он хотел, чтобы не осталось мыслей, кроме тех, что касались Сайласа и этого вечера. И чертовски боялся испугаться в последний момент. Себастьян решился на встречу не имея в виду секса, но рядом с Сайласом… Не захотеть его было нереально. Внутри все замирало, чтобы потом вспорхнуть, а возбуждение постоянно маячило на фоне. Чуть болезненное, томительное, очень приятное. Не похожее на то, что настигло Себастьяна после концерта или в его номере в Мюнхене. Ничего пугающего и разрушающего. Себастьян знал, почему так. Сейчас он верил Сайласу, и обмануться было страшно, но для того Себастьян и допивал уже третий бокал. Со следующим в нем бы оказалась целая бутылка, а Себастьян никогда прежде не позволял себе так много.: вина, близости, прикосновений, поцелуев. Они вроде бы смотрели кино, но Себастьян, если бы не знал фильм, не смог бы вспомнить ни названия, ни сюжета, зато то и дело льнул к Сайласу, чувствовал его обжигающие пальцы на своей коже, его мягкие губы на своей шее и горячий язык во рту. Остальное было декорацией, когда основное действие неумолимо двигалось к кульминации. Себастьян не хотел думать о развязке. Они с Сайласом были невероятно далеки друг от друга в мире, который начинался за дверью, и ни один из них не мог рисковать карьерой, успехом и репутацией ради… просто того, кто нравится. Вино кончилось, и Себастьян потянулся за бутылкой, которую они оставили возле диванчика. Себастьян мерцал, как падающая звезда — Сайлас обжигался, но приближался. Впервые так медленно, так… Почти несмело, очень осторожно. Он был полон чувствами и смыслами под завязку и точно знал, что хочет сказать… От того остановил кино, поймал Себастьяна за плечо: — Пока хватит, — Сайлас почти не пил, — Страшно не будет… Я просто хочу успеть кое-что сказать… Минута и вернусь, — Сайлас притащил из прихожей рюкзак и развернул клавиатуру, подсоединяя ее к смартфону. — Можно было бы постараться и настроить так, чтобы вместо рояля она выдавала гитару, но… Звук в любом случае будет хуевым, зато голос — живым. Сайласу не нужно было подбирать. Пианино было простым инструментом, он легко мог сыграть на нем любую мелодию, которую так четко слышал в голове — всегда. Разве только чуть-чуть сфальшивив, но Сайлас не собирался играть долго. Только кусочек — отрывок души. И так странно… но пианино не испортило эту песню ничуть, а звукоизоляция на таком расстоянии была не нужна: — Я уже сломлен, запятнан и порван в клочья, Каждой ложью, что клялся сдержать прошлой ночью. Ты не сможешь разочароваться во мне сильнее, чем сейчас, Я уже пал, я уже сдался, мой свет погас. Перестань искать ангелов в фарфоровом сиянии дня, Приди и найди правду в ночной грязи, найди меня. Просто возьми меня» — прошептал Сайлас одними губами, завершая музыкальную фразу. А потом поймал Себастьяна за руку, сплетаясь с ним пальцами, роняя его на подушки и чуть-чуть нависая. Касаясь губ — очень осторожно, словно прося разрешения, чуть-чуть дразня, разжигая мерцание до полноценного пожара. Себастьян охнул и подался навстречу, обнимая за шею, путаясь пальцами в волосах, теряя вдохи. Сайлас вроде бы знал, что делает. Знал с самого начала. Даже тогда, когда они вышли прогуляться и рассмотреть, что еще есть на территории: Сайлас не стал предлагать Себастьяну заплыв в банный чан, точно понимая — пока это его только смутит, как не пытался раздеться или раздеть. Можно было бы назвать все это гениальным соблазнением, только где-то на полпути Сайлас заблудился. Он больше не понимал, что делает и почему. Просто был с Себастьяном, просто говорил с ним словами песни, просто целовал его, глядя в его бездонные голубые глаза сверху вниз — ныряя в них с разбега, чтобы пойти ко дну. Чтобы воспарить к небесам, чувствуя, как податливы и мягки его губы, как он обнимает, лишая рассудка. Сайлас отпустил губы и потек дорожкой поцелуев по шее, слизывая вкус с кожи Себастьяна. Он расстегивал пуговицы на его рубашке, целуя каждый миллиметр открывающейся кожи, лаская каждую впадинку, обводя пальцами и языком контуры мышц. Себастьян почти не шевелился, только гладил Сайласа по затылку, словно поощряя, хотя ни о чем таком подумать не мог. Себастьян был пьян не так, как даже Клара, наверное, и совершенно точно понимал все. Он мог