Моя путеводная

— Ненавижу, когда тебя нет рядом, и что ты не позвонил. Но больше всего я ненавижу, что я тебя не ненавижу. Ничуть, ни разу, совсем нет. Резкий, читающий навзрыд голос прорвался к Себастьяну, и он вспомнил, что они смотрели кино и похоже запустили его, падая с дивана. Старый фильм, в любви к которому Себастьян никому не признался бы. Такие экранизации Шекспира в мире Себастьяна признавать не желали. Как не могли бы в нем признать то, что произошло сейчас. Себастьяну в глубине души было плевать на оба этих факта, но теперь он, кажется, был готов об этом спорить, а не тайно смотреть. Он перебирал волосы Сайласа, не желая двигаться, и чувствовал себя поразительно трезвым. — Ты как? — спросил он тихо. — О-ху-ен-но, просто восхитительно, мой ангел, — ответил Сайлас, заканчивая все же шуршащим, — Сэс… — С каким-то невероятным удовольствием. И находя в себе силы, приподнялся, укатываясь на бок, но не выпуская Себастьяна из рук. Курить не хотелось, хотелось вдыхать Себастьяна через ноздри, глотать его в легкие и не находить своей вменяемости. Себастьян лениво улыбнулся и обнял Сайласа покрепче, утыкаясь носом в изгиб его шеи и целуя над ключицей. — Ты наверняка преувеличиваешь, — вздохнул он. — Ни у кого не получается восхитительно с первого раза. Сайлас уплывал и теперь млел снова — брать себя в руки не хотелось. В них держал Сэс — это было хорошо. И, подпихнув под его голову руку, Сайлас подставил ему плечо, фыркая: — Эти общественные общепринятые глупости не относятся даже ко мне, что уж говорить о тебе? К тому же… у тебя есть доказательство, Сэс. Оно очень… красноречивое и почти голое, — Сайлас вдруг почувствовал, как хочется… И сделал: поцеловал Себастьяна в висок, зарываясь носом во влажные завитки его нимба. Он никуда не исчез, не перестал сиять, даже взмокнув. Себастьян смущенно фыркнул, почти несмело ведя ладонью по спине Сайласа, чтобы коснутся задницы и там замереть. — Я боялся, что трезвым не решусь, — признался он вдруг. — А еще… что ты… — Что… я? — Сайласу правда было интересно, так же как… Когда Сэс устроил ладонь на заднице, даже не сжимая, по телу пошла волна, вызывающая такой вздох, что почти стон. — Разочаруешься… — вдруг сформулировал Себастьян. — Точнее… Что для тебя это будет просто… трофей. Но я подумал: переживу и это, если не смогу постоянно об этом думать. Сайлас застыл, глаза его от такой откровенности распахнулись до боли. — Трудно жить с Ангелом, — констатировал он, — хотя… обескураживающая честность восхищает не меньше другого, и заводит, — Сайлас толкнулся вперед, задевая членом бедро Себастьяна, все еще ужасно одетое, закидывая на него ногу. — Я именно этого хотел, Сэс, но… теперь… Ты первый, с кем я хочу остаться после секса. Я хочу с тобой уснуть и с тобой проснуться. А еще… Если бы ты не принял приглашение на концерт, я сам бы на него расхотел. И плевать, что он мой. Так что… Все немного наоборот: это я твой трофей. И если ты теперь не скажешь, что я… Свободен и могу идти, то поразишь меня до глубины души. Сайлас и сам не знал, что в нем живут такие мысли. Все еще: или ты или тебя. Тем более он не собирался делиться ими, но рядом с Себастьяном непозволительно и остро пробивало на правду. Себастьян в ответ притянул Сайласа поближе и шумно вздохнул. — Ты не мой трофей, это по-другому называется, поэтому ты, конечно, свободен, но я тебя отпускать совсем не хочу. — Так не отпускай. Разве только, чтобы я стянул с тебя штаны и притащил подушки и одеяло, — Сай усмехнулся. — Исчадья ада вроде меня обычно не мерзнут, но… ты любишь, когда вокруг кокон, — это Сайлас заметил еще в прошлый раз. — Ты… не жалеешь? — вдруг спросил он. — Вообще… и что это был… я? И… как? Как это называется, Сэс? Черт… Что же ты все-таки со мной делаешь? — Сайлас накрыл лицо ладонью и повел ей вниз ото лба к подбородку, постепенно возвращая себе обзор. — Не жалею, — Себастьян улыбнулся снова и поймал руку Сайласа, на миг касаясь пальцев губами, а потом укладывая ее себе на щеку. — Признаем, я даже частично это спланировал. Есть и объективные резоны встречаться