Утро становится лучше

Ландо проснулся от того, что затекло плечо. Он не сразу понял, где находится. Диван, скомканный плед на полу. Чьи-то волосы касаются его щеки. Чья-то рука лежит на его колене. Тёплая. Тяжёлая. Джесси спит на ковре, свернувшись калачиком. Оскар. Ландо повернул голову медленно, осторожно, чтобы не разбудить. Оскар спал, прислонившись к его плечу. Лицо было расслабленным, без обычной напряжённой маски. Волосы упали на лоб. Губы чуть приоткрыты. Ресницы длинные, чуть дрожат во сне. Он выглядел моложе. Спокойнее. Уязвимее. Милее. «Красивый, — подумал Ландо. — Когда не пытается казаться спокойным. Когда просто спит. Когда не боится. Когда верит, что я никуда не уйду..». Ландо смотрел на него, боясь пошевелиться. Плечо затекло окончательно, по руке уже побежали мурашки. Он чувствовал, как немеют пальцы, но не двигался. Не хотел будить Оскара. Не хотел, чтобы это заканчивалось. В комнате было тихо. Дождь прекратился ещё ночью. Сквозь шторы пробивался бледный утренний свет, падая на пол жёлтыми полосами. Часы на стене показывали половину девятого. Где-то за окном чирикали птицы. Джесси вздохнула во сне, перевернулась на другой бок. «Он остался, — думал Ландо. — Он пришёл, сказал, что любит, и остался. Не сбежал. Не молчит, ладно пока молчит, но он спит! Просто спит рядом. Дышит. Живёт. Его рука на моей ноге. Его волосы касаются моей щеки. Он здесь и это главное». Ландо вспомнил вчерашний вечер. Как Оскар стоял на пороге мокрый, бледный, с красными глазами, как дождь стекал по его лицу, смешиваясь со слезами, как дрожал, когда говорил, что боится, как голос у него ломался на полуслове, как сжал его руку, как выглядел разбитым, напуганным, живым. Ландо почувствовал, как к горлу подступает комок. «Не плачь, — сказал он себе. — Не сейчас. Не разбуди его. Он заслужил спокойный сон». Он сдержался. Выдохнул медленно, тихо, осторожно, едва касаясь, убрал волосы с лица Оскара. Коснулся щеки. Кожа была тёплой, чуть колючей от утренней щетины. Оскар пошевелился. Его нос сморщился, как у ребёнка. Он вздохнул глубоко, прерывисто. Потом открыл глаза, сначала один, потом второй. Спросонья они были тёмными, беззащитными, ещё не спрятанными за обычной маской спокойствия. — Ты смотришь, — прошептал он. Голос хриплый со сна. — Ты спишь, — ответил Ландо. — Уже нет. Оскар потянулся. Его плечо то, на котором спал Ландо хрустнуло. Оскар поморщился, повёл плечом, разминая затекшие мышцы. — Болит? — спросил Ландо. — Немного. — А у меня всё плечо затекло. И рука. И шея. — Значит, мы квиты. Ландо тепло улыбнулся. Оскар улыбнулся в ответ. Не широко, не явно. Просто уголками губ, но Ландо заметил. Они сидели молча. Джесси проснулась, запрыгнув на диван, положила голову на колени Ландо. Её тёплый нос ткнулся в его ладонь. Хвост медленно вилял. — Она голодная, — сказал Оскар. — Всегда голодная, — ответил Ландо. — Покорми её. — Не хочу вставать. — Тогда я. Оскар поднялся. Он слегка замёрз, был только в футболке и джинсах. Потянулся, разминая спину, позвонки хрустнули. Прошёл на кухню босиком, ступая бесшумно. Ландо слышал, как шуршит пакет с кормом, как Джесси радостно тявкает, как звякает миска об пол. «Он умеет заботиться, — думал Ландо. — Не