остановить, и мог остановиться… Но приподнялся, мешая Сайласу, снова находя его губы. Сайлас распадался на частицы в новом поцелуе, втягивая в себя язык, впиваясь в затылок и плечо Себастьяна прохладными, чуть дрожащими от нереальности всего происходящего пальцами. Себастьян не пришел, но позвал. Он не спускался в ад, но поднимал Сайласа на какую-то неведомую до того высоту — к себе. И, может быть, стоило остановиться на поцелуях, но Сайлас все еще был неуемен. Желание бродило внутри, множилось, искрило мягкими разрядами тока из кончиков пальцев и даже с губ. Сайласа прошибало Себастьяном в самое сердце. Оно срывало ритм и не попадало в такт, пока Сайлас сплетался с Себастьяном ногами, позволяя им соприкоснуться возбуждением. Себастьян не возражал и не отталкивал, он с трудом себе представлял, как можно сделать это сейчас. Когда жар охватывал все тело, а вместо мыслей в голове остались междометья. Себастьян застонал прямо Сайласу в рот, притягивая его к себе все требовательнее. Пальцы соскользнули с плеча, и собираясь их вернуть, Себастьян коснулся шеи Сайласа в вырезе рубашки, задевая шрам, подушечки пальцев прошлись по ключице и все же сжались на плече, но уже под рубашкой. Сайлас выгнулся, вплавляясь в Себастьяна, который обозначил новую грань допустимого, бедрами. Сайлас все же на ощупь справился с последними пуговицами его рубашки, целуя Себастьяна в грудь, поймал край рубашки зубами и потянул в сторону, открывая сосок. Божественный, напряженный и твердый даже на вид. Глядя на Себастьяна в упор, Сайлас встретил его взгляд, а после Себастьян снова сжал плечо, заползая второй рукой под рубашку тоже. Сайлас задохнулся, чувствуя эти руки, резко рванул свою рубашку, обрывая пуговицы и давая Себастьяну доступ, а себе возможность… Сайлас мазнул сосками по обнаженной груди Себастьяна, после ловя его сосок в рот, оглаживая его языком и сразу чуть втягивая, свободной рукой, накрывая второй. Себастьян подался вперед к этому прикосновению, втянул воздух почти со свистом, невольно чуть сжимая волосы на затылке Сайласа — оттягивая. Сайлас податливо запрокинул голову, открывая шею. И Себастьян вдруг повел по ней языком — прямо по шраму — так, что невозможно было удержать звук. Не стон и не крик — что-то другое. Себастьян остановился и потянул Сайласа к себе. И тот, с готовностью приоткрывая губы, послушался. Он снова оказался на Себастьяне, но теперь… потому, что Себастьян так решил. Глаза у Себастьяна постоянно закрывались, но он упрямо смотрел и смотрел на Сайласа. Запоминая его, присваивая себе момент и вид. Рассыпавшиеся волосы, безумные глаза, выпирающие ключицы и ребра, вязь татуировок, тонкий шрам, собственная рука, которая скользит по груди Сайласа. Себастьян не имел опыта, но в нем легко рождались желания — ему нравилось касаться, нравилось, как Сайлас реагирует, и он пробовал. Накрыл ладонью сосок, потом обвел его пальцами, чувствуя, как он твердеет и наливается, и тогда по примеру Сайласа потянулся его поцеловать. Сайлас закусил стон — все было ново и неожиданно. А Себастьян — охуенным. Он не трахал и не лапал, он ласкал, взводя до предела, он… Доверял и доверялся? Он хотел и не просто… Он хотел, чтобы Сайласу было… Хорошо? И ему, блядь, было. Теперь вопрос: «Что ты со мной делаешь?» — находил свой ответ. Себастьян не дразнил — он забирал. Не жестко и сразу, как Сайлас легко мог представить, как он сам предлагал, а так… Словарного запаса не хватало, чтобы описать, но Сайлас отчаянно млел от каждого прикосновения, все больше приникая к стояку Себастьяна своим. Прижимая Ангела к стене после первой встречи, Сайлас думал — это будет просто. Он заберет очередную фальшивую невинность. Только… Невинность оказалась настоящей. Себастьян не сдавался, он говорил «нет», когда не хотел, и огромное «да» — сейчас. Его руки и губы оказались уверенными, они просто были, держали, и Сайлас больше не управлял… — Пиздец, Сэс, — выдохнул он, придыхая и прогибаясь, сжимая обивку вокруг головы Себастьяна. Этот комментарий заставил Себастьяна замереть и посмотреть на Сайласа. — В данный момент — это плохо или хорошо? — уточнил он, чуть хмурясь. Сайлас выдал протяжное: — Ооох, — теряя губы Себастьяна с соска, — Хорошо. Очень хорошо, пиздец, как хорошо, не