Яд для Королей

Глава 17  — Это уже не смешно. Где мой корсет и оружие? — холодно спросила Сенджу, обведя трёх сокомандников своим острым взглядом. В полутьме шатра суровым ликвидаторам вдруг стало неуютно. Тяжёлый, серый рассвет Мёртвого сектора едва пробивался сквозь плотный брезент, но ее горящие глаза было сложно не заметить.  Рисалия сидела на краю кушетки и  требовала вернуть ей контроль над собственным иммуществом.  Какаши, опустился на походный стул рядом и лишь приглушённо хмыкнул. Тяжелый взгляд Шисуи, который встал у входа, тоже не предвещал ничего хорошего. Вся их сплочённая команда АНБУ, ещё вчера хохотавшая над идиотским арестом, сейчас блокировала все.  — Ты никуда больше не пойдёшь, Рисалия, — отчеканил Итачи, подойдя и глядя на неё в упор. — Игры в независимость и скрытые контракты закончились прямо на взлётной полосе, если ты не помнишь. Когда я забрал тебя себе на глазах у всех синдикатов. — Ты шутишь? — её низкий, чуть хриплый голос сорвался на опасный вызов. — Вовсе нет, — Итачи медленно опустился перед ней на одно колено, полностью сокращая дистанцию, и взял её за руку. Его сильные пальцы сжались на её запястье.  — Пульс повышен, боль в позвоночнике ещё есть. Ты не готова к серьёзной миссии. Тем более к штурму. Рисалия попыталась дёрнуться, чтобы вырвать руку и вернуть себе прежнюю автономность. Но Итачи даже не шелохнулся, полностью подавляя её своей тяжёлой, мужской аурой.  — Я знаю, что ты привыкла умирать и воскресать на поле, доводя меня до исступления, — продолжал он. — Но сейчас не тот случай. Теперь ты не просто часть гвардии Конохи. Ты — женщина, ради которой я встал против босса мафии. Своего Лидера. Женщина, ради которой мы с братом за час вырезали целый клан Инузука и стёрли их имя из истории города. И я вскрою горло любому, кто встанет на твоём пути, будь то Саске, Кушина или сам Орочимару. И сейчас ты остаёшься под капельницей. Медики уже здесь. Твое тело будет лежать неподвижно столько, сколько потребуется. Сенджу молчала. Перед ней стоял не влюблённый мальчик, не ведомый стажёр и не уставной исполнитель Башни. Перед ней был безжалостный, созревший хищник Синдиката. Он ставил её перед фактом своей карающей, абсолютной защиты.  — Я прилетела сюда не для этого. Не для капельницы, — наперерез его прессингу ответила Рисалия, переводя взгляд с Итачи на остальных парней. — И вчера доказала, что могу за себя постоять. И защитить своего командира. Какаши, ты отстраняешь меня? После слов, что не дашь упасть с обрыва? Я должна прятаться в палатке? — Мы с Какаши, Шисуи и Генмой зачистим эти бункеры сами, — Итачи медленно отпустил её запястье, но лишь для того, чтобы переплести свои пальцы с её, блокируя её контроль. — А ты вернёшься в строй тогда, когда Я позволю тебе встать с этой кушетки. Вопросы есть, Сенджу? — С обрыва я тебе упасть не дам, Сенджу, — наконец ответил Какаши — Но прямо сейчас ты путаешь стойкость с суицидальным упрямством. Вчера в каньонах ты сработала как идеальное зеркало — чисто, синхронно, на рефлексах. Генма действительно вырастил из тебя Первый клинок Конохи. Но как твой командир, я оцениваю баллистический ресурс отряда. Твои штыри держат кости, но химия стимулятора выгорела. Если я выпущу тебя в эти бункеры, я получу напарника, который будет отвлекаться на спазм. А мне там нужен боевой ствол, а не мишень для Орочимару. Хатаке подошел к ее кушетке и сверху вниз посмотрел на их переплетённые с Итачи пальцы. — Он прав, — жёстко отрезал Какаши, и в его голосе проступил металл Башни. — Игры кончились. Гвардия Конохи идёт на штурм в составе трёх ликвидаторов. Твой приказ на сегодня — зафиксировать корпус и принять капельницу. Это не обсуждение, Сенджу. Это распоряжение твоего командира. Лежи ровно. Сенджу встала. Её взгляд резко изменился. Она вернула себе всё: самообладание и границы, отнимая свою руку у Итачи. Тёмный, собственнический ультиматум Учихи и весомый, непреклонный приказ в голосе Хатаке разбились о её внезапное спокойствие. Перед ними действительно стоял Первый клинок Хокаге, который умел выстраивать барьеры быстрее любого ведомственного терминала. — Принято. Она вышла и сама позвала медиков. Трое лучших мужчин спецсектора остались стоять посреди шатра, и в тишине Мёртвого сектора было слышно только, как снаружи, повинуясь её короткому, чёткому приказу, гвардейские врачи катят к её кушетке стойку с растворами.  