словами. Делами. Простыми. Важными. Он встал, чтобы покормить мою собаку. Он не спрашивал, где корм. Он просто нашёл. Он не сказал иди ты. Он встал сам». Ландо встал с дивана. Потянулся, также разминая затекшие мышцы плечо ныло, шея гудела. Прошёл на кухню. Оскар стоял у плиты, разогревал чайник. Его пальцы длинные, бледные, крутили ручку газа. Джесси уплетала корм за обе щеки, не поднимая головы. — Ты голоден? — спросил Оскар. — Не знаю, — ответил Ландо. — Не чувствую. — Я тоже. — Тогда не будем есть. — А кофе? — Кофе — да. Оскар кивнул. Достал две кружки ту, с трещиной, Норриса, и другую, белую, которую Ландо купил недавно, но так и не пользовался. Нашёл корицу в верхнем шкафу пришлось встать на цыпочки. — Ты как будто дома, — сказал Ландо. Пиастри на секунду замер. Медленно поворачиваясь к Ландо и смотря на него. — Неприятно? — спросил он. — Нет. — Ландо покачал головой. — Странно. Приятно-странно. Оскар снова кивнул. Повернулся к плите. Заварил кофе. Поставил кружку перед Ландо. — С корицей. — Спасибо. Они сели за стол. Напротив друг друга. Пили кофе. Не говорили. Тишина не давила, она была какой-то уютной, домашней что-ли. Ландо смотрел на Оскара. На его руки, сжимающие кружку. На его лицо, ещё сонное, ещё не спрятавшееся за привычную маску спокойствия. — Оскар, — сказал Ландо. — М? — Ты хочешь в душ? Я могу дать полотенце. Оскар поднял глаза. Посмотрел на Ландо. В его взгляде мелькнуло что-то вроде удивления? Смущения? — Можно? — спросил он. — Конечно. Я тоже… мне тоже надо. Но сначала ты. Ландо встал. Прошёл в ванную. Открыл шкафчик. Достал чистое полотенце самое мягкое, которое было, тёмно-синее. Потрогал его пушистое, приятное. Положил на стиральную машину. Рядом поставил бутылку с гелем для душа тот самый, с запахом мяты и эвкалипта и запасную зубную щетку, оглядел это всё и вернулся на кухню. — Вот, — сказал он. — Полотенце на стиралке, зубная щетка там же, гель в бутылке. Если хочешь шампунь, он в душе, на полочке, вообщем найдешь что надо. — Хорошо, — сказал Оскар. — Спасибо. Он встал. Сделал шаг, второй и становился. Посмотрел на Ландо. — Что? — спросил Ландо. — Ничего. — Оскар покачал головой. — Просто… спасибо. — Ты уже сказал. — Повторюсь. Оскар ушёл в ванную. Ландо слышал, как щёлкнул замок. Как зашумела вода сначала тихо, потом громче. Как Оскар включил душ. «Он в моей ванной, — подумал Ландо. — Он моется моим гелем. Он вытрется моим полотенцем. Он стоит под моей водой. Он… он здесь. По-настоящему». Ландо прошёл в зал. Сел на диван. Обхватил колени руками. Джесси подошла, прыгнула рядом, положила голову ему на колени. — Джесс, — сказал он, поглаживая её. — Он в душе. У нас. Представляешь? Джесси чихнула, смотря на хозяина. Ландо слышал воду. Слышал, как Оскар двигается за дверью. Как открывается бутылка с гелем. Как скользят его руки по телу (или он думал что слышит это). Он представил Оскара мокрого, с волосами, прилипшими ко лбу. Вода стекает по плечам, по спине, по груди, по… он покраснел. Отвёл взгляд на окно, стараясь прогнать мысли. «Не думай об этом, — сказал он себе. — Не думай. Он скоро выйдет. Он просто моется. Это нормально. Люди моются». Но сердце колотилось, а в горле пересохло. Через десять