сомневайся. Сайлас и подумать не мог, что ТАК хорошо может быть… не от того, чтобы завалить Ангела, а от того, что делал с ним Себастьян. Но эта заминка дала Сайласу немного воли, когда… сил у него в общем-то и без того оказалось хоть отбавляй, хотя повторять маневр было… как-то страшновато и неуверенно. Но Сайлас всегда был безответственным, а эти грабли ему… нравились? И он снова накрыл член Себастьяна ладонью через брюки, сдавленно уточняя: — А тебе? Себастьян кивнул и медленно облизал губы. — Да, — озвучил он, — только… Себастьян не знал, как сказать дальше. Пока они не прервались, он не думал об удобстве, но теперь осмыслил, что диван узок и не слишком много места оставляет для маневра, если… Себастьян плохо представлял себе, что будет дальше. Как это может происходить? Сайлас очевидно знал это лучше, значит ему и стоило вести, а Себастьяну слушаться — и это слегка беспокоило. В той же мере, что будоражило. — Ты… у тебя есть план? — Нет, — Сайлас вот теперь улыбнулся, шало и безумно. — С тобой они бесполезны и обречены на провал, но я смирился, ведь… теперь у меня есть ты. Сайлас повел по члену Себастьяна через ткань, чуть сжимая, — убеждаясь в том, что сам только что сказал. — Ты можешь делать со мной, что захочешь, — это была индульгенция высшей пробы, такого Сайлас обычно никому не позволял. — Только обещай и меня не останавливать, пока тебе все нравится. Черт знает, зачем Сайласу понадобилось это новое разрешение, но… Оно было адски необходимо, как и… продолжать. И чтобы было… больше. Потому что Сайласу оказалось мало. Ужасно нестерпимо мало Себастьяна. Себастьян запрокинул голову в ответ на жест, а потом выдал сдавленное: — Тогда может нам нужно… место поудобнее? Себастьян в общем-то был прав, но Сайласу не нравилась идея по своей сути… Куда-то идти, отвлекаться… И гениальный план родился моментально — ковер тут был мягким и пушистым. — Нужно… и поэтому… мы будем… падать, — Сайлас чуть сдвинулся, обхватывая Себастьяна под плечи и затылок, чтобы он не ударился. На счастье, диван был невысоким. Сайлас ронял их обоих ловко и умело — они уже скользили вниз. И прямо в кратком падении, Сайлас расстегнул ширинку Себастьяна, уверенно отодвигая белье, сжимая его член в ладони, чтобы, как только они приземлились повести вниз, открывая головку, тут же проводя по ней большим пальцем, чувствуя какая она уже влажная. Сайлас предупредил, но Себастьян не сумел подготовиться, хотя тело наученное тренировками среагировало за него: плечи напряглись, а руки поймали Сайласа, чтобы не упустить и не потерять. Возмутиться этим решением уже не вышло, прикосновение Сайласа к члену выбило из головы все, что оставалось в ней после падения. Себастьян закрыл глаза и выгнулся, через стон, выдавая признание: — Сай… Я не знаю, что делать. Сайлас застонал, от такой вот откровенности заводясь больше, чем когда-либо: — И не надо. Просто будь со мной. Себастьян был настоящим ангелом — земным из плоти и крови. Кажется… он не смотрел порно и не представлял, как будет трахать Сайласа. — Ты охуенный, — кратко резюмировал Сайлас все эти свои мысли. Чувствуя, как охренительно у Себастьяна стоит. Всего несколько движений и… так сильно? Сайлас на секунду убрал ладонь с груди Себастьяна, чтобы расстегнуть свою ширинку. Теперь он касался своим стояком стояка Себастьяна и собственный член чуть пульсировал, открываясь вовсе без рук, сочась каплями. — Это ты, — отозвался Себастьян, теперь совершенно пропадая в ощущениях, уже не просто не зная, что делать, но и не находя на это сил. Желание и возбуждение захватили его совершенно, оставляя беспомощным и полностью в распоряжении Сайласа. «Вместо цветной пасты, точнее вместе с ней, нужно было купить, конечно, смазку» — осенило Сайласа, но… Подготовка никогда не была его сильной стороной. Так же как… терпения тоже уже не было. Себастьян позволял, а Сайлас хотел сильно, ярко, болезненно, внутри было горячо и требовало Себастьяна немедленно… прямо сейчас. Сайлас поднялся резко, роняя с себя свободные джинсы и тут же опустился обратно. Одна ладонь вернулась на член Себастьяна, задевая и собственный, собирая смазку, вторая гладила его ребра, приближаясь к ореоле соска. Сайлас склонился, ведя от пупка Себастьяна вверх… — Ты — охуительное