Яд для Королей

Глава 18 Запах пороха, дешевых стимуляторов и паленой плоти. Это все что осталось на Кладбище гор. Кушина Узумаки зажав нос пробежала мимо трупов и громко хлопнув дверью, запрыгнула на заднее сиденье черного бронированного седана. Ее трясло от ярости, а в ушах все еще стояли те самые звуки из палатки Минато. Глава конгломерата не оставил ей выбора. Кушина никогда не любила мужа. Их брак с самого начала был холодной сделкой ради статуса первой леди «Конохи» и безграничной власти для ее клана. Но теперь в ней проснулась безумная паранойя. Если Намикадзе по настоящему увяз в этой Сенджу, их клан вышвырнут на обочину. Рисалия заберет все. Кушина испугалась, что у нее исчезнет статус. И этот страх быстро перерос в слепую одержимость. Дрожащими пальцами она достала защищенный спутниковый телефон и набрала брата. На экране смартфона появилось усталое, бледное лицо Нагато. Он стоял на фоне окна его кабинета на верхнем этаже его пентхауса. — План «Биджу», Нагато, — сдерживая дрожь в голосе, процедила Кушина. — Пора. Мы уходим из Конохи. Весь клан. Немедленно. Присылай транспорт. Глава клана Узумаки тяжело вздохнул и потер переносицу. Глядя на экран, он чувствовал, как внутри закипает раздражение. Вечные претензии и нытье сестры его откровенно утомляли. Он был сугубо прагматичным человеком, профессионалом до мозга костей и ценил сухую логику. Минато Намикадзе ему нравился — жесткий, исполнительный, сильный лидер, с которым было выгодно и удобно вести дела. Более того, Нагато искренне уважал саму Сенджу Рисалию. Она была первоклассным ликвидатором. Работала чисто, четко, без лишних эмоций и соплей. То, что Минато приблизил ее к себе, выглядело абсолютно логичным шагом. Намикадзе ценил верных и эффективных псов. Нагато вовсе не думал, что Минато способен вышвырнуть Узумаки из конгломерата или уничтожить их бизнес. Это было бы глупо и невыгодно для самой Конохи. Но и у была одна уязвимость. Как и большинство элитных ликвидаторов, прошедших через жесткие химические и генетические модификации синдикатов, он был полностью бесплоден. У него никогда не могло быть своих детей. Его племянник, Наруто, был для него всем смыслом существования. Буквально центром вселенной и единственным наследником крови Узумаки. Кушина давила на это постоянно. Капля за каплей параноидальные причитания и слухи о том, что личная гвардия Хокаге: Какаши, Итачи, Шисуи — и теперь Сенджу значат для Минато куда больше, чем семья, начали разъедать даже его холодный рассудок. Что, если сестра права? Что, если в этой грязной, подковерной борьбе за власть в Конохе Наруто подставят под удар? Безопасно ли парню оставаться там, учитывая, насколько токсичной стала атмосфера вокруг Хокаге? Нагато не хотел становиться врагом Минато и развязывать войну. Но он точно планировал остаться дядей и единоличным главой клана, пока мальчишка не вырастет. А учитывая деструктивное влияние его матери… забрать его к себе казалось единственно верным решением. Нагато невольно вспомнил, как они вообще получили Амэ. Тот легендарный Совет пяти Каге едва не закончился катастрофой, когда террористы атаковали отель. Минато заключил с Нагато и кланом Узумаки тайный пакт: Акацуки отправляются в Амэ и зачищают территорию под ноль. Чтобы оттуда больше никогда не поступало угроз конгломерату. Нагато был полностью доволен сделкой. У него были свои старые, кровавые счеты с местным правителем криминальной элиты по прозвищу Саламандра. Он был мясником и тираном, настоящего имени которого уже никто в подземном мире и вспомнить не мог. Узумаки со своей группой Акацуки устроил в Амэ тотальную резню. Они уничтожили весь местный криминалитет. Он оставил там парочку своих доверенных людей, чтобы те следили за базовым порядком. Кушина еще тогда, на пепелище, настойчиво пела ему дифирамбы о том, что Узумаки пора переезжать и строить собственную империю. Нагато этого категорически не хотел. Ему не нужна была серая, полуразрушенная дыра, которую нужно поднимать с колен, заново отстраивать, налаживать быт. Да еще и вдали от главных финансовых потоков. Но Кушина оказалась куда хитрее. Видя сопротивление брата, она переключилась на его первого заместителя, идеалиста Яхико. Она часами «приседала ему на уши», твердя про великий статус, влияние и про то, что Яхико станет новым Каге. Полноправным боссом возрожденной Амэ. И Яхико загорелся этой идеей. Нагато это жутко не понравилось, он видел в этом раскол и манипуляцию. Но Кушина тогда бросила все силы, чтобы доказать: ее брак несчастен, Минато ее не ценит, и Нагато просто обязан обеспечить ее сыну надежное будущее, как единственному наследнику величия Узумаки. А это будущее, по ее словам, было возможно только в новой, независимой стране. И вот теперь, наябедничав, что на глазах у всех пяти Каге Минато бросил ее среди трупов биомутантов, а сам развлекался, она вызвала у него жалость. — Ты уверена, что Наруто грозит опасность? — с тяжелым нажимом спросил Нагато, вглядываясь в экран. — Минато заменил меня этой сукой Сенджу прямо у меня на глазах! — Кушина почти кричала в трубку, пока машина на бешеной скорости везла ее к закрытому терминалу пригорода. — Наруто здесь уничтожат! Его лишат наследства, сделают изгоем, задвинут на задний план ради новых фаворитов! Если мы не уйдем сейчас, мы потеряем все! Узумаки замолчал на несколько секунд, взвешивая риски. Любовь к племяннику и страх за его будущее перевесили профессиональный нейтралитет. — Хорошо, — холодно ответил он. — Личный джет Акацуки уже на взлетной полосе. Прилетишь в Коноху, заберешь людей и Наруто. Я встречу вас и подготовлю безопасный сектор в Амэ. Но учти, Кушина… если твоя паранойя втянет нас в войну, которую мы не сможем выиграть, я не стану тебя прикрывать. Кушина сбросила вызов и хищно, безумно улыбнулась своему отражению в тонированном стекле машины. Ей было плевать на предупреждения брата. Главное, она получила его согласие, его ресурсы и его транспорт. Но уходя, она решила сжечь мосты окончательно. Синдикат Коноха привык думать, что контролирует всё, но они забыли, кому на самом деле принадлежит центральная Башня, связи и кибербезопасность. Колоссальное неоновое здание в самом сердце Конохи, пронзающее смоляное небо города, было частной собственностью клана Узумаки. И Кушина собиралась обесточить его удаленно прямо отсюда, с Кладбища гор. Она открыла портативный терминал на коленях и ввела финальный мастер-код, аннулирующий все контракты и доступы. — Гасите главный реактор Башни, — ледяным тоном скомандовала она техникам клана по закрытой внутренней линии. — Заблокировать все счета резиденции Намикадзе. Оставить Минато в кромешной темноте. Не успел бронированный седан отъехать от палаточного штаба в сторону гражданского аэродрома, как спутниковый телефон Кушины затрещал. На экране высветилось имя: Иноичи Яманака. Глава клана, который из центрального офиса в Конохе официально отвечал за всю кибербезопасность, радары и прослушку синдиката. Первая леди с ленивой усмешкой приняла вызов. Из динамика тут же раздался панический голос Иноичи: — Кушина! Какого черта происходит?! Башня Узумаки в Конохе полностью отключена от сети! У меня легли все сервера слежения, город ослеп! Включай резервное питание! Минато с гвардией вот-вот снимутся с Кладбища гор и полетят обратно, если Хокаге узнает… — Если он узнает, Иноичи, то в первую очередь зачистят твой клан, — со змеиным шипением перебила его Кушина, поудобнее перехватывая трубку. На том конце провода, за сотни километров от нее, в слепом офисе Конохи повисла тишина. — О чем ты говоришь? — выдавил Яманака. — О твоей драгоценной дочери Ино, — Кушина закинула ногу на ногу, глядя на мрачные, изрытые взрывами холмы Кладбища гор за окном седана. — Ты ведь думаешь, что она примерная девочка и будущая опора клана? А я знаю, с кем она проводит ночи. Твоя дочь — любовница Сая. Того самого пса из личной охраны Данзо Шимуры. Из «Корня». Иноичи в трубке хрипло, судорожно вздохнул. Он надеялся, что об этом позоре никто не узнает. Кушина буквально кожей чувствовала, как у него подкосились ноги в его ослепшем командном пункте. В Конохе связь с ликвидатором из Корня Данзо приравнивалась к государственной измене высшего порядка. Если Минато узнает об этом — клан Яманака не просто отстранят от дел. Их изгонят на помойку, лишат всех активов, а саму Ино Итачи или Шисуи ликвидируют без разговоров и следствия. — Я придержала эту информацию, Иноичи. До поры до времени, — безжалостно продолжила Кушина. — Но сейчас правила изменились. Если вы с кланом не хотите большой и очень кровавой войны, в которой ваша дочь станет первой жертвой… вы уходите вместе со мной. Прямо сейчас. Собирай своих лучших хакеров, уничтожай резервные базы данных Конохи и бегите из города. Я жду вас в Амэгакуре. Джет Акацуки уже летит за мной на Кладбище гор. Выметайтесь из Конохи, пока Данзо не пустил вам пулю в затылок. Иноичи молчал долго. На заднем плане у него выли сирены отключенных серверов безопасности, но этот вой был ничем по сравнению с ужасом в его собственной голове. Ради Ино, ради спасения своей единственной дочери, он был готов предать Хокаге. — …Хорошо, — мертвым голосом ответил Иноичи. — Мы сотрем все логи. Мы уходим. Кушина сбросила вызов, чувствуя абсолютное, пьянящее торжество. Машина как раз подъезжала к закрытой взлетной полосе. Сквозь серые тучи уже пробивались посадочные огни тяжелого черного джета «Акацуки». Вся цифровая защита синдиката, выстраиваемая десятилетиями, рухнула в одно мгновение. Коноха осталась без связи, без координации и с пустыми счетами. Нара, исполняющий обязанности главного аналитика синдиката, в ярости швырнул наушник на стеклянный стол. Экраны терминалов выдавали одну монотонную надпись: «Соединение разорвано. Ошибка протокола». Шикамару пытался пробиться через шифрованные военные частоты. Сначала к Минато. Глухо. Затем на тактические рации Какаши, Итачи и Шисуи. Мертвая тишина. Даже защищенный спутниковый канал Сенджу, который работал всегда, теперь выдавал ровное цифровое шипение. Кушина Узумаки вырвала Конохе глаза и уши, и город стремительно погружался в хаос. Шикамару затянулся сигаретой, судорожно соображая. Действовать нужно было немедленно. Если легли внутренние частоты синдиката, значит, нужно использовать те, которые Коноха не контролирует. Внешние. Международные. Он открыл старый коммуникатор и набрал номер, который поклялся больше никогда не использовать. Своей бывшей невесты, Темари — дочери покойного главы синдиката Суны и сестры нынешнего Кадзекаге. Трубка ответила через три гудка. На том конце провода послышался удивленный и одновременно холодный женский голос: — Нара? Ты с ума сошел? Мы все сказали друг другу три месяца назад. — Темари, заткнись и слушай меня, — жестко перебил её Шикамару, пуская дым в потолок. — У меня нет времени на прошлые обиды. Мне нужен твой брат. Срочно. Выведи меня на прямую линию с Кадзекаге. — Ты бредишь, Шикамару? Гаара собирается на борт своего правительственного вертолета, они вот вот вылетят с Кладбища гор обратно в Суну… — Темари! — рякнул Нара так, что на том конце провода воцарилась тишина. — Передай ему ровно три слова: Рисалия в опасности. Если ты не сделаешь этого сейчас, твой брат потеряет единственного человека, ради которого он еще держит союзы. Живее! В трубке послышался шорох, быстрые шаги, а затем тяжелый, властный голос Гаары: — Нара. Что с Сенджу? — Коноха ослепла, Гаара. Нас глушат изнутри, — быстро заговорил Шикамару. — Мои частоты лежат. Заставь своего пилота связаться напрямую с пилотом вертолета Хокаге по закрытому каналу экстренной авиа-связи Суны. Соедини меня с Минато. Живо! Через три минуты рация в руках Нары затрещала, пробиваясь сквозь сильные радиопомехи. Из динамика сквозь гул лопастей раздался удивленный и напряженный голос Минато Намикадзе: — Нара? Как ты пробился на этот канал? Что происходит в Конохе? — Хокаге-сама, слушайте меня очень внимательно, у нас катастрофа, — Шикамару говорил быстро. — Башня Узумаки полностью отключена. Центральный реактор заглушен вручную. Логи системы безопасности стерты под ноль, а все правительственные счета синдиката аннулированы. Коноха полностью обесточена и слепа. На заднем плане послышался резкий щелчок — это Какаши, сидевший рядом с Хокаге, проверял свой автомат. Минато на секунду замолчал, переваривая информацию. — Что с Яманака? Они должны были поднять резервные сервера. — Клан Яманака прямо сейчас спешно бросает посты и покидает здание, — мрачно ответил Нара. — Мои люди перехватили одного из их техников на парковке. Перед тем как сбежать, он признался, что это был личный, экстренный приказ Кушины Узумаки. Она забрала их с собой. Минато… нас предали. Ваша жена сожгла все мосты. И если город ослеп, Данзо не упустит этот шанс. Корень уже наверняка на улицах. В рации повисло тяжелое, ледяное молчание Хокаге. В затухающем свете кабины вертолета Намикадзе посмотрел на бледную Рисалию. Затем на Итачи и Шисуи, которые уже держали пальцы на спусках пистолетов. Кушина нанесла удар туда, где её меньше всего ждали. Она лишила его денег и координации. — Куда нам садиться? — коротко спросил Минато. — К резиденции нельзя, там наверняка засада. — Летите к моему поместью, — твердо сказал Шикамару. — Клан Нара держит периметр на старых, аналоговых радиостанциях. У нас своя автономия, проводная связь и никаких серверов Узумаки. Мы ждем вас. Сажайте вертолет прямо на внутренний двор. — Принято, — ответил Минато. — Какаши, меняй курс. Мы идем к Нара. Алкоголь приятно обжигал горло, разжигая внутри чувство абсолютного, пьянящего всемогущества. Коноха была обесточена. Яманака бежали с ней, зажатые в тиски страха за свою дочь Ино. Но Кушине было мало. Жажда власти требовали зачистить игровое поле до конца. Она хотела оставить Минато Намикадзе абсолютно голым, без единого союзника в ослепшем городе. Узумаки сделала еще один долгий глоток виски, глядя, как янтарная жидкость омывает кубики льда, и снова открыла спутниковый терминал. Следующей целью был самый гордый, закрытый и высокомерный клан — Хьюга. Они кичились своей безупречной репутацией, древней кровью и монополией на элитную слежку. Они считали себя неприкасаемыми. И именно поэтому их было так приятно ломать. Кушина набрала прямой номер Хиаши Хьюга. Экран замигал, и вскоре на нем появилось суровое, аристократическое лицо мужчины с бледными, почти прозрачными глазами. В его кабинете в Конохе тоже горел красный аварийный свет. — Кушина? — голос Хиаши был ледяным. — В городе отключена вся сеть. Мои люди докладывают, что твой клан бросил посты на Кладбище гор. Объяснись. Минато уже в курсе? — Тебе стоит подумать о собственной шкуре. Потому что через пять минут Коноха может узнать о том, что скрывается за безупречным фасадом твоего благородного дома. Хиаши нахмурился, в его взгляде мелькнуло опасное обещание смерти. — Не играй со мной Узумаки! У тебя нет ничего на мой клан. — На клан — нет. А вот лично на твоих драгоценных детей… — Кушина подалась вперед, и ее голос стал зловещим. — Давай освежим память, Хиаши. Вспомним тот чудесный, леденящий кровь скандал, который пару лет назад парализовал всю элиту Конохи. Помнишь грязные слухи об инцесте между твоим племянником Неджи и твоей дочерью Хинатой? Пальцы Хиаши на экране едва заметно дрогнули, а бледные глаза опасно сузились. Неджи тогда был на пике формы — самый многообещающий боец синдиката. Он собирался войти в АНБУ под прямое руководство Минато Намикадзе. Но из-за поднявшейся в светском обществе бури его кандидатуру с позором завернули. Высший свет Конохи решил, что всё правда. Людям ведь не нужны были железные доказательства. Им нужны лишь грязь, интриги и позор высокомерных аристократов. На самом деле за всей этой мерзостью стояла сама Кушина. Хината Хьюга, будучи скромной, тихой девочкой, буквально млела по её сыну Наруто. Но Кушина в своей гордыне категорически не хотела видеть эту «мямлю» в подружках будущего наследника империи Узумаки. Она виртуозно портила репутации тех, кто вставал у неё на пути. Через подставных лиц и скрытые камеры её люди сделали несколько удачных кадров. Там кузены вместе тренировались на закрытом полигоне и отдыхали в семейном поместье. Немного монтажа, отредактированная глубина кадров, наложенные пикантные звуки и получилось нечто настолько грязное и убедительное, что опровергнуть было невозможно. Тот удар разрушил жизни обоих. Опозоренная Хината замкнулась в себе. А Неджи просто сломался. Гордый молодой мужчина не выдержал позора и обвинений старейшин. Он собрался выброситься из окна высотки, мечтая разбиться, как птица. В криминальном мире Конохи поговаривали, что его в самый последний момент за шкирку вытащила Сенджу. После этого Неджи ушел на незаметную работу во внутренней охране клана. — Ты думаешь, что та история похоронена? — Кушина хищно оскалилась, глядя на побелевшее лицо Хиаши. — Но оригиналы тех сфабрикованных файлов и новые, еще более чудовищные мастер-копии лежат у меня. Стоит мне нажать одну кнопку, и этот порно-компромат уйдет твоим консервативным старейшинам. Как думаешь, что они сделают с тобой, когда поймут, что ты не уследил за чистотой крови? Они сожрут тебя живьем, Хиаши. Клан разорвут на части внутренние распри. Тебя казнят, а твоих девочек выбросят на панель. Он понял, что загнан в угол женщиной, которая лишилась рассудка. — Чего ты хочешь, Кушина? — хрипло, теряя аристократический лоск, прорычал глава Хьюга. — Коноха скоро утонет в гражданской войне, Хиаши. Данзо уже поднял свой «Корень», а Минато остался без связи, — сказала Кушина. — Если ты не хочешь, чтобы твоя семья сгнила в канаве, Хьюга уходят в тень. Уходите из города прямо сейчас. Выключай все каналы внешней слежки твоего клана. Или запирайте ворота поместья и не смейте помогать Намикадзе. Если хоть один твой боец дернется в сторону Хокаге — компромат окажется на столах старейшин через секунду. Время пошло. Она сбросила вызов, даже не слушая ответа. Хиаши Хьюга со стуком опустил трубку спутникового телефона на стол. Его лицо было бледнее мрамора. Тяжело дыша, он нажал кнопку внутренней связи: — Всем постам. Полный локдаун. Свернуть внешнее наблюдение в городе. Запереть главные ворота. Мы выходим из игры. Живее! В темном коридоре за раздвижной дверью кабинета замерла высокая фигура. Неджи Хьюга, одетый в серую форму внутренней охраны, слышал каждое слово главы. Его феноменальное зрение и обостренный слух ликвидатора уловили и змеиное шипение Кушины из динамика, и дрожь в голосе дяди. Старый, сфабрикованный порно-компромат, который когда-то сломал ему жизнь, снова стал оружием. Кушина заставила клан Хьюга предать Хокаге. Неджи сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Какая-то часть его существа требовала подчиниться. Но долг крови и кодекс чести кричали об обратном. Когда Неджи стоял на карнизе высотки и сделал шаг в пустоту, чтобы смыть позор сфабрикованных слухов, появилась Сенджу. Ликвидатор прыгнула за ним, закрепленная на тросе. Потом влепила пощечину и вбила в него правду: «Если ты сдохнешь, та, кто это сделала, победит». Но это было не всё. Позже, работая во внутренней безопасности, Неджи наткнулся на логи перемещений. Он узнал, что Сенджу целый месяц, без сна и отдыха вела контрнаблюдение и лично ликвидировала троих элитных шпионов синдиката Ото. Они готовили похищение младшей дочери Хиаши — Ханаби. Сенджу сделала это тихо, не требуя наград, просто защищая тылы Хокаге. И теперь Кушина Узумаки требовала, чтобы Хьюга бросили Сенджу и Намикадзе на растерзание Корню Данзо. Что бы там ни происходило между Минато и Рисалией — Неджи было плевать. Клан Хьюга был должен ей жизнь. И если Хиаши оказался слишком слаб, чтобы защитить честь семьи перед лицом шантажа, то Неджи Хьюга вернет этот долг сам. Действовать нужно было немедленно, пока локдаун поместья не заблокировал все выходы. Неджи скользнул в темноту технических тоннелей. Благодаря знанию слепых зон внутренних камер и аналоговых датчиков, ему удалось бесшумно миновать посты охраны. Через три минуты он уже перемахнул через глухую стену заднего двора, растворяясь в темных переулках ослепшей Конохи. На бегу он вытащил из кармана личный смартфон. Неджи нужно было срочно выйти на Сенджу, но её личные частоты были мертвы из-за отключенной Башни Узумаки. Парень судорожно соображал, кто в этом городе может знать, где укроется гвардия Хокаге. И тут в его памяти всплыли кадры с недавнего бала синдикатов. Он отчетливо помнил, как Рисалия Сенджу долго и напряженно о чем-то шепталась в углу VIP-зоны с Шикамару Нара. Если кто-то и мог удержать контроль над этим хаосом, то только он. — Нара, это Хьюга Неджи, — быстро, тяжело дыша от бега, заговорил парень. — Неожиданный поворот событий, — в трубке послышался сухой, утомленный голос Шикамару и характерный щелчок зажигалки. — Клан ушел в тень. Они отказались от Хокаге. — И? — Нара процедил это с явной иронией. — Мне вас торжественно поздравить и выдать орден за заслуги перед Данзо? — Где Сенджу? — в лоб спросил Неджи, сворачивая в мрачный переулок. — Ты упал с башни? — резко осадил его аналитик. — Где Рисалия, Нара?! — О, она разве позволяла тебе называть ее по имени? — в голосе Шикамару сквозило крайнее подозрение. В мире, где за каждым углом стояли ликвидаторы Данзо, такая настойчивость пахла засадой. — Нара! Я ушел из клана! — почти выкрикнул Неджи, прижимаясь спиной к кирпичной стене, чтобы перевести дыхание. — А я считаю облака по ночам, — равнодушно отозвался Шикамару, пуская дым — Что тебе нужно от нее? — У меня перед ней долг, — Неджи резко сбавил тон, и его голос перешел в отчаянный шепот. — Клянусь, я на ее стороне. Где она? С тобой? Ты ее защитил от этой дряни Узумаки? На том конце провода повисла тяжелая пауза. Шикамару медленно убрал сигарету от губ. В его голове мгновенно выстроилась цепочка фактов. Вертолету Хокаге с Кладбища гор лететь сюда еще добрых два часа, связь с ними оборвана, а тут беглый Хьюга выдает ключевой элемент головоломки. — Так вот что случилось, — негромко произнес Нара. — Это она вас прижала? Как и Яманака. — Да, — выдохнул Неджи, — Про Яманака не знал. В городе пока тишина. Шикамару затянулся в последний раз и принял решение. Ему позарез нужны были стволы и преданные люди, готовые встретить Минато и Рисалию через два часа, когда их борт доберется до охваченной переворотом столицы. — Приезжай ко мне, — твердо скомандовал Нара. — Понял, — бросил Неджи и сбросил вызов, срываясь с места. Джет «Акацуки» продолжал ровно резать облака на высоте в несколько тысяч метров. В салоне бизнес-класса Кушина Узумаки отложила спутниковый терминал и победно улыбнулась. Игра шла как по маслу. Акимичи и Сарутоби сдались ей следующими. Их даже принуждать не пришлось. Первые вышли из игры мгновенно, едва узнав об угрозе клану Яманака — их теневые бизнесы были слишком тесно переплетены, и Чоуза Акимичи предпочел запереть свои оружейные склады, чтобы не подставлять Иноичи под удар. Сарутоби же к этому моменту уже скрепили прочный союз с Хьюга, поделив сферы влияния. Стоило Хиаши объявить локдаун в своем поместье, как Сарутоби послушно скомандовали своим уличным бойцам разоружиться и уйти с перекрестков. Проблема была с кланом Учиха. Эти псы не сдадутся. Никогда. «Тогда пусть помирают», — мстительно подумала Узумаки Кушина, бросая взгляд на янтарный виски в бокале. У нее с Фугаку Учиха всегда были натянутые, почти враждебные отношения. Этот человек, возглавлявший самый вооруженный и опасный клан Конохи, презирал её. Кушина до сих пор скрежетала зубами, вспоминая, как пыталась через него подчинить себе Итачи и Шисуи. Ей нужны были глаза и уши внутри окружения мужа. Но Фугаку тогда швырнул ей документы в лицо и отрезал, что его парни верны Хокаге по контракту, а в грязное белье Намикадзе клан Учиха лезть не нанимался. Более того, Фугаку отказался скреплять их кланы союзами, когда Кушина заикнулась о будущем Наруто. Когда она попыталась перекрыть Учиха каналы поставок оружия через Башню, Фугаку прислал ей в коробке из-под дорогих сигар стреляную гильзу с выжженным гербом её клана. Наглый, жесткий, пахнущий порохом и пороком Учиха всегда смотрел на нее как на пустое место. Но теперь ситуация перевернулась. — Развлекайся со своими стволами, Фугаку, — прошептала Кушина, нажимая кнопку блокировки на терминале. — в городе у вас больше нет ни связи, ни радаров, ни поддержки других кланов. Посмотрим, как вы запоете, когда Данзо пустит свой «Корень» вам в комнаты. Она сделала долгий глоток, чувствуя, как самолет начинает снижаться. В это же время на окраине Конохи, в районе оружейных доков, которые контролировал клан Учиха, тоже погас свет. Огромные прожекторы на вышках ослепли, оставив склады в полумраке. Фугаку Учиха стоял на крыше командного пункта. — Главнокомандующий! — доложил боец. — Яманака полностью бросили центральный пульт. Хьюга ушли в локдаун, Сарутоби и Акимичи не отвечают на вызовы. Мы отрезаны от Башни связи. Город в слепой зоне. Сигнал от вертолета Хокаге пропал с радаров двадцать минут назад. Фугаку медленно повернулся. Его глаза в полумраке казались двумя тлеющими угольками. Он не знал, что Кушина провернула этот шантаж, но его чутье ликвидатора высшего эшелона кричало об одном: это переворот. — Намикадзе не мог погибнуть на Кладбище гор, он слишком живуч, — жестко произнес Фугаку. — Если связь легла, значит, Узумаки всё-таки решилась на удар изнутри. А Данзо уже пустил своих крыс по трубам. Всем отрядам Учиха — боевая тревога первого уровня. Занять позиции вокруг арсеналов. Если Корень Шимуры сунется на нашу территорию — стрелять на поражение без предупреждения. Мы не прогнемся ни под Узумаки, ни под подземных крыс. Кушина била не только по логистике и связи. Она действовала тоньше, изящнее и страшнее. Пока на улицах окраин Конохи стягивались штурмовые отряды Данзо, первая леди успела сделать кое-что для клана Учиха напоследок. Что-то, что нельзя было зафиксировать датчиками движения или стереть из баз данных. Она отравила разум младшего наследника. Ей не нужно было ломать его волю, шантажировать или держать под прицелом. Узумаки всегда знали толк в истинном, ментальном разрушении. Несколько недель тихих, доверительных разговоров, ювелирно подобранных слов и мягких полунамеков сделали свое дело. Кушина аккуратно, слой за слоем, выстроила в голове Саске совершенно иную картину мира, поселив в его разуме всего одну незначительную и простую на первый взгляд мысль. «Иногда я думаю, что Орочимару прав, от ликвидаторов давно пора было избавиться». Эта мысль казалась Саске его собственным, зрелым выводом. Орочимару, с его радикальными идеями очищения города от старых грехов, больше не выглядел безумцем. Ликвидаторы — весь ближний круг Минато, вся его личная гвардия в лице Какаши, Шисуи и собственного брата Итачи — в глазах младшего Учиха превратились в пережиток прошлого. В грязный инструмент уходящей эпохи, который тянул Коноху на дно. Кушина ушла, оставив после себя идеальное оружие. Саске смотрел на полыхающий багровым заревом центр города, и эта простая мысль медленно, но верно вытесняла из его сердца остатки слепой семейной верности. Пока Фугаку собирал людей, готовый до конца стоять против псов Данзо, его младший сын уже мысленно перешагнул через эту баррикаду. И когда вертолет наконец покажется на горизонте, те, кто летел внутри, даже не догадывались, что самый опасный враг ждет их не в засадах на крышах, а в самом сердце их родного дома. Саске не собирался стрелять в отца. Он не собирался стрелять в Минато. В его планах не было банального предательства ради новой власти, которую сейчас делили на куски Кушина и Данзо. Всё было гораздо масштабнее. Тот, которого элита Конохи привыкла считать лишь тенью своего гениального старшего брата, смотрел на полыхающий город и видел только одно — гниль. Мысль, заложенная Кушиной, дала совершенно иные, тектонические всходы. Если Орочимару прав, значит, полумерами этот город уже не спасти. Настала пора действовать радикально. Стереть с лица земли все синдикаты, уничтожить саму систему ликвидаторов, разрушить старые клановые соглашения, на которых веками держалась эта фальшивая стабильность. Пришла пора стать тем, кого так смертельно боится вся эта зажравшаяся, погрязшая в грязных слухах элита. Новой силой. Но чтобы провернуть такое в одиночку, Саске нужен был архитектор этого нового порядка. Тот, кто уже давно находился вне закона и вынашивал планы по уничтожению старого мира. Саске нужно было выйти на Орочимару. Прямо сейчас, пока Коноху разрывало на части от переворота Кушины, а всё внимание Данзо было приковано к кварталу Учиха и летящему вертолету Минато. Сделать это через официальные каналы связи было невозможно — башня Каге отключена, частоты глушатся. Идти в лоб — значит попасть под перекрестный огонь. Саске требовался скрытый, подпольный след, который Орочимару всегда оставлял для тех, кто ищет истинную силу. Штурм квартала Учиха начался без воя без грохота тяжелой техники. Это было продуманное вторжение, план которого Данзо вынашивал годами. Сначала он активировал спящие ячейки, которые уже находились внутри периметра. Люди Корня выходили прямо из дверей обычных жилых домов. Они месяцами растворялись среди гражданских, используя самые грязные, изощренные методы маскировки. Под личинами простых, ничем не примечательных обывателей скрывались безжалостные ликвидаторы. Каждый агент Данзо действовал по своей, индивидуальной схеме. В одних квартирах настоящие хозяева были давно убиты, а их тела спрятаны под паркет. Оперативники Корня вели их привычный, рутинный образ жизни для камер слежения. В других домах гражданских держали в заложниках в подвалах, шантажируя жизнями детей, заставляя молчать и делить кров с убийцами. Кого-то тонко обманывали, используя фальшивые документы и легенды. В некоторых семьях оперативники Корня месяцами играли роли идеальных, любящих партнеров, влюбив в себя местных жителей. Так они получали легальный доступ в закрытый квартал. И сейчас, когда Кушина отключила башню Каге, эта гигантская паутина шевельнулась. Обычные почтальоны, улыбчивые соседи, тихие клерки и продавцы круглосуточных магазинов одновременно открыли потайные шкафы и сейфы. Вечерний воздух наполнился звуками застегиваемых липучек и металлическим щелканьем оружейных затворов. На улицы окраин они выходили уже полноценными боевыми единицами. На каждом было тяжелое обмундирование, выкованное в подпольных цехах страны Тецу-но. Эта сталь не бликовала под неоновыми вывесками и глушила любой звук шагов. В руках агентов были штурмовые винтовки с интегрированными глушителями. Они выстраивались в идеальные боевые тройки прямо посреди детских площадок Вторжение началось изнутри, и спасения от него не было. — Им тяжело двигаться, они медленные, — произнес Фугаку и его уверенный голос мгновенно сбил волну напряжения. — Вся эта броня из Тецу-но хороша в узких коридорах, когда ты идешь напролом. Но на наших улицах, среди этих проулков и крыш, они неповоротливы, как консервные банки. Воспользуемся этим. Он шагнул к столу и ударил ладонью по развернутой тактической карте квартала. — Никакого прямого столкновения. Никакого позиционного боя. Навязывайте им маневренную войну. Выдергивайте их на дистанцию, заставляйте разворачиваться и тратить силы. Они неповоротливые ублюдки, которые привыкли, что гражданские перед ними ложатся на пол. А мы — Учиха. Работаем на скорости. Бьем в незащищенные сочленения брони, под мышки, в шею. Пусть Данзо подавится своим металлом. Бойцы охраны синхронно кивнули. Приказ был предельно ясен. В сумерках Конохи легкие, мобильные отряды Учиха растворились в темноте переулков, готовые превратить тактическое преимущество Корня в их собственную смертельную ловушку. Тяжелый вертолет без опознавательных знаков завис точно над плоской крышей восточного крыла. Шасси с глухим стуком коснулись парапета. Дверь кабины со скрежетом сдвинулась в сторону, выпуская в сухой ночной воздух Конохи тех, кто еще вчера правил этим городом. Они спускались по пожарной лестнице в глухой внутренний двор поместья Нара один за другим, окутанные шлейфом керосинового дыма и пыли. Первым шел Минато Намикадзе. Его светлые волосы казались ярким пятном в нуарном полумраке, но лицо было жестким, словно высеченным из камня. Следом за ним, контролируя каждый угол через прицелы штурмовых винтовок, бесшумно двигалась его личная гвардия: Какаши, Итачи и Шисуи. Последней на растрескавшийся асфальт двора ступила Рисалия, аккуратно поправляя воротник. Сухой ветер тут же растрепал ее темные волосы. Вертолет резко накренился и улетел, растворяясь в черном небе. В глубине квартала Учиха послышались выстрелы. Бойня Данзо против Фугаку уже велась. Но здесь, в тени вековых деревьев Нара, время словно замедлилось. Шикамару и Неджи ждали их в самом центре двора, под тусклым светом единственного фонаря. Нара сделал шаг навстречу прибывшим. — Вы вовремя, — произнес Шикамару, переводя взгляд с Минато на Рисалию. — Кушина отключила башню Каге. Яманака свернули посты и улетели с ней. Хьюга, Акимичи и Сарутоби, Абураме, Ли, Тен-Тен тоже уступили под шантажом. Где остальные мелкие кланы, не известно пока. Но почти все, кто вчера клялся вам в верности, ушли. Город сдан. Нагато и его «Акацуки», я так понял, первыми покинули Коноху. В тишине двора это известие прозвучало как приговор. Минато нахмурился, но прежде чем он успел ответить, из тени уверенно вышел Неджи. Его движения были плавными, почти торжественными. Это выглядело неожиданно и странно для полуразрушенного, готового к штурму поместья. Хьюга остановился прямо перед группой и медленно, с абсолютным достоинством преклонил колено. Все синхронно подумали, что он приносит запоздалую присягу своему свергнутому лидеру в знак поддержки. — Тебе не нужно ничего доказывать, раз ты здесь, — негромко произнес Намикадзе, делая шаг вперед, чтобы поднять парня. — Простите, но я приношу клятву верности не вам, — ледяным тоном отозвался Неджи, даже не подняв глаз на лидера Конохи. — Что? — Минато замер на месте, его бровь удивленно поползла вверх. Гвардия за его спиной напряглась, а Итачи едва заметно перехватил рукоять винтовки. Неджи проигнорировал их реакцию. Его взгляд теперь был устремлен на стоящую позади женщину. — Сенджу Рисалия, — твердо произнес Хьюга, и его голос эхом разнесся по пустому двору. — Глава клана Сенджу. Кровь первого клана, основателя Конохи и всего нашего синдиката. Я, Хьюга Неджи, приношу клятву верности вам как ваш личный первый клинок. Одним резким движением он достал из-за пояса тактический нож и без колебаний полоснул им по собственной ладони. Темная кровь окропила сухой асфальт. — Неджи, черт возьми, что ты творишь?! — Рисалия подбежала к нему, на ходу пытаясь достать платок. Хьюга снова поднял на нее голову. В его глазах не было ни капли сомнения. — Я буду защищать вас, моя госпожа, до последней капли крови. Минато, наблюдавший за этой картиной, изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Это было самое кинематографичное и чертовски неудобное время для подобных рыцарских жестов. Вокруг горел город, а под боком разворачивалась резня. Тем не менее, как политик и лидер, Намикадзе оценил этот сильный поступок. Он понимающе хмыкнул, отступая на полшага назад. — Я бы предпочла, чтобы ты защищал меня как друг, а не как подчиненный, Неджи, — нахмурившись, произнесла Сенджу, перевязывая его ладонь своей тканью. — Очередной «друг», — пробормотал стоявший позади Итачи, в чьем голосе проскользнула тонкая ирония. — Заткнись, — не оборачиваясь прошипела Рисалия Она настойчиво потянула Хьюгу за предплечье. — Поднимайся, Неджи. Благодарю тебя. Рада, что ты не бросил нас. Меня. Неджи легко поднялся с колена. На его бледном, испачканном дорожной пылью лице не дрогнул ни один мускул. Его взгляд оставался прямым и серьезным. — Я бы ни за что так не поступил. Только не с вами, Сенджу-сан. Рисалия шумно выдохнула, чувствуя, как взгляды всей гвардии буквально прожигают ей спину. Ситуация становилась все более сюрреалистичной для ночи, когда в городе решалась судьба синдиката. — Неджи…Это неловко, — она поспешно отвернулась под взор Минато. Но от беззвучного смеха Намикадзе ей стало еще хуже. Он явно забавлялся. — Ри, — позвал Нара. Его голос, как всегда, звучал лениво и спокойно, разбивая накопившуюся неловкость. Женщина заметно расслабилась, словно нашла островок безопасности в этом безумном хаосе. Она сделала быстрые шаги навстречу. — Шикамару, прости. Здравствуй. Спасибо, что принял нас, — она подошла и крепко, без лишних церемоний обняла его, уткнувшись носом в плечо его тяжелого пиджака. Минато снова хмыкнул и покачал головой, пряча улыбку. Шикамару медленно положил ладонь ей на спину, приобнял в ответ и бросил через ее плечо предельно красноречивый взгляд на помрачневшую гвардию. Там читалось абсолютное превосходство. Это противостояние с Итачи никогда не закончится… Внезапно со стороны южных кварталов громыхнуло сильнее. Судя по звуку, в ход пошли гранатометы. Бойня клана Учиха и Данзо разгоралась, напоминая, что секунды затишья сочтены. *** Башня оставалась абсолютным символом власти — колосс из стекла и бетона, возвышающийся над неоновым морем Конохи. Там хранились все цифровые и бумажные архивы, серверные узлы управления мегаполисом и, фактически, всей страной. Тот, кто контролировал Башню — контролировал синдикат. Данзо уже выдвинул туда свои основные штурмовые силы, рассчитывая обезглавить сопротивление и забрать ключи от города. Он еще не знал, что Кушина, уходя, подчистила за собой все хвосты и уничтожила базы данных. Для него Башня все еще оставалась главным призом. — Нам нужен план. Быстрый и беспощадный, — Минато обвел взглядом присутствующих. — Данзо идет туда. Если он захватит узлы связи, мы не сможем контратаковать. — Пусть идет, — спокойно произнес Нара. — Помните теорию, которую я предлагал на экзамене тактиков? Пришло время исполнить ее вживую. Пусть зайдет внутрь со своей элитой. Мы заманим его в подземные уровни и просто затопим. Откроем шлюзы резервуаров охлаждения нижних этажей. Затопим центральный архив, Данзо и всех его бойцов Корня разом. — А как мы будем управлять автоматикой Башни? Связи ведь нет, — Какаши поправил маску на лице, внимательно слушая. — Из ночного клуба Итачи, — ответил Шикамару, повернувшись к Учихе. — Там есть автономный подземный бункер и резервные источники питания, подключенные к закрытой подсетке Башни. Будем координировать операцию оттуда, через защищенные каналы. Затопим их к чертям, а потом точечно зачистим тех, кто успеет выплыть наружу. Все на мгновение задумались, оценивая циничную гениальность плана. Но Рисалия, внимательно изучавшая чертеж здания на экране, покачала головой. — А если Данзо не дурак и не пойдет в подвалы сам? — спросила Рисалия, подняв глаза на Шикамару. — Что, если он оставит Корень внизу, а сам с личной охраной пойдет на тридцать шестой этаж, в кабинет управления? Минато ответил мгновенно. Его голос прозвучал как удар лезвия: — Подрывай Башню. Если поднимется наверх — взрывай к чертовой матери. Символ власти не должен достаться мертвецу. — Тогда структура плана меняется, — сказал Шикамару, быстро прикинув тайминги. — Придется кому-то идти туда параллельно с силами Корня, крепить пластид на несущие конструкции и уходить как можно быстрее, пока Данзо не заблокировал лифтовые шахты. — Хорошо, — ответили Рисалия и Шисуи одновременно. — Нет, — тут же ответили Минато и Итачи. Их голоса прозвучали в унисон, не терпящим возражений тоном. — Какая синхронность, — раздался тяжелый, ироничный голос из темноты двора. К свету фонаря подошел Шикаку Нара. Глава клана выглядел собранным, на его плече висел тяжелый дробовик, а за поясом виднелись армейские рации. Он коротко кивнул прибывшим. — Хокаге-сама, — Шикаку уважительно посмотрел на Минато. — Мои люди полностью мобилизованы и готовы помогать отбивать этот сектор. Если потребуется, мы выдвинем тактические группы и придем на помощь клану Учиха. Я уже связался с Фугаку по резервной частоте. Сообщил ему, что вы здесь. Он видел ваш вертолет на подлете. Учиха будут держать свои рубежи до последнего вздоха, чтобы дать нам время перегруппироваться. Время пошло. — Поместье под защитой моего отца, — Шикамару мягко перехватил инициативу, возвращая всех к делу, пока искры между ликвидаторами не подожгли двор. — Значит, мы можем выдвигаться. Итачи, твой клуб станет нашей цитаделью на ближайшие часы. Нам нужно запустить резервную подсетку до того, как Данзо поднимет свои флаги над тридцать шестым этажом. Шикамару посмотрел на Какаши и Неджи. — Выдвигаемся через подземные коммуникации Нара. На улицах Конохи сейчас слишком жарко для парадных выходов. — Обожаю анархию, — с легкой улыбкой сказал Шисуи, когда они заскочили на технический мостик над шахтой лифта. — Согласна, — отозвалась Рисалия. Они коротко ударили друг друга кулаками. Это был их маленький бунт против мужчин, которые пытались запереть их в безопасном бункере. — Где мы возьмем взрывчатку? — Рисалия поправила жилет АНБУ — У тебя есть идеи, солнце мое? Вся остальная группа — Минато, Итачи, Какаши, Шикамару и Неджи — шли буквально вплотную за ними, шаг в шаг. В глухой тишине туннеля они дышали беглецам прямо в спину и молча, с каменными лицами слушали весь этот безумный треп. — Принцесса, у меня есть потрясающая идея. Он закинул винтовку за спину и постучал пальцем по железной стене. — Данзо думает, что просчитал все ходы. Но он забыл, чья это Башня. Хокаге несколько лет назад приказал модернизировать скоростные лифты, которые идут без остановок с первого сразу на тридцать шестой этаж. В кабинах установлены аварийные пиропатроны. Это тяжелые заряды на случай, если тросы оборвутся. Они должны намертво блокировать лифт в бетонных стенах. Шисуи хитро улыбнулся и указал стволом винтовки на тяжелый распределительный щит в углу платформы. — Там мощная взрывчатка, Рисалия. Нам не нужно грабить склады Нара или тащить тяжелые сумки через весь город. Всё уже здесь, прямо под днищем экспресс-лифтов. Вскроем люк кабины на уровне десятого этажа, перекусим провода системы безопасности и снимем заряды. Да, это опасно — если закоротит, нас размажет по стенам этой шахты еще до того, как Данзо доберется до верха. Но ты же сама сказала, что любишь анархию? Какаши вздохнул. Он понял, что сейчас они будут разбирать собственную Башню с помощью складного ножа и матерного слова. И всё это — на глазах у Хокаге. Сенджу дерзко посмотрела на мужчин за спиной. Она залезла в карман жилета АНБУ и достала маленький потертый швейцарский нож. Она уже занесла руку над щитком, но Какаши перехватил ее запястье. Он забрал нож, чтобы самому помочь Шисуи снять панель. — Я думала, ты мне доверяешь, командир, — прошептала она и скрестила руки на груди. — Угу, — буркнул Хатаке. Он уже вовсю откручивал болты лезвием. — Я видел, как ты режешь провода. Один раз. На бойцах Амэ. — Никто же не взорвался! — возмутилась Рисалия. — Шикамару подтвердит. Он мне целую лекцию прочитал про заряды короткого цикла. — И когда успел только, — пробормотал Какаши. Он снял тяжелую железную крышку. Под ней оказалась куча толстых проводов, ведущих к лифтам. — Перед советом Каге как раз, — спокойно ответил Нара. Он не отрывался от своего планшета, но сделал шаг вперед и встал рядом с девушкой. Шикамару поднял на нее усталые, внимательные глаза: — Ри, будь осторожна. Вся ее дерзость вмиг пропала. Она мягко и тепло улыбнулась ему: — Не волнуйся за меня. Она проигнорировала тяжелый взгляд Минато, который сжал челюсти. Его люди устроили заговор прямо у него под носом — спорили, улыбались и читали лекции о взрывчатке. В это время Шисуи уже залез руками внутрь щитка и наощупь нашел нужные тумблеры. В пустой шахте Башни раздался металлический щелчок. Лифт на десятом этаже заблокировался. Первая часть их безумного плана сработала. Какаши и Шисуи работали быстро и слаженно. Через пару минут они аккуратно вытащили цилиндры пиропатронов. Заряды оказались действительно тяжелыми. Громоздкие металлические капсулы с гексогеном внутри, весом в несколько килограммов каждая. Шисуи с натугой принял их первым и осторожно опустил на бетонный пол мостика, чтобы не повредить детонаторы. Рисалия тут же присела рядом. Легко перехватить такую тяжесть у нее бы не вышло, поэтому она аккуратно, распределяя вес, уложила цилиндры в специальную прочную набедренную сумку и закрепила стропы на своем жилете АНБУ. Она поднялась, чувствуя ощутимую тяжесть взрывчатки, и переглянулась с Шисуи. — Ну что, папочки, не скучайте, — подмигнул Учиха оставшейся группе. Прежде чем Минато или Итачи успели сделать хоть шаг, Рисалия и Шисуи скрылись в темноте переходов. Они быстро пошли наверх, к тридцать шестому этажу. Держать их силой сейчас означало сорвать всю операцию. Хокаге резко развернулся к остальным: — Спускаемся. Группа быстро покинула коллекторы. Через скрытые подземные лазы они направились к ночному клубу Итачи. Вскоре они вышли к железной двери черного входа. Клуб был полностью обесточен и погружен в глухую темноту. Итачи подошел к стене за барной стойкой, приложил ладонь к скрытой панели, и в полу открылся проход в подземный бункер. Они спустились вниз. С тихим гулом запустились генераторы и помещение залил тусклый аварийный свет. Замигали экраны серверов. Шикамару бросил планшет на стол, подключил кабель и начал быстро вбивать команды, пробивая защиту Башни Каге. — Я в системе, — не оборачиваясь, сказал