с тобой в закрытом пространстве, но я же снял коттедж не на пару часов… Сразу хотел, чтобы ты мог остаться. И у нас есть целых две спальни, лучше пойдем в одну из них. На полу жестко, а от ковра будет раздражение. Себастьян только теперь, когда опасность миновала, до конца понял, что именно сделал Сайлас. Себастьяна с самого начала пугала мимолетность его увлечения, убежденность, что Сайлас хочет просто переспать с ним и поставить себе очередную галочку, но в этот вечер Себастьян был согласен и на это, лишь бы… прикоснуться к звезде. Не рок-звезде, но мерцающей среди многих огней единственной, которую он выбрал сам. Глупо и странно — после всего, что они наговорили друг другу, после истории с Кларой, после того разочарования, которое настигло Себастьяна после концерта — Себастьян хотел верить Сайласу, которого видел и чувствовал сейчас, который вдруг обещал: правда там, где Себастьян хотел ее искать. — Пойдем, — сразу согласился Сайлас, гладя Себастьяна по щеке, но не двигаясь с места. — Я бы хотел остаться на все выходные, Сэс. Мне важно, чтобы ты знал об этом. Как и о том, что я никогда и ни с кем не оставался по своей воле, — Сай чуть вздохнул. — Но… с меня будет билет и ключ от моей квартиры в Берлине, — Сайлас решил это прямо сейчас. — В пентхаус отдельный вход и лифт, никто не узнает и не сможет задеть тебя. А еще у нас будет вся ночь. И целое завтра, до восьми вечера, чтоб Донни не очень сильно на меня орал. Тем более трезвым я ему не смогу в тон ответить. Донни — это мой ассистент, если что, ничего личного. Только я… придурок и не взял смазку. Не верил, что… ты согласишься на… такого… Как я. Сайлас не горевал, скорее проникался тем, что… Сэс оказывается, планируя этот вечер, сразу хотел, чтобы он остался. Как и положено ангелам, он превращал секс в таинство и что-то с глубинным смыслом. Пока Сайлас не стал звездой его упрекали именно в этом — в поисках глубинного смысла. Только… получив популярность, он больше его не искал. Разве только в глубине души — той частью, которая… пела. Больше никто не смеялся… Но только Себастьян… — Ты превращаешь мои песни в реальность, а я думал… это просто сказка, недостижимая мечта. Отец не распнет тебя за желание посетить концерт того, кто похерил твой брак? — Он не распинает, только корит. И всегда есть повод, концертом меньше, концертом больше… Сайлас не спешил подняться, и Себастьян взял это на себя, пока вставая на колени рядом с ним и подавая руку. — Твои песни… я всегда думал, что это… Сейчас будет по-ангельски: голос души. Потому так поразился тому, что увидел в гримерке в первый раз. А потом ты только подтверждал, что я слышу не то и не так… Хм… а смазка это, видимо, важная часть процесса? Себастьян теперь вспомнил и о другой важной части: презервативе. При богатой личной жизни Сайласа это действительно имело значение, но об этом заговаривать не хотелось. Это не могло не оскорбить. — Ты прав, мой ангел, просто… кто же выворачивает душу перед теми, кто пришел посмотреть представление в гримерке? Им же не всерьез интересно, как я смываю грим. Так что… Этого не будет. Я всегда стремлюсь быть таким, каким меня хотят видеть. Просто ты один аномально хотел увидеть просто… меня? Сайлас вложил ладонь в руку Себастьяна, они поднялись и теперь шли в спальню, так и держась за руки. — А смазка бы очень пригодилась, да. Причем нам обоим… Но мне же и без нее зашло. Когда ты во мне — это нечто, — выдохнул Сайлас жарким шепотом Себастьяну в ухо, снова привставая на мыски. — Может так даже лучше вышло, — Сай мазнул улыбкой по шее Себастьяна, — Теперь фантомный ты будешь у меня внутри, наверное, целые сутки. Лучше бы дольше… Себастьян повернулся к нему, глядя недоуменно, пытаясь из саркастичной фразы понять что-то о процессе. Щеки его вдруг покраснели. До того, как все случилось, Себастьян старался не думать о технической стороне вопроса, но теперь… Он не был бы против поменяться с Сайласом местами, это было даже логично, хотя смущало и очень, и получается одна лишь смазка изменила все? — Я… должен об этом почитать, — выпалил