наваждение, — шепнул Сайлас Себастьяну в рот, на секунду касаясь губами губ, а после входя в рот Себастьяна языком, забирая его так, чтобы отпустив, направить и резко опуститься сверху. Себастьян вскрикнул, а у Сайласа из глаз посыпались искры, внутри все взорвалось, и он замер, чувствуя то, чего так безмерно хотел. Вот теперь Себастьяна было достаточно. Он заполнял собой все внутри, и там горело, пульсировало, сжималось и… привыкало. Сайлас выдохнул и распахнул глаза — ему нужно было не только чувствовать, но видеть и знать. Себастьян инстинктивно сжал бедра Сайласа, в остальном впадая в оцепенение. От резкого движения, от обступившей тесноты голова кружилась, а член, кажется, уже пульсировал, или нет… Себастьян сдвинул ладони, гладя Сайласа, и находя его вот так на ощупь, обретая реальность вокруг. Открыть глаза было трудно, но Себастьян хотел увидеть Сайласа и разлепил веки. — Сай, — прошептал он хрипло. — Да, — отозвался Сайлас уверенно, потому что… То, как Себастьян бездумно сжал бедра — крепко, удерживая на месте, то, как он позвал, оказалось бесценно. Огромное напряжение внутри стремительно сменялось каким-то совершенным расслаблением — жаждой, которая выкристаллизовывалась все это время. Бесконечно долгое время, пока Себастьян не хотел… Только вот он не просто хотел сейчас — он выбирал? Сайласу нравилось чувствовать Себастьяна в себе, нравилось обхватывать его всего. Под его взглядом вдруг снова стало мало: — Еще, — выдохнул Сай сдавленно и качнулся сам. Боль была едва уловимой — она не имела значения, разве что… от нее удовольствие казалось лишь более значимым и настоящим? Сайлас не насаживался, скорее делал бедрами круг, вбирая Себастьяна глубже и чувствуя, как разгорается удовольствие — уже не от факта, а само по себе. Себастьян задевал что-то внутри и там вспыхивала звезда — уже не только член, она тоже пульсировала. — Я ужасно хочу тебя, — Сайлас разъезжался коленями и шел дрожью вовсе не только внутренней. Когда-то в прошлой жизни ему казалось, что… заполучив Ангела, показав ему эту… глубину — отпустит — Сайлас сам расхочет. Сможет забыть легко. Теперь он тонул в том, как тонул в нем Себастьян — влипал в него полностью. «Мало!» И дело было не в интенсивности сейчас. Одного раза было мало. И двух… И… Наверное, бесконечности. Никто и никогда не забирал Сайласа так, не смотрел так, не обнимал так нежно и так уверенно. — Не отпускай меня…       «Никогда,» — отбило в голове, когда глаза почти закатывались от накатывающего удовольствия. Но даже так… Сайлас все еще хотел видеть Себастьяна, усилием снова и снова размыкая веки, ища его под собой, находя его внутри. Себастьян по-прежнему не имел идей, как правильно делать, но чувства захватывали, и он гладил Сайласа, скользя ладонями по спине, по груди, по заднице, задевая вдруг член, и вот тут находя первую мысль. Это-то не могло быть неправильно? Себастьян не очень любил ласкать себя, но трогать Сайласа ему понравилось: обхватывать его член ладонью, скользить по нему, гладить, чтобы потом чуть сжать. Это не отвлекало от того, как Сайлас сжимал его собой, но как будто усиливало все ощущения. Себастьян на миг представил, как они сейчас выглядят, и снова открыл глаза, чтобы подтвердить себе… Сайлас над ним был невероятно красивым, почти нереальным — один его вид, одно знание оказались достаточными для следующего решения: Себастьян снова сжал его за бедро и выгнулся навстречу. Сайлас искусал губы в кровь, но все равно звучал — впервые он так стонал и кричал во время секса — не мог собой управлять. Как многие бы о том мечтали? Мысль ушла быстро — Сайлас хотел отдать это все Себастьяну. Вот сейчас Сайлас был совершенно правильно. Он успел поймать жест Себастьяна затуманенным взглядом, а его всего собой. Себастьян кончал внутрь без всяких просьб, которые Сайлас, бесспорно, мог бы ему выдать, и это оказалось фейерверком, когда его ладонь сжалась на члене, резко уходя вниз. Сайлас дошел, сжимаясь и разжимаясь вокруг Себастьяна, заливая его живот своим удовольствием, а пространство вокруг нотой… Высокой и звонкой, самой верхней в сильной доле… Сайлас должен был держаться, но локти подогнулись: он рухнул на Себастьяна, глотая воздух. Оргазм длился — звучал в теле, не желая выпускать Себастьяна.