Нара. — Вижу людей Данзо на нижних этажах. Они заходят в архив. Дайте мне две минуты и я пущу воду. Рисалия и Шисуи опоздали. Когда они, тяжело дыша от быстрого подъема, осторожно проскользнули в приемную тридцать шестого этажа, кабинет Хокаге уже был занят. Но внутри их ждал не штурмовой отряд Корня. В самом центре комнаты, разделенные широким лакированным столом Минато, стояли двое. Учиха Саске и Шимура Данзо. Они застыли держа друг друга на мушке. — Где Орочимару? — неестественно спокойным голосом спросил Саске. — Там же, где и всегда. Ползает под землей, — Данзо передернул затвор своего пистолета, и этот звук прозвучал в тишине кабинета, как щелчок гробовой доски. — Можешь присоединиться к нему. Твое тело ему очень пригодится. — Я именно это и собираюсь сделать. Присоединиться, — ответил Учиха-младший, даже не моргнув под прицелом старика. — Как мне найти его, Данзо? Глава Корня презрительно скривился, крепче сжимая оружейную рукоять изуродованной шрамами рукой. — С чего вдруг ты решил, что я его секретарша? — А разве нет, старик? — Саске едва заметно усмехнулся, и в этой улыбке сквозила чернота человека, который за тридцать лет жизни в этом городе видел слишком много грязи. — Щенок, как ты смеешь… — Ты ничем не лучше Намикадзе и всех остальных, — перебил его Саске, и его палец плавно нажал на спусковой крючок. — Менять шило на мыло? Мне это ни к чему. Оглушительный выстрел разорвал тишину тридцать шестого этажа. Данзо даже не успел нажать на спуск. Пуля Саске вошла ему точно между глаз. Тяжелое тело старика, сокрушившего за эту ночь половину Конохи, нелепо завалилось назад, сбивая дорогое кожаное кресло. Рисалия и Шисуи, прятавшиеся за дурацкими декоративными клумбами в углу приемной, в полном шоке переглянулись. Саске подошел к остывающему трупу Данзо, наклонился и хладнокровно забрал из его кармана защищенный спутниковый телефон. Даже не глядя на лицо мертвеца, сделал контрольный выстрел в голову. Этот звук заставил Рисалию прийти в себя. Она положила гексоген и резко выскочила из своего укрытия наружу, держа пистолет наготове. — Саске! Мужчина медленно, без единого лишнего движения повернулся на каблуках. — Сенджу, какая встреча… — тихо произнес он, пряча телефон Данзо в карман куртки. — Ты что, серьезно намерен уйти к Орочимару? — Рисалия сделала шаг вперед, но Шисуи, тоже вынырнувший из-за клумб, мягко придержал ее за локоть, не сводя с брата тяжелого взгляда. — Что тебя удивляет? — холодно ответил Саске — В полиции делать нечего. В АНБУ мне места нет. В клане быть послушной игрушкой старейшин я не собираюсь. Вся эта ваша система прогнила до самого основания, Рисалия. В чем Орочимару не прав, м? Чем ты лучше Данзо или меня? Саске сделал шаг в сторону разбитого окна, глядя на полыхающие окраины города, где его отец прямо сейчас вел маневренную войну. Его голос сделался тихим и вязким. Как у Кушины, пропитанным той самой темной, ядовитой психологией. — Вы все думаете, что боретесь за справедливость, — Саске перевел взгляд на Сенджу — Вы надеваете эти жилеты, берете оружие и идете убивать чудовищ. Ты лично резала бойцов Амэ, думая, что очищаешь мир. Но штука в том, Рисалия, что чем дольше ты охотишься на монстров, тем глубже бездна заглядывает в тебя саму. Ты убиваешь их одного за другим, день за днем, и просто не замечаешь, как твои собственные зубы становятся такими же черными. Он брезгливо швырнул пустую гильзу на лакированный паркет. Металл звякнул, покатившись к ногам Сенджу. — Ты хуже нас всех. Старик творил свои зверства ради выживания чертового синдиката. Орочимару ставит безумные эксперименты из фанатичной страсти к науке. Я уничтожаю систему, потому что она сгнила. У нас есть грязная, уродливая, но логика. А у тебя ее нет. Саске подошел к ней почти вплотную. От него пахло пороховой гарью. Он наклонился ближе, заглядывая в ее глаза. — Ответь мне, что ты сделала хорошего для обычных горожан, чтобы они жили в безопасности? Ничего. Ты никогда о них не думала. Что ты сделала хорошего для полиции? Я ведь хотел, чтобы ты работала со мной, помнишь? Помнишь, как я просил тебя об этом? Помнишь, почему я возненавидел тебя, Рисалия? Его губы тронула пустая, болезненная улыбка, обнажая старую, глубоко запрятанную обиду, которая годами копилась внутри и теперь наконец вырвалась наружу. — Потому что ты, как и все в этом проклятом городе, выбрала моего гениального брата. Ты оставила меня позади, точно так же, как это делали старейшины, отец и вся верхушка Конохи. Твоя единственная цель — это их слепая, фанатичная верность. Ты играешь жизнями лучших ликвидаторов этой страны, как послушными псами. Минато, Итачи, Шисуи, Нара, Хьюга… они все стоят здесь, готовые сгореть дотла ради тебя. Ты не спасаешь город, Рисалия. Ты — эгоистичная тварь, которая питается их кровью. Ты монстр куда более страшный, чем Данзо и Кушина. Лицемерка. Саске договорил, резко развернулся и бросился к разбитому панорамному окну. Из-под куртки, от ремня уже показался прочный тактический трос. Одним движением он закрепил карабин за несущую балку, прыгнул спиной в бездну ночного города и стремительно пошел вниз по фасаду. Но перед самым прыжком он задержался. Его палец нажал на кнопку. Шисуи и Рисалия замерли. Они одновременно затаили дыхание, ожидая неминуемого взрыва. Однако ничего не произошло. Вспышки не последовало и Башня Каге осталась стоять неподвижно. Шисуи медленно опустил винтовку. Он все еще пребывал в шоке от того, что Саске казнил Данзо и осознанно решил уйти к Орочимару. Мысли Учихи путались и он перевел растерянный взгляд на труп старика. Но Рисалия не расслаблялась ни на секунду. Ее слух наконец уловил едва заметный, чужеродный звук. Тик. Тик. Тик. Она увидела мерцающий красный огонек детонатора. Времени на крик или предупреждение не оставалось. Механизм находился на распределительном щитке, к которому Шисуи почти прислонился спиной. Она рванулась вперед всем телом. Рисалия успела выставить руки и со всей силы толкнула Шисуи, буквально вышвыривая его за пределы кабинета. Но сама она оказалась прямо в эпицентре вспышки. Через пять секунд направленный взрыв разорвал кабинет. Ударная волна подбросила ее вверх. Силой взрыва Сенджу выбросило спиной в разбитое окно тридцать шестого этажа. Шисуи, оглушенный и упавший на пол приемной, в ужасе поднял голову. Сквозь дым и летящее крошево бетона он увидел, как она падает в черную бездну. Ее темные волосы были растрепаны ветром, а на фоне багрового неона Конохи застыл прощальный взгляд.