минут вода стихла. Ландо услышал, как открылась дверь. Оскар вышел в чистых серых штанах, тех, которые Норрис заранее оставил ему, без футболки. Полотенце висело на плече, конец болтался. Волосы мокрые, тёмные, кое-где слиплись в пряди. На коже капли воды блестели в утреннем свете. Ландо смотрел на него и не мог отвести взгляд. Плечи широкие, с чёткими мышцами. Руки сильные, с выступающими венами. Ключицы острые, под ними тень. Шея длинная, с кадыком, который двигается, когда Оскар сглатывает. Ландо сглотнул. Нервно теребя край своей футболки. — Ты смотришь, — сказал Оскар. Его голос звучал тихо, почти смущённо. — Ты без футболки, — ответил Ландо. — Моя мокрая. Висит в ванной. — Надень что-нибудь мое. Ландо встал с дивана, возвращаясь в спальню. Открыл шкаф и сразу перебрал вешалки серая, чёрная, синяя. Остановился на черной. Мягкая, из хлопка, та, которую он любил сам. Снял. Подержал в руках. Потом вернулся в зал. Протянул Оскару. — Держи. Оскар взял футболку. Опустил взгляд и быстро надел. Футболка была немного мала, плечи были почти впритык. — Тебе идёт, — сказал Ландо. — Врёшь. — Никогда. Оскар усмехнулся. Провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба. Капли полетели в стороны. — Иди, твоя очередь, — сказал он. Ландо заторможенно кивнул. Ушёл в ванную. В комнате ещё было влажно, пахло паром и гелем для душа, мятой, эвкалиптом, чем-то ещё. Ландо закрыл дверь. Огляделся медленно включил душ. Вода была тёплой. Ландо встал под струи, закрыл глаза, чувствовал запах геля тот самый, которым только что мылся Оскар. «Он стоял здесь. Прямо здесь. Под этой водой. Смотрел на этот кафель. Дышал этим воздухом. Его кожа была мокрой. Его волосы прилипали ко лбу». Ландо открыл глаза. Посмотрел на бутылку с гелем. Она стояла на полочке, ещё мокрая. Он взял её. Выдавил немного на ладонь. Запах ударил в нос. Мята, эвкалипт, что-то свежее. «Так пахнет он. Сейчас. После душа. Так пахнет его кожа, его волосы, его футболка». Ландо помылся быстро. Не хотел оставлять Оскара одного надолго. Намылился, смыл, выключил воду. Вытерся полотенцем, своим, сухим, и натянул чистую светло-серую толстовку с капюшоном, свою любимую. Мягкую, уютную и главное домашнюю. Он посмотрел на себя в зеркало. Волосы мокрые, кудри закручиваются. Глаза блестят. Лицо красное от воды, от мыслей, от него. Выдохнул. Открыл дверь. Оскар сидел на диване. Джесси лежала у него на коленях, положив голову на ладони. Оскар гладил Джесс за ухом медленно, задумчиво. — Она тебя выбрала, — сказал Ландо. Оскар поднял голову. — Умная собака. — Моя собака. — Наша. Ландо сел рядом. Прислонился к Оскару плечом, чувствовал тепло через ткань. Тот же запах, мята, эвкалипт, что-то свежее. — Ты пахнешь моим гелем, — сказал он. — Ты тоже. — Это потому, что он один. — Значит, будем пахнуть одинаково. — Как братья? Оскар повернул голову. Посмотрел на него как на дурака. — Нет, — сказал он. — Не как братья. Ландо густо покраснел. Оскар заметил по тому, как его щёки залились краской, как он отвернулся. — Ты всегда краснеешь, — сказал Оскар. — Это от душа. — Нет. Это от меня, — он тихо хмыкнул, наблюдая за кудрявым. — И от душа тоже. — Врёшь. — Да, — сказал Ландо. Оскар улыбнулся. Ландо улыбнