Моя путеводная

— Сэс… — позвал Сайлас тихо, — Скажи, что тебе не нужно улетать сейчас. И я провожу тебя завтра утром, даже не так… я проснусь спозаранок и улечу с тобой. А в Гамбург вылечу прямо из Франкфурта. Сайласу плевать было на объяснения с менеджером. Он так хотел и все. Если только Себастьян хотел того же. — Я освободил среду, — пробормотал Себастьян, думать сейчас ему не понравилось. Он уткнулся в Сайласа. — И, возможно, я никогда больше не смогу шевелиться, — добавил он. — Сможешь, — Сайлас улыбнулся Себастьяну в волосы, — но… сейчас и не надо. И думать не нужно, раз впереди вся среда. Только чуть-чуть приподнимись, я достану нам одеяло… Но… ты, наверное, хочешь пить. Принести? — даже во сне Сайласу такого никогда не снилось. Себастьян приподнял голову и посмотрел на Сайласа, потом хмыкнул. — Я тебе ничего такого не приносил. Но, наверное, да. Или нет — не уходи, — Себастьян обхватил Сайласа за плечи. — Я не уйду, — пообещал Сайлас, чувствуя, что… Пусть это вроде бы вовсе не он пережил большой стресс, но… Его тоже распластывало по постели и… Не то чтобы не хотелось или немоглось встать, но невозможно было разжать рук вокруг Себстьяна. — Я буду с тобой. А ты… устал много больше, чем я. Но теперь, не надеюсь, а гарантирую: твои сны станут лучше. Самыми сладкими. Себастьян только кивнул, снова утыкаясь в Сайласа. Его снова, как и в выходные, не смущала ни влажность, не липкость, ни запах, и уснуть хотелось довольно сильно. — Сайлас, ты отскакал целый концерт, — напомнил он. — Ты не мог устать меньше, чем я. Я лежал и не двигался. — Ну… во-первых, ты не закидывался экстази и не запивал их алкоголем, во-вторых… Это был мой не первый концерт, но твой первый раз. А в-третьих… Это тебя штормит от нового и неизведанного, и ты… вовсе не просто лежал. О нет… — Сайлас усмехнулся Себастьяну в шею, повел языком, слизывая мурашки. — Вообще-то… Это ты решал все, а я… звучал тебе в такт. Но… Мне безумно понравилось, хотя ты… просто бешеный Ангел. Бесстрашный, решительный и рьяный. Но… твои пальцы, когда они сжимаются на моих бедрах или в волосах — это нечто. Ты — мой афродизиак… «Мой идеал и мое мирило»… Черт… «Ты — все,» — понял Сайлас и впору было уже очень беспокоиться, но… он, кажется, просто… Не мог. Впечатлений оказалось через край, как и осознаваний. Сайлас выдохнул: — Две секунды, я разденусь, — быстро и окончательно сбросил джинсы, натянул на Себастьяна одеяло, сам вытарчивая из-под него, но укладывая ногу поверх. — Засыпай. Нам рано не вставать. Сайлас потерся носом между лопаток Себастьяна. И… нашел это ужасно увлекательным. Он целовал скрытые крылья своего ангела, то очень нежно, то с языком, то чуть прикусывая кожу, увлекаясь реакциями, что не позволяли остановиться. — Я уж подумал — тебя осенило песней, и ты побежишь ее записывать, — Себастьян тихо засмеялся, а потом выдохнул расслабленно, от поцелуев Сайласа по спине бежали приятные волны, и поразительно не было мурашек. — Я вообще думал, что ты нежный и ранимый поэт… Кажется, я уже говорил? Сай… — Себастьян не застонал, но вздохнул прочувствованно и громко. — Остановиться? — Сай спрашивал вполне серьезно, хотя останавливаться совсем не хотел. — Сэс… ранимого поэта они бы сожрали в первый год и выплюнули косточки, так что… я бестия. С ними. С тобой тоже, но… ручная? — Сайлас фыркнул, снова целуя в лопатку, снова чуть-чуть кусая. — Только не смей никому говорить. Этого им знать нельзя, как и того, что… Ты сверху, даже когда снизу. А тем более о том, что… Мне все нравится. Мы не можем похерить мой годами создаваемый имидж. Я… уникальная, бессердечная тварь с душой поэта. И пусть никому… Кроме тебя, не будет ходу на эту развилку, — Сай снова укусил, тут же зализал укус, чувствуя, как Себастьян подается к нему задницей. — Нет, останавливаться не надо, — отозвался Себастьян, — мне очень нравится. И часть про бестию тоже. Даже твой имидж. Хотя мне кажется, сейчас ты нечестно выбиваешь из меня всю эту информацию. — Ничуть… Это как раз не расчет, а шикарный побочный эффект, когда меня таращит от твоих лопаток. Такие острые… крылья вот вот прорежутся. Мне… Нравится тебя целовать. Как понравится, если ты заснешь под этими поцелуями. «Только не исчезай,» — эта мысль была отчетлива, но почти не больна. Сайлас расслаблялся сам, в каждом новом поцелуе находя новый вздох и новый шаг. Ласка не ради продолжения… Не прелюдия даже, а просто… То была не нежность, но что-то очень похожее на нее. Это могло существовать только рядом с Себастьяном, и Сайлас длил очередное чудо, сам потихоньку уплывая в сон. Себастьян в ответ снова шумно вздохнул, чуть выгибаясь навстречу Сайласу, это был, наверное странный способ баюкать, но Себастьяну он нравился. — Ты мой серенький волчок, вначале кусает, а потому куда-то там утаскивает. Я согласен, — Себастьян улыбнулся. Сайлас тихонько рассмеялся ему в загривок. — Ужасно ты всегда точный. Но сейчас… Я утаскиваю тебя в сновидное царство… Такой… вместо Морфея. Может быть даже… лучше? — Сайлас оставил на коже Себастьяна очередной поцелуй-укус. Совсем не сильный — на утро не осталось бы и следа. Но сейчас они были, и каждый имел значение. Себастьян подумал было порассуждать о греческих богах, но потом просто согласился: — Лучше. Лучше всех. И Сайлас, конечно, растекся. Он, блядь, таял и во в рту, и в руках, и вообще… Таял. Присваивая Себастьяна каждым укусом — млел сам. Даже засыпал. Но целовал и целовал эту спину с восхитительным разлетом лопаток, пока дыхание Себастьяна не выровнялось и не позвало за собой. Сайлас не выбирал идти «за», но уже шел — мазнул по позвоночнику Себастьяна языком, носом, а после ресницами, перед тем как окончательно провалиться в сон.