Себастьян, отпуская руку Сайласа. Он вернулся к дивану, где осталось вино и их вещи. Суетливо выключил телевизор, а потом подобрал свой телефон и вернулся к Сайласу. Смущение все еще не отпускало, и Себастьян не мог понять, о чем сказать важнее. — Ты… поэтому… — Себастьян на миг зажмурился, а потом выдохнул резко: — Это очень больно, да? — Не нужно так волноваться, мой ангел… По крайней мере, не об этом. И обещай ничего не читать, мне так больше нравится. Честно. И… вовсе не поэтому. Я же тебе сразу сказал «возьми меня». Так что… Я именно этого… хотел. Просто отсутствие смазки не оставило нам вариантов, — Сайлас улыбнулся, ведя языком по нижней губе. Они все же дошли до спальни, небольшой и ужасно уютной. Сайлас откинул покрывало и оперся на постель коленом, ловя руку Себастьяна: — Иди сюда и думай только обо мне, — попросил он, — помни, такой оргазм не сымитировать, — Сайлас уже притягивал Себастьяна за затылок, намереваясь уронить его на себя. Себастьян уступил легко, но не дал себе придавить Сайласа, оперся на локти. — Именно о тебе я и думаю. И ты — ужасный инструктор, поэтому мне нужна теория. Боюсь, даже если ты решишь меня обучать… я не смогу сосредоточиться, а самообучение моя сильная сторона. — Ну я вообще… ужасный, — согласился Сай, — Сэс… Не надо. Я прошу. Это не то место, где стоит заниматься самообучением, слово-то какое выбрал. Само придет. Просто будь со мной, — это Сайлас выдал уже шепотом Себастьяну в губы, чуть касаясь их. — Вот ты и начал дурно влиять на меня, — улыбнулся Себастьян, в подтверждение касаясь языком губ Сайласа — поцелуи он освоил уже хорошо. Вроде бы секс был только что, Сайлас даже о том помнил, причем прекрасно, но это никак не отменяло восходящего желания. — Это называется… взаимовлияние? Я буду учить тебя плохому, а ты меня — хорошему. «И я обещаю учиться,» — промолчал Сайлас, хотя и правда… был готов. Для своего ангела, который теперь дышал над ним, невольно касаясь членом члена. И, кажется, стояк приходил к ним одновременно. Сайлас сполз ладонями со спины Себастьяна ниже, одной на поясницу, другой за пояс брюк, прямо на задницу. Себастьян и до ремарки про смазку не рассчитывал на повторение так скоро, но теперь был убежден — не стоит. Но чувствовать руки Сайласа ему нравилось, как и целовать его, и Себастьян позволил себе некоторое время утопать в этом. А потом, чуть оттолкнувшись от кровати, теперь опираясь и на колени, и на ладони, он со всей серьезностью напомнил: — У нас все еще нет смазки. — По-хуй… — Сайлас с трудом заставил себя говорить, его языку очевидно не нравилось собирать звуки в слова, зато очень нравилось шариться во рту Себастьяна и бродить по его телу, то и дело приподнимаясь и своевольничая, наблюдая, как Себастьян прикрывает глаза, и слушая его дыхание. — Не заставляй меня жалеть, что вообще упомянул о ней. Достаточно и естественной. Возьми меня. Я этого хочу. И… ты хочешь меня тоже. Не отказывай нам… обоим, — Сайлас раздвинул ноги, приглашая, с ума сходя от того как это — быть под Себастьяном. — Не по-хуй, — Себастьян произнес слово с заметным усилием, но все же довольно уверенно и повторяя интонацию Сайласа. — И либо мы сделаем это по-другому, либо… — Себастьян смутился, но продолжил: — тоже по-другому — поменяемся. Ну раз: похуй. — Я понял… Только губы и руки, — Сайлас обвил Себастьяна за шею сначала все-таки роняя на себя, а потом переворачиваясь с ним на бок. — Тебе невозможно возражать, мой ангел. — Это закономерно, как ангел я должен владеть божественной силой, в том числе убеждения. Хотя на тебя она как-то странно действует. Себастьян сам потянулся к Сайласу, целуя первым, потихоньку обретая уверенность и смелея, он потянул с плеч рубашку Сайласа. Сайлас легко выпал из нее, попутно стягивая с бедер Себастьяна брюки: — Хочу чувствовать тебя, — признался Сайлас, подставляя Себастьяну изгиб шеи под поцелуй. Его снова вело, причем непозволительно и нестерпимо, он плавился под ладонями Себастьяна, оставался под его взглядом совершенно обнаженным, хотя такого с другими не любил. — А я тебя, — отозвался Себастьян хрипло, целуя и шею, и плечо, расходясь и спускаясь к груди. Ему нравился чуть солоноватый вкус и запах Сайласа, хотя не так давно Себастьян не смог бы представить себе, чтобы чужое тело так манило, а все действия рождались так легко. Себастьян изучал тело Сайласа, запоминал его, без всякой теории и подсказок находя то, что нравилось им обоим. Сайлас пропал где-то на третьей минуте. Он стремительно терялся в ощущениях, очень плохо понимая, что делает сам — делает ли вообще? Каждый жест, каждое движение Себастьяна накрывало и размазывало, чаровало — Сайлас терял дыхание, когда тот и этот свет менялись местами. Себастьян вдруг забирал волю. Сайлас и моргнуть не успел, а уже оказался во власти… Пора было пугаться, но он лишь притягивал Себастьяна ближе, уже плохо понимая, как держать слово. Рук и губ было так мало, когда внутри все сводило от желания. Себастьян спускался все ниже, и очевидным продолжением было коснуться напряженного члена Сайласа не только рукой, но и губами. Себастьян не нашел в себе неприятия, но решиться сразу не смог — поднял голову и посмотрел на Сайласа, спрашивая вдруг: — Получается? Себастьян знал ответ, но ему хотелось услышать сейчас голос Сайласа. — Бог мой, — Сайлас не заметил, как повысил Себастьяна, — да, — простонал он, точно зная, нужно остановить. Ангел определенно был выше этого, но… Богу не возражали? И нелепое «ты не должен» застряло в горле, прорываясь очередным стоном. Сайлас точно знал: все должно быть наоборот, хотя вот об этом вообще не думал. И он очень надеялся, что Сэс не думал тоже — просто делал только то, что хочет. Себастьян коротко усмехнулся и снова поймал губами сосок Сайласа, так давая себе еще времени на решение, когда Сайлас выгнулся в струну: очевидно, зная, как важно в обучении грамотное поощрение. Себастьян во всяком случае воспринимал его реакции так, и сомневался все меньше. Ладони его двигались все увереннее, оглаживая выпирающие кости таза, спускаясь к члену и внутренней стороне бедра, уже разводя ноги Сайласа, когда поцелуи теперь кружили вокруг пупка. Сайлас снова застонал, и Себастьян не стал затягивать дальше: его язык прошелся по спинке члена, и собственная смелость добавила в эйфорию: Себастьян повторил, а после облизал блестящую от смазки головку. Познания Себастьяна о минете ограничивались рассказами однокурсников в спортивной раздевалке, но Себастьян смело выбросил из головы все неприятные подробности и пошлые комментарии, ведь Сайласа не делал ничего, о чем парни так некрасиво ржали. Сайлас вообще ничего не делал, только — летел и таял, плохо соображая, что происходит. Зато он чувствовал на разрыв, стонал и выгибался, запрокинув руки назад, вцепляясь в спинку постели, разводя чуть дрожащие колени. Сайлас не любил минет. Это было странно, но правда, он о том мог бы даже поспорить. Ему не нравилось это чувство — когда кто-то владел его удовольствием. Оно же не позволяло расслабиться. Он не расслаблялся и сейчас, напряжение и возбуждение лишь восходило — стремительно и шквально, но ему нравилось ужасно. Так же как хотелось все сильнее. Внутри уже было так горячо, что… Никакая смазка была не нужна — никаких жертв собой лишь голое, неприкрытое желание. — Сэс, иди в меня, — выдохнул Сайлас, задыхаясь и все же потянул к Себастьяну руки, теперь, возможно, слишком сильно сжимая его плечи. — Хочу и умру, если ты откажешь, — пообещал Сайлас. — Тебя во мне, твою ладонь на члене, твой язык у меня во рту. С точки зрения Сайласа этот инструктаж уже превзошел все его силы и умения. Он хотел так, что ни о какой боли не могло быть и речи — плохо было без Себастьяна. — Мне больно… без тебя… — Простонал Сайлас. Себастьян послушался. Отчасти потому, что эта инструкция понравилась ему больше того, что он мог представить во время минета, отчасти — просто доверяя Сайласу, отчасти — желая его. Недавние ощущения, когда Себастьян был внутри, были все же слишком хороши. Он вытянулся над Сайласом, целуя его, уже лаская его член рукой, и упираясь на входе. Себастьян понял, что вот эта часть может и не выйти, но даже предвкушение того стоило. Сайлас не хотел думать, он действовал интуитивно, впервые оказываясь перед кем-то таким вот… открытым. Он сполз с подушки ниже, приподнимая бедра, разводя колени, готовясь потом обхватить Себастьяна ногами — захватить его. Словно… Это было не только про то, что Себастьян брал, но про то, как Сайлас в прямом смысле забирал его себе. И не стоило полагаться на случай. Сайлас не мешал Себастьяну ни в чем, но поймал ладонью его член, упирающийся в адски горячий и ждущий вход, размазывая естественную смазку, и обхватил у основания ствола, направляя и давая упор, поразительно не сомневаясь — сопротивления не последует. — Давай, — попросил Сайлас и никакое «нет» вот сейчас ему не подходило. Себастьян закусил губу и качнулся вперед, инстинктивно подхватывая Сайласа под поясницу и притягивая к себе тоже, а после вскрикивая от удовольствия. В первый раз все было внезапно, Себастьян едва уловил, как это случилось — теперь он мог проживать этот момент и каждый миллиметр, на который Сайлас становился его. Сайлас еще выгнулся, обхватывая ногами, углубляя проникновение, и новый вскрик Себастьяна сменился протяжным стоном. — Да, — простонал Сайлас, вчувствуясь в то, как это… — Сэс, — позвал он потому, что… такое и так можно было одному лишь Себастьяну. Может, дело было в том, что Себастьян был охуительно талантливый ученик, а может в том, что все внутри и правда оказалось совершенно готово — откликалось и реагировало, звало и затягивало. Сайлас нарушал данное слово, но… он ведь нарушал его честно и прямо, а значит… Не считалось? Они просто передоговорились в процессе… Они… взаимно изменили правила. Сайлас всегда плевать хотел на все правила, но ему было не все равно до Себастьяна. К счастью, тому, кажется, нравилось все. По крайней мере, его требовательные уверенные руки и жадное движение вперед, обещало именно это. Себастьян очень бы хотел подумать, особенно — как быть бережным, но его сорвало почти мгновенно, а Сайлас отзывался так, что заготовленный вопрос о боли так и не прозвучал. Зато Себастьян целовал, жадно глотая воздух в промежутках, нетерпеливо сжимая задницу Сайласа и его член.        Сайлас дошел первым, что усилило все ощущения у Себастьяна, но Сай о том не думал. Только о самом Себастьяне — о том, как он невероятно хорош, когда волосы растрепаны и падают на лицо, когда пальцы сжимают бедра до легкой боли, когда его рот приоткрыт, а ресницы чуть дрожат от напряжения. «О… Боже…» — Из материй дьявольских Сайлас вдруг сам того не желая окончательно перешел на божественные. Но вскрикнул он не о Боге: — Сэс, — и руки сами собой вцепились в плечи — нельзя было отпустить. Никогда. Но Себастьян и не отпускал, он вжимал в себя, пока его тоже накрывало удовольствием. Сайлас чувствовал его и не хотел перестать — только наполниться Себастьяном под завязку и умереть, крича под ним. Вся жизнь не стоила этого… Точно. Ее всю было можно отдать за этот вечер. Без правил, без ограничений, без разницы между ними, без какого-либо смысла, кроме Себастьяна внутри. Себастьян обнимал, едва помня себя, зато так поразительно полностью ощущая Сайласа. Не только его вокруг члена, но руки, дыхание, солоноватый вкус пота, который Себастьян слизнул с его плеча. Было действительно нечеловечески хорошо, так как не бывало, наверное. — Сай-лас, — прошептал Себастьян, как будто признание.       Дальше безумие продолжалось. Себастьян засыпал, а Сайлас его обнимал, превращаясь в часть его кокона, срастаясь с ним, баюкая его — как… никогда в жизни Сайласа еще не бывало, но с Себастьяном оказалось просто и естественно, нужно, как воздух. Сайлас сперва понял, что вот-вот уснет сам, слушая ровное мягкое дыхание. Ему хотелось уснуть рядом с Себастьяном и проснуться с ним — бесспорно, но Сай усилием поднялся, чтобы написать Донни: искать его не нужно. Чтобы вернуться к Себастьяну и позволить расслаблению захватить. Оно было абсолютным и шалым, оно сквозило в каждой клеточке тела и забирало. Сайлас дышал Себастьяну в затылок и звал его в свои сны — чтобы засыпать было не жалко. И Себастьян… пришел.