Через полчаса, когда капельница закончилась, Сенджу вышла из палатки. Итачи собрался пойти за ней, но она так рванула ткань полога, что ударила его по лицу. Слов не потребовалось. Видеть она его не хочет. Вернулась она довольно быстро. Со штурмовой винтовкой. От Генмы. — Если вы не вернёте мне моё оружие и корсет, я буду стрелять из этого. Оставлять офицера без ничего в лагере, полном биомутантов — просто верх гениальности. Браво, Гвардия Хокаге, — сказала Рисалия. На её лице не было и следа недавней паники, только холодная, убойная уверенность. — Неудивительно, что Нара уделывает вас по всем фронтам Башни. Сравнение со стратегом Шикамару их глубоко задело, ударив по эго и профессиональной гордости. Сенджу вернула им удар с тройной силой. Итачи сорвался. Рваным движением он вышел из палатки, швырнув плотную брезентовую штору в сторону. Оказавшись на улице, он резко остановился и высоко поднял голову к серому небу. Итачи до белых пятен в глазах потёр глаза и переносицу.  Внутри всё кипело от ярости и страха за нее. Упрёк Рисалии, её холодный автомат Генмы наперевес и этот плевок в лицо про Нара жгли сильнее, чем сквозное ранение. Какаши и Шисуи подошли следом. Полог палатки за их спинами тяжело замер, оставляя Сенджу наедине с её суверенитетом. — Итачи, прекрати ломать пальцы, — спокойно осадил командир Учиху. — Твоя карающая защита сейчас выглядит как паника стажёра. Ты зажал её, выкатил ультиматум, а в итоге получил штурмовую винтовку наизготовку и удар брезентом по лицу. Мы не можем уйти в бункеры Данзо, оставив её здесь в таком состоянии. Учиха медленно опустил руку от переносицы. Он повернулся к напарникам всем корпусом и его челюсть сжалась. — Ты хотел запереть Первый клинок под замок, но она скорее пустит нам пулю в лоб из автомата Генмы, чем позволит решать, когда ей вставать с кушетки. И насчёт Нара она ведь попала в самую точку — без тени привычного шутовства произнёс Шисуи.  — Дело не в Нара, Шисуи, — со скрытым надрывом произнёс Какаши, поворачиваясь к нему профилем. — И даже не в уязвлённом эго. Итачи сходит с ума, потому что он первый из нас, кто перешагнул черту и открыто заявил права на её губы. Он встал против Минато. Но сейчас его радар выдаёт ошибку. Он увидел этот шов на всю спину и понял, что её жизнь может оборваться от одного щелчка Орочимару. Он пытается компенсировать свой страх жестокостью. — И ты позволишь ему запереть её? — Шисуи сощурился. — Я никому не позволю ломать мой Первый клинок, — хладнокровно  сказал Хатаке и в его глазах полыхнул тот самый непреклонный характер. — Сенджу не будет прятаться в палатке, пока мы зачищаем катакомбы Данзо. Но и мишенью для биомутантов в этой шёлковой рубашке она не станет.    — Итачи, — обратился он уже к нему, когда Учиха сделал рваный шаг, — Ты сейчас вернёшься туда. Затянешь её корсет, вернёшь Combat Master и закроешь конфликт. А вот дальше… дальше координировать её пульс буду я. Как её законный командир. — Нет, Какаши, — глухо ответил Итачи, упрямо глядя перед собой на серые предгорные скалы. — Я верну всё. Но она туда не пойдёт! — Не пойдёт, если ты вернёшь ей контроль над её жизнью, Итачи, — сказал Хатаке, делая шаг к нему. — Против моего приказа, и именно туда не пойдёт, обещаю. Учиха молчал несколько секунд, взвешивая непреклонное слово своего командира. Какаши давал ему шанс помириться, но забирал себе ультимативное право ведения боя. — Хорошо, — тихо ответил  Итачи. — Ну что, командир… — с опасной уличной ухмылкой протянул Шисуи, поворачиваясь к Хатаке. — Твой манёвр сработал безупречно. Итачи пошёл сдавать позиции. Но учти: когда шлюзы Данзо рухнут, прикрывать её правый фланг буду я. Время скрытности официально вышло для всех нас. Мне тоже надоело озираться на Башню.  Сумерки опустились на каньоны, окрасив гранит в зловещие багрово-чёрные тона. Ночной лагерь синдикатов едва успел обсудить тот утренний налёт, как Орочимару нанёс свой второй, куда более изощрённый  удар. Тишину разорвал резкий, кристаллический скрежет. Из скалистых стен ущелья, пробивая броню внедорожников, начали стремительно прорастать гигантские, острые как бритва рубиновые наросты.  Это были высокотехнологичные синтетические кристаллы. Личная разработка Гурен, безжалостной командирши спецотряда Орочимару.  