***

Себастьян впервые за очень долгое время проснулся без будильника, если, конечно, не считать прошлого утра рядом с Сайласом. У Себастьяна всегда были дела и планы, отец даже прогулку ради прогулки не понимал, и Себастьян ставил цели. Одну за одной, иногда сразу несколько. Но сейчас он просто проснулся, просто повернулся к Сайласу, просто поцеловал его в скулу. Он не хотел разбудить, не хотел и вставать, чтобы узнать, сколько времени, не то что — проверить какие-нибудь сводки или письма. Но все же долго просто лежать тоже не получилось — Себастьян завозился, чтобы подняться. Сайлас проснулся мгновенно, сгребая Себастьяна в охапку и выдыхая непреклонное: — Нет. Не смей уходить, когда ты… Мое доброе утро, — сонно пробормотал он. — Ну, может я был бы добрее после завтрака и кофе? — улыбнулся Себастьян. — Чище после душа. Желаннее с водичкой, которая тебе нужна после вчерашнего? — Твоя чистота не зависит от душа, цвета волос и прочих внешних мелочей, — возразил Сайлас, — но пить — это хорошо, а вот не кормить ангела — плохо. Только у меня в холодильнике почти ничего нет, — Сайлас прозвучал покаянно. — Хочешь что-нибудь закажем? — Можно, но тебе в любом случае придется меня отпустить, перемещение воды не входит в мои ангельские силы. А так я смогу исследовать твой холодильник, может быть, найти то, что ты мне приготовишь… Трюфелей, конечно, нет? — усмехнулся Себастьян, перебирая волосы Сайласа. — Если только счесть за трюфель меня? Я даже могу пахнуть землей, — Сайлас подставлялся под ладонь Себастьяна нагло и неприкрыто, а еще любовался им. Сайлас никогда бы не поверил, что… ангел может все же выбрать его. Не на ночь, хотя Ангелы, конечно никого не выбирали на одну ночь, но… Вот даже на это утро. — Мне кажется, ты просто не все знаешь о своих способностях, мой ангел. Я смотрю на тебя… И пить уже не хочется. «Хочется целоваться…» — Сайлас закусил губу. — А мне кажется, тебе никогда ничего земного не хочется, если ты увлечен. Но это не повод не пить и не есть, к тому же я вернусь быстро, если не заблужусь, конечно. — Возвращайся скорее, — Сайлас сам не знал, что способен не то, что говорить такое — так думать. Так ждать. Так… растекаться. Он перевернулся на живот, опираясь на локти, скидывая одеяло: бесстыдно, но вовсе не безразлично, выставляя под взгляд Себастьяна задницу. Себастьян наклонился к нему и невесомо коснулся его виска губами, прежде чем встать, только после понимая, что не одет. Себастьян поискал глазами, чем прикрыться, и дернул к себе покрывало, которое сбилось в ногах постели, уже на ходу заворачиваясь в него, стараясь не показать смущения и действовать без лишней суеты. В пентхаусе и правда можно было заблудиться, но Себастьян примерно представлял себе устройство огромных квартир и без труда нашел кухню. Обнаружил в холодильнике одинокую банку пива, а в шкафчике минералку. Наверное, скорости ради, стоило отнести просто бутылку, но Себастьян нашел и стакан, и лед. Вздохнул над явно испортившейся едой, после отправляя ее в мусорку, зато прибавил на свой поднос пачку крекеров. — У тебя есть кофемашина, но нет кофе, — сообщил он Сайласу, входя в спальню с подносом. — Как так? Себастьян управлялся с ним вполне ловко, сказывались его спортивные успехи в фехтовании. — Черт! Я херово подготовился… — Сайлас тряхнул головой. — Но это потому, что со мной такое впервые. Так же как… Кажется, я, наконец, умер, но почему-то попал в рай, где самый прекрасный из всех ангелов, в чудесной королевско-синей тоге от чего-то приносит завтрак мне, а не наоборот. Скажи… что ты — это не сон, — Сайлас дождался, когда Себастьян поставит поднос и поймал его за запястье. — В следующий раз я куплю кофе, овощи, тосты, яйца и… все что ты еще захочешь. В этот момент активизировался вовсе не голод, но стояк и мысли. И они… Упорно соперничали друг с другом. Но… Сайлас отложил стояк — Себастьяна точно стоило сначала покормить. — Завтраком я бы это не назвал, или ты о моей бессмертной душе? Себастьян присел на кровать и потянулся, чтобы коснуться щеки Сайласа. — Для меня это тоже, как сон, я вообще-то должен быть в банке, много думать в очень большом и неуютном кабинете. И, между прочим, радоваться — большинство моих сверстников с таким образованием торчат в опен-спейсах… Кстати, о них, сверстниках, не опен-спейсах, они должны питаться в модных кофейнях супер-натуральными сэндвичами. Добудешь мне такой? — Да, — Сайлас нашел свободной рукой мобильник, — Два. Даже десять. Тем более… Знаешь, не так давно я решил, что не буду жрать твою бессмертную душу. Она мне слишком нравится. Кроме того, что ты… самый красивый банкир в мире. Если хочешь я принесу тебе все свои сбережения?        «И себя заодно». — А твой банк… В этот момент Сайлас показал Себастьяну картинки с сэндвичами: — Который? — отвлекся он от своей мысли. — С курицей, — Себастьян сам ткнул в нужную картинку, после спрашивая: — А тебе? — Мне? — Сайласа обычно не спрашивали. Элиас и Донни просто приносили что-то и требовали поесть. Сайлас иногда соглашался, иногда отказывался. — Не знаю, — ошарашенно ответил он, хотелось или ничего или сразу… — с салями, с рыбой, с колбаской, с дор блю? Ты первый, кто спрашивает, какой я хочу. Можешь… Просто выбрать для меня, будет быстрее. — Но я могу не угадать, — возразил Себастьян, — а можно взять все, попробуешь от каждого. Еще у них наверняка есть десерты… И кофе. Себастьян уже вполне уверенно скользил пальцем по экрану смартфона, добавив все перечисленные Сайласом сэндвичи и кофе для себя, он открыл ему десерты. — Демоны должны любить сладости, — твердо постановил он. — Нет, — Сайлас улыбнулся, — я люблю острое, соленое, кислое, мятное… и тебя. — Сайлас не заметил, как просто сказал это. — Так что десерт, я уже выбрал, Сэс. Но ты наверняка любишь… булочки? В голове теперь вертелось «можно взять все». Себастьян и не знал, как прав. В том и был неизменный принцип Сайласа. Он однажды, года два назад, его придумал. Он брал от жизни все, как брал их всех. Богатеньких деток тех, кто… Сайлас моргнул. Это были самые неподходящие моменту мысли. Им следовало убраться подальше, а не пачкать все вокруг. Прошлое было… в прошлом? Ну… Почти что… Должно было быть, но почему-то… им отдавал не вчерашний просто потрясный концерт, но все время после него, пока Сайлас не свалил. И пока Сэс глядел сейчас на Сайласа, прошлое дышало в спину, а волосы на загривке вставали дыбом. Себастьян заметил его напряжение и спросил: — Вспомнил неприятное? Я много чего люблю, и булочки тоже, но сейчас не хочу. Если ты не хочешь, например, вот это невероятное красивое нечто, то какой кофе тебе взять или не кофе? Только помни, мы в раю не пьем с утра пиво. Хотя оно у нас есть. Себастьян поразительно легко использовал это «мы» и «у нас» рядом с Сайласом, только вот в глэмпинге это было приглашением для Сайласа, а теперь — вторжением в его дом, и Себастьян уточнил: — Ничего, что я так говорю? — Ни-че-го? — повторил Сайлас почти возмущенно. — Это не «ничего», Сэс, это… Просто прекрасно! Даже не вздумай перестать! И мы возьмем невероятно красивое… Оно, очевидно, тебе нравится, а значит можно будет… покусать от него вместе. И если не пиво, не водку и не джин, то… молочный коктейль, — Сайлас проглотил смешинку. — Или лимонад с бузиной. Ужасно забавно да? Хотя… нам нужно… серьезно поговорить. Блядь, я что правда это сказал? Да я заболел! — Сайлас немного ужаснулся, но остановиться не смог. Вчера они начали, но не закончили. А… Сайлас даже точно не знал, сколько у них времени. Себастьян прикрыл глаза: — Ты за одну фразу порадовал меня, насмешил и напугал. Что ты за человек? Завершай заказ, и давай свой разговор, — Себастьян вздохнул, глядя теперь печально. Он не представлял себе, о каком серьезном сейчас Сайлас, но уже тревожился. Между ними лежало немало препятствий — любое могло стать краеугольным камнем.