Она вышла из тумана каньона во главе новой волны мутантов. Её руки, покрытые кристаллическими лезвиями, с лёгкостью разрезали металл армейских заграждений. Но настоящий ужас пришёл следом. В центре отряда стоял маленький, бледный мальчик Юкимару. Орочимару превратил его в живой биоинженерный кошмар, вшив в его спинной мозг экспериментальные наниты и какой-то нейротоксин.  Гурен резко сорвала с шеи ребёнка датчик блокировки. Мальчик упал на колени, обхватив голову руками, и из его горла вырвался нечеловеческий, полный боли крик.  В ту же секунду по венам Юкимару ударила чудовищная доза стимулятора, и вокруг него начала разрастаться колоссальная взрывная волна багровой кинетической энергии. Земля под лагерем заходила ходуном, бетонные доты начали трескаться. Основной удар этой волны пришёлся на передовые отряды. Лагерь взорвался встречным огнём.  Приняв вызов, в бой мощно вклинились знаменитые элитные силы Мизукаге и Райкаге, демонстрируя всю свою несокрушимую мощь. Огромный, закованный в титановую броню Даруи из гвардии Кумо с ходу открыл шквальный огонь из тяжёлого пулемёта.  Он буквально скашивал ряды наступающих мутантов. С другой стороны сектор зачищали мечники Мизукаге. Чоуджуро с массивным кастомным мечом и винтовкой наперевес прорывался сквозь рубиновые заслоны. Он расстреливал кристаллы в упор и прикрывал фланги штурмовиков.  Местные генералы слаженно перехватывали инициативу, ведя разрушительный бой по всему периметру каньона. В это же время в эпицентре хаоса Итачи прорывался напрямую к Гурен, пробивая её личную охрану. Учиха двигался как безжалостный призрак, его точные выстрелы ликвидировали одного бойца Змея за другим.  Но Гурен была слишком опасна. Ослеплённый яростью Итачи действовал агрессивно и совершил ошибку.  Он зажал командиршу у скалы, выбивая из её рук кристаллическое лезвие, и уже был готов сломать ей шею. Но сзади выскочил уцелевший штурмовик Орочимару, вскидывая автомат прямо Итачи в затылок. Учиха контролировал Гурен и выстрел со спины он заблокировать физически не успевал. Глухой хлопок. В роковой момент штурмовику за спиной снесло половину черепа. Тяжёлая пуля калибра 9 мм прошла точно в цель. Гурен в ужасе дёрнулась, но следующий мгновенный выстрел прилетел точно ей в голову. Безжалостная командирша замерла и рухнула на камни. Итачи резко развернулся, тяжело дыша и вскидывая оружие. Врагов вокруг больше не было. Сквозь рассеивающийся пороховой дым он увидел удаляющуюся спину. Рисалия медленно уходила в сторону палатки, опираясь на свою титановую трость. Она снова нарушила все приказы, чтобы лично спасти ему жизнь, закрыв его спину.  Сердце болезненно сжалось. Итачи стало по-настоящему удушающе плохо. Эта глупая, яростная ссора, где он пытался зафиксировать над ней свою власть, теперь казалась ничтожной. Их противоборство характеров пересекло ту суровую грань, где слова больше не имели значения. Чувство вины и страха скрутило ему дыхание.  После вечерней засады на лагерь опустилось затишье. Командование Совета пяти Каге стягивало резервы и разрабатывало масштабный план. Нужно было выманить всех скрытых биороботов Орочимару из подземных лабиринтов разом и уничтожить одной массированной атакой.  Гвардию Башни никто не вызывал. Для отряда ликвидаторов наступили несколько суток вынужденного бездействия. И Рисалия превратила их в личный, изнуряющий марафон. Каждое утро, Сенджу уходила из лагеря вместе с Генмой на патрулирование. Целыми днями проверяла скрытые посты, где-то помогала штурмовикам укреплять заграждения, полностью исчезая из поля зрения Итачи. Но когда поздним вечером Рисалия возвращалась в общую палатку, она не замыкалась в себе. Напротив, вела диалоги, вроде бы как обычно. Вроде бы даже улыбалась парням, но как-то смазанно, коротко.  И Итачи она тоже отвечала, не игнорировала. Но именно в этих её ответах и крылось самое страшное. Они были безупречно вежливыми, механическими и сухими. Короткие, отрывистые фразы: «Да», «Нет», «Не знаю», «Конечно», «Спасибо», «Пожалуйста».  И то, как она смотрела на него. Нет, на всю гвардию. Взгляд не задерживался вообще. Она стёрла из их общения всю ту обжигающую страсть. И это резало без ножа. — Я понял, что происходит, — тихо произнёс Какаши на исходе пятых суток наблюдения, когда Рисалия ушла спать, коротко пожелав всем спокойной ночи. Хатаке закрыл свой блокнот и в упор посмотрел на застывшего на улице у палатки Итачи. — Она просто вышвырнула тебя и нас заодно обратно за контур своих личных границ. И теперь мы для неё такой же обычный фон, как и все остальные. Шисуи тяжело вздохнул, а Итачи промолчал. Вывод командира АНБУ попал точно в цель. Рисалия вернула себе свой контроль над эмоциями и ледяную броню. Но чувства к нему были. Он знал. В этот момент их коммуникаторы синхронно выдали резкий сигнал общего сбора из бункера Минато. Пять суток затишья закончились. Два дня у шифровальщиков Кумо ушло на то, чтобы вскрыть частоты базы. Еще три чтобы придумать план. Они запустили в терминалы Орочимару ложную цифровую команду на эвакуацию.  Следом штурмовики Кири подорвали внешние фильтры вентиляции и закачали под землю термитную смесь. План Совета пяти Каге был прост: выжечь в подземных коридорах кислород и оставить мутантам  только один выход — узкое горло Главного каньона. Вся гвардия Башни Конохи находилась в режиме полной боевой готовности. В воздухе пахло порохом, и профессионалы слаженно сводили карты, не отвлекаясь на личные разборки.  На передовой все эмоции были поставлены на предохранитель. Когда земля глухо вздрогнула от подземных взрывов, лабиринты «Кладбища Гор» выплюнули армию Орочимару наружу.  Сотни модифицированных, накачанных химией наёмников плотными цепями ломанулись в каньон. Коноха сознательно отошла назад, давая отработать другим синдикатам. На передовой шла грязная, методичная зачистка силами других Каге.  Тяжёлые броневики Райкаге Эй Сато намертво заблокировали выезд из ущелья. Даруи из пулемёта вычищал наступающие цепи мутантов.  С фланга позиции выжигали огнемётчики Ивагакуре. Чоуджуро и штурмовики Киригакуре добивали тех, кто пытался уйти через расщелины.  Элита Суны под прикрытием Темари удерживала периметр, не давая биосолдатам прорваться наружу. Это была образцовая, холодная международная бойня.  Модифицированное мясо Орочимару уничтожали прямо на выходе из гранитных щелей.  Минато  контролировал операцию со смотровой площадки у командного бункера, отдавая короткие приказы по рации. Рисалия, Какаши и братья Учиха обеспечивали его личную безопасность, отстреливая единичных смертников, прорывавшихся сквозь пулемётный заслон Кумо. В самый разгар финала, когда ущелье заволокло едким пороховым дымом, из скрытого бетонного дота прямо за спиной Минато выскочил последний био-солдат.  Мутант рванулся вперёд, целясь Хокаге точно в незащищённый бок. Минато в этот момент координировал Кири по рации и среагировать не успевал. Рисалия рванулась наперерез. Она встала прямо перед Минато, перекрывая траекторию удара своим телом. Тяжёлый металлический протез мутанта с глухим, костяным стуком врезался ей точно в корсет. Плотные внутренние тактические пластины приняли всю кинетическую энергию на себя, затрещав, но удержав металл. Сенджу устояла на ногах, пересилив дикую вспышку боли.  Прямо из этого положения, находясь вплотную к противнику, она хладнокровно вскинула  руки. TTI STI 2011 Combat Master застыл напротив лба мутанта. Рисалия дважды нажала на спуск, разряжая оружие в упор.  Минато, мгновенно сбросив рацию, резко перехватил её обняв со спины, чтобы зафиксировать её пошатнувшееся тело.  Синие глаза Хокаге горели безумием. Шок от того, что она без колебаний закрыла его своим телом, выжег в сознании лидера Башни всё остальное.  Итачи, только что зачистивший склон каньона, замер с автоматом. Его  взгляд  зафиксировал этот момент, где Рисалия снова была в руках Минато.  На следующее утро лагерь в Мёртвом секторе «Кладбища Гор» застыл в изнурительном похмелье после масштабной бойни. Повсюду пахло гарью. Медики латали раненых штурмовиков, а гвардия Башни Конохи отдыхала в общей палатке. Без Сенджу. Намикадзе Минато увёл её в свою палатку после ночной бойни. И это было ещё более драматично, чем арест. Медики работали беспрерывно. Было достаточно много раненых, полевые хирурги буквально валились с ног.  Поэтому Сенджу просто снова вколола себе мощный армейский анальгетик и совершенно не понимала, зачем она в одиночестве сидит в палатке Хокаге. Выйти наружу она не могла. Приказ Лидера Башни был ультимативным и обсуждению не подлежал. Он вернулся через час после совещания каге. Уставший, но довольный результатом зачистки. Больше ни одного мутанта на территории сектора не осталось.  Кладбище Гор официально стало последним пристанищем биоматериала Орочимару. Весь его многолетний подпольный проект был  выжжен под ноль объединенными силами пяти Каге. Минато молча прошёл вглубь шатра, швырнул рацию на стол и тяжело присел на кушетку рядом с Рисалией.  Он придвинулся ближе и без лишних слов крепко, властно обнял её со спины, бережно удерживая её корпус своими тёплыми ладонями. Конечно, это её работа — защищать его. Первый клинок обязан закрывать Теневого Короля на поражение по умолчанию, это прописано в каждом ведомственном контракте Башни.  Но когда это происходит вживую, когда металл чужого протеза скрежещет в сантиметре от твоего лица, а её тело без колебаний принимает удар на себя — ощущения совсем другие.  Минато осознал, насколько близко они были к краю. И сейчас ему хотелось сорвать последние замки. Намикадзе перехватил её ладонь на своей щеке, прижимая Сенджу к кушетке.  Он впился ей в шею, сминая кожу зубами и губами, оставляя новый, багровый засос.  Теневой Король ликовал, услышав громкий, сорвавшийся стон Рисалии, которая под действием анальгетиков и его дикого напора больше не могла удерживать заслоны. У его романтичного перфоманса были слушатели. Минато намеренно поселил Кушину в смежном отсеке, который отделяла лишь тонкая, наспех возведённая техническая перегородка.  Здесь было слышно абсолютно всё — каждый шорох, каждый вздох, каждый рваный, обжигающий хрип Сенджу, сдающейся лидеру мафии.  И Хокаге намеренно держал целый час Рисалию именно здесь. Это была его изощрённая месть жене.  Сейчас, за этой тонкой брезентовой стенкой, Теневой Король уничтожал её гордость, заставляя слушать триумф своей настоящей женщины. — Ты была восхитительна с самого момента приезда на такси, — низким, вибрирующим от страсти рыком произнес Минато. Его сильные ладони скользили по её телу — Умопомрачительна с этой чёртовой тростью... — ещё один укус ключицы. — А-а-ах... Минато... — Рисалия выгнулась в его руках, теряя контроль, её пальцы  впились в его крепкие плечи. — Такая совершенная, когда не дала Первой леди упасть лицом, — Минато цинично ухмыльнулся, и в его синих глазах полыхнуло торжество правителя. — Поставила её на место одним движением... Кушина за стеной сполна платила за свою неосмотрительность. Она была вынуждена до последней секунды слушать, как её муж наслаждается чужой женщиной.  Слушать каждый рваный вздох Сенджу, каждый глухой стук кушетки, и этот сумасшедший, обжигающий хрип. Намикадзе Минато устроил на этих рубежах настоящую казнь. — Моя любимая Сенджу... — прошептал Минато ей в самые губы, и его дыхание опалило её кожу. — Истинная женщина Хокаге. Кричи... Покажи, что такое по-настоящему любить меня.  Он оставил третий засос. Сорвавшийся стон окончательно запечатал  абсолютную победу Намикадзе Минато над Кладбищем Гор.  — Ты моя женщина, Рисалия. На любом клочке земли, — с уверенностью произнёс Хокаге, — И Учиха это знает. И Кушина теперь тоже. И Сенджу только сейчас, уловив направление его взгляда, поняла, что в смежном отсеке находилась Первая леди. Вся картина сложилась в её голове. Но теперь Рисалии было абсолютно всё равно на чужую паранойю и светские приличия. Она сделала шаг ближе к Хокаге и громко, чётко, так, чтобы за стеной услышали каждое слово, произнесла: — В таком случае, с этого момента ты тоже абсолютно и стопроцентно мой, Минато. Лидер Башни замер, и в его синих глазах вспыхнул дикий, чистейший восторг от её дерзости и силы. Она не просто приняла его доминацию — она забрала его себе. Рисалия спокойно развернулась и тихо вышла. Когда она вернулась в общую палатку, гвардия захотела поговорить. Открыто. Сенджу сидела уже на кушетке, когда они вошли. Шисуи присел рядом с ней, Какаши на край соседнего оружейного ящика, а Итачи опустился на стул прямо напротив нее. Вся тройка волкодавов спецсектора намертво замкнула её периметр в этой полутьме шатра  — Где ты была? — тихо спросил Итачи. — У Хокаге, — честно ответила она — И что он хотел? — Мне действительно нужно это объяснять? — устало спросила в ответ Рисалия  — Кто я для тебя? — тихо спросил он, требуя финального ответа. — Кто я в твоей жизни после всего, что произошло? Сенджу  медленно подняла голову, и её тёмные глаза встретились с его взглядом. Вся ледяная броня двух дней безразличия рассыпалась.  — Я хочу быть тебе равной, Итачи, — твердо ответила она. — Равной, а не подчинённой. Не твоим трофеем, который можно зажать в углу палатки и приказывать лежать. Мне этого подчинения по горло хватает с Минато в его Башне. С ним я клинок, подчиняющийся уставу. С тобой я так не хочу. И если ты так отчаянно хочешь знать истину... Да. Я дышу тобой, Учиха. Я всё ещё безумно хочу тебя. И я хоть сейчас, прямо на этом проклятом поле, при всех этих штурмовиках и Каге готова отдать всю себя тебе до последнего вздоха. Но только как равная. Он наконец-то понял, что её безразличие было не предательством. Ей не нужен был второй хозяин — ей нужен был партнёр. Учиха рваным движением сгрёб Рисалию в свои широкие, сильные объятия. Он прижал её к своей груди так крепко, словно пытался врастить в себя. — Прости меня... — глухо, уткнувшись лицом в её тёмные волосы, прошептал Итачи. Его голос дрожал от зашкаливающего облегчения. — Прости, Рисалия. Больше никаких приказов. Только на равных. — Итачи закрыл свой конфликт. Отлично, — спокойно, весомо произнёс Какаши, и его взгляд пригвоздил Сенджу к месту. — А теперь вернёмся к регламенту отряда, Рисалия. С Минато на тридцать шестом этаже ты можешь быть клинком, подчиняющимся его…личным приказам. Но ты - мой официальный полевой партнёр. Я не уступлю ни Хокаге, ни Клану Учиха. Твой титановый позвоночник требует нового контроля, и я лично буду тренировать тебя  — во всех смыслах этого слова. Нам больше нет смысла играть в скрытность перед лицом Босса. И прямо сейчас мы подписываем этот безумный пакт равенства внутри нашей группы. Из этой палатки мы выходим единым заслоном. Я хочу быть уверен что ты тоже этого хочешь. Со мной.  Рисалия медленно отстранилась от груди старшего Учихи, переводя свой глубокий взгляд на Хатаке. На её бледных губах скользнула та самая обжигающая, живая улыбка. — Когда я пришла в АНБУ, то познакомилась с парой девушек, которые… были твоими фанатками, — вдруг вспомнила Рисалия, и в её низком, чуть хриплом голосе проступили мягкие, ироничные ноты. — Мне стало любопытно. Я пробралась на одну из твоих тренировок. Один, два… ну, может, три раза. — Сенджу, ты была сталкером?! — ужаснулся Шисуи, резко подаваясь вперёд и едва не падая с кушетки от такого шпионского откровения. — Я была заинтригована и… восхищена, — спокойно парировала Рисалия, даже не моргнув и продолжая удерживать взгляд своего командира.  — Ты была влюблена, — припечатал Шисуи, качая головной и переводя ошарашенный взгляд на Хатаке, чьё мужское эго только что получило баллистическое подкрепление.  — Возможно, — засмеялась Рисалия. Её чистый, искренний смех окончательно сорвал последние замки удушающего напряжения в этой палатке. Она снова посмотрела на Хатаке — открыто, без уставных заслонов. — В общем-то, мне хотелось когда-то стать  твоей опорой. Так что да, я согласна. Во всех смыслах, Какаши. Ткань чёрной маски на лице командира АНБУ едва заметно дёрнулась. Хатаке торжествующе улыбнулся под маской. — Я отказываюсь в это верить. То есть Итачи она дышит, Какаши она сталкерила и мечтала быть его опорой... А Шисуи? Что досталось лучшему ликвидатору Башни? «Привет, Шисуи, почисти мне Combat Master»? «Спасибо, Шисуи, отличный гель от шрамов»? Рисалия, моё мужское эго только что переехал броневик Райкаге. Насмерть. Сенджу повернула к нему голову. На её лице не было и следа прежней улыбки. Совершенно серьёзно, удерживая его ошарашенный взгляд, она тихо произнесла: — Я дралась за тебя, Шисуи… С целым отделом шифрования. Шисуи мгновенно перестал сползать с кушетки, замер и резко выпрямился, уставившись на неё во все глаза. Его наглая уличная ухмылка исчезла без следа. — Да ла-а-а-дно-о-о?! Погоди! Я помню! — его голос сорвался на чистокровный, ошеломлённый фальцет, а глаза Мерцающего округлились от парализующего шока. — Я пообещал им горячее свидание. Та, кто пройдёт полосу препятствий, стрельбище и допрос Ибики — проведёт вечер со мной.… Шихо. Я был с Шихо. Не может быть, чтобы ты ей проиграла, Сенджу! — Я выиграла и отдала вечер ей, — спокойно ответила Рисалия. У Шисуи на секунду остановилось дыхание. Он схватился руками за голову, переводя дикий, растерянный взгляд на Итачи и Какаши, которые синхронно  пытались переварить этот шпионский абсурд трёхлетней выдержки. — Я убью тебя, Рисалия. Сначала поцелую, потом убью! — в отчаянии взвыл младший Учиха, подскакивая на походном стуле. — Ты отдала моё горячее свидание Шихо?! Да она весь вечер чертила мне на салфетках алгоритмы дешифровки! — Они издевались над ней, — пояснила Рисалия, слегка пожав плечами под шёлковой рубашкой. — Девчонки из аналитики загнали её в угол на полигоне. Я вмешалась и прошла испытания вместо неё. Про приз узнала в самом конце, когда Ибики выписал пропуск. — Почему отказалась сама? — тихо, раскалённым шёпотом спросил Шисуи, резко сокращая расстояние до её лица до опасных пары сантиметров. Его глаза горели.  — Как бы я это объяснила? — Сенджу устало усмехнулась, прямо встречая его горячий взгляд. — Ты на меня даже не смотрел тогда.  Шисуи развернулся к командиру, растопырив пальцы в чёрной коже: — Какаши, когда у неё день рождения? Я подарю ей очки, а ты бинокль! А когда он повернулся, она его обняла. Сенджу плавно подалась вперёд прямо на кушетке, обвивая его шею руками и заставляя Мерцающего мгновенно заткнуться, растеряв всю свою напускную театральную панику. — Ну, хочешь, я тебя сама на свидание позову? — тихо, с лукавой и мягкой улыбкой спросила Рисалия, заглядывая в его близкие, застывшие от шока глаза. Шисуи шумно выдохнул, и его взгляд скользнул по линии её ключиц на три свежих багровых следа от триумфа Намикадзе. Челюсть Учихи упрямо сжалась. — Только когда эти засосы на твоей шее пройдут, — хмуро, со скрытой мужской ревностью буркнул он, но рук от её талии так и не убрал. — Ты портишь момент, Шисуи, — устало, но со смешком вздохнула Рисалия. — Давай я их перекрою своими, и тогда хоть сейчас на свидание пойдём, — раскалённым шёпотом предложил Шисуи, и его губы опасно, дразняще замерли в миллиметре от её кожи. — Какая прелесть, будем гулять среди трупов мутантов. «Ой, смотри, а этого я застрелила в честь тебя!» — и Сенджу искренне, до слез засмеялась ему прямо в плечо, утыкаясь носом в жёсткую ткань его штурмовой куртки. — Хорошо, забудем о том, как ты сплавила на меня Шихо, — Шисуи сел к ней вплотную и упрямо, ревниво заглянул ей в лицо. — Почему потом ни разу не сделала шагу ко мне? — Потому что потом я натыкалась постоянно на твоих девиц и хотела прострелить тебе колени при встрече.  — Ладно, Сенджу…Но если говорить без купюр… как теперь быть, милая? Ты ведь сама сказала — ты жадная, и ты не можешь отказаться ни от одного из нас. Итачи ты дышишь. Минато владеет тобой по праву своего Теневого пакта. Какаши забирает твой  ресурс как командир. А я просто сгораю по тебе двадцать четыре часа в сутки и не собираюсь отпускать. Это ведь действительно серьёзный вопрос, Рисалия. Что нам теперь делать со всем этим коктейлем, когда мы вернёмся в город? Какую частоту ты выделишь для Мерцающего, чтобы мы окончательно не перестреляли друг друга? — Мы не будем ничего делить, Шисуи, — с уверенностью ответила Рисалия. — И выстраивать уставные графики посещения моей комнаты я тоже не стану. Обычные правила светской Конохи на нас не действуют.  — Я буду гореть вместе с тобой, Шисуи. И падать в обрыв, я буду с тобой, когда ты этого захочешь. В любую секунду, — тихо, но с какой-то бешеной, непреклонной искренностью ответила Рисалия, удерживая его ошарашенный взгляд. — Но давай честно. Ты ещё ни разу не сказал, чего ждёшь от меня. Ты можешь забрать меня, когда твой азарт потребует выжечь эту Башню до основания. Хоть каждый день. Но ты же сам этого не делаешь. Почему, Шисуи? Почему ты говоришь одно, а спишь с другими? — Потому что сначала мне было страшно, —  наконец признался Шисуи, наклоняясь к ней — Боялся сойти с ума, потому что мой брат уже смотрел на тебя как на свой главный контракт… а потом я почувствовал на тебе запах духов Хокаге… — Шисуи, — оборвала его Рисалия, но он упрямо покачал головой, не позволяя ей закрыть этот раскалённый сектор откровенности. — Я вовсе тебя не осуждаю. Я прекрасно понимаю, как это случилось. У него вынужденный брак, — с нажимом продолжал Учиха, и его зрачки лихорадочно расширились. — Ты свободная женщина, которая сводит с ума всю Коноху. Каких только теорий я не наслушался про кровь Первого клана. Я растерялся, Сенджу. Не знал, как поступить. Что тебе предложить, когда на подступах уже второй Каге нарисовался. — Глупости, — Сенджу устало усмехнулась, прямо встречая его горячий взгляд. — Кстати, есть ещё Нара! Твой смс-любовник! — воскликнул он, резко вскидывая голову — Я хочу знать, что происходит! — Он предложил мне дом. Место, куда я могу вернуться и жить. Семью, так сказать, — без тени  смущения выдала Рисалия.  — Монументально, — прокомментировал Какаши со своего оружейного ящика. — Ты же сказала, что он просто друг, — Итачи мягко подался вперёд и сел на кушетку с другой стороны от неё, — Я что-то пропустил? — Когда я была у него в гостях… — начала Рисалия. — Вот я так и знал, что там что-то случится, — негромко, мысленно просчитал все ходы стратега Башни. — Так вот, когда я была в гостях, он сварил мне кофе. Спешалти-кофе, зерно из Руанды. — Ты сказала «спешалти»… — едва слышно прошептал Итачи, и его пальцы замерли на её плече. Внутри него всё перевернулось от этого внезапного осознания. — Чёртов стратег. Учиха  мгновенно вспомнил тот раскалённый, скрытный раунд.  — Он обвёл меня вокруг пальца. — Я не знала о его намерениях, — произнесла Рисалия — Только догадалась, что вы его достали, раз он пишет мне так много смс, пока я сопровождаю Узумаки на острове. Вы правда думаете, что он не знает, что переписку читают? — Ну, что, все высказались? Драма закончилась? — спросил появившийся на пороге Минато. Леденящая аура правителя мгновенно прижала к полу радары всех присутствующих. — Пора сворачивать лагерь. Сенджу, зайди к медикам. Рисалия встала. Она поняла, что Хокаге решил тоже высказать своей гвардии несколько «комплиментов» и не хочет, чтобы она участвовала в разговоре.  Иногда всё слишком очевидно.  Минато Намикадзе намеренно убирал свой Первый клинок с линии огня перед тем, как устроить своим волкодавам тотальную ведомственную зачистку за их утренний бунт. Когда она проходила мимо него, он коротко обнял её и поцеловал в шею — прямо туда, где на коже виднелись три багровых следа его триумфа. От этой демонстрации Рисалия только склонила голову и потерла виски. Ей было откровенно тяжело выносить этот перекрёстный мужской зажим, где Теневой Король на глазах у АНБУ метил свою территорию. — Это последствия твоих действий, милая, — сказал Минато и его губы скользнули по её мочке уха. — И твоего громкого заявления. При Кушине. Хокаге цинично напоминал ей её собственную фразу: «В таком случае, с этого момента ты тоже абсолютно и стопроцентно мой, Минато». Она сама переписала правила этой шахматной доски за тонкой брезентовой перегородкой, и теперь лидер Башни ультимативно собирал свои  дивиденды. — Хорошо, — только и ответила она и вышла.  Гвардия была озадачена.  Пленум мафии официально начался без протоколов. Пакт равенства, который парни заключили с Сенджу, Минато разбивать не собирался. Он слишком хорошо знал ресурс своего отряда. И понимал, что без этих троих волкодавов Коноха не удержит ни Мёртвый сектор, ни что либо еще. Но разговор предстоял жёсткий и абсолютно открытый. — Карты на столе, ликвидаторы, — произнёс Минато. — Ломать ваш союз с Первым клинком я не буду. Мне нужны три боевых ствола с абсолютной синхронностью рефлексов, а не ревнивое стадо, которое перестреляет друг друга из-за её корсета. Вы хотите делить её пульс? Хотите выходить открыто, ломая  Башню? Я принимаю этот ваш дикий коктейль. Но условия  здесь буду диктовать я. Хокаге замолчал на секунду, его челюсть сжалась. Ему пришлось сделать то, чего Теневого Короля не заставлял делать ни один международный трибунал. Полностью сдать свои внутренние барьеры перед собственными волкодавами. — Хотите от меня откровенности и голой правды? Я люблю её, — признался Минато, глядя на троих сокомандников в упор. — Вы же не слепые, чёрт вас дери. Вы видели каждую скрытую частоту её радара, которую я замыкал на свой терминал. Итачи я уже это говорил и повторю вам. Это не я буду делить её с вами. А вы будете постоянно оглядываться на Башню, забирая её у меня. Я уже забрал её душу и сердце. Она будет возвращаться ко мне, и вы ничего не сможете с этим сделать. — Мы услышали вас, Хокаге-сама, — отчеканил Итачи. Его голос прозвучал с той самой зрелой честностью хищника, который принимает условия Лидера. — Пакты приняты. Но Рисалия больше не будет вещью под замком. Ни у Клана, ни у Башни. — Она никогда и не была вещью, Итачи, — жёстко срезал его Минато — И то, что я сейчас поцеловал её на ваших глазах — это не демонстрация ведомственной узурпации. Это напоминание. Сенджу сделала своё заявление за перегородкой Кушины. Она добровольно объявила меня своим мужчиной. И прежде чем вы начнёте выстраивать с ней отношения или тренировать во всех смыслах на полигонах, помните то, что я сказал.  — Командование АНБУ принимает эти параметры, Босс. Мы держим её фланги, вы координируете стратегический контур. Субординация спецсектора остаётся нерушимой. — Вот и отлично, Хатаке, — Минато цинично ухмыльнулся, выпрямляясь во весь рост и возвращая себе привычный  контроль. — Но если хотя бы один из вас выдаст критическую ошибку, посмеет ущемить её гордость, заставив её снова встать под удар мутанта босиком — я вскрою вам горло лично. Пора сворачивать лагерь, ликвидаторы. Нас ждёт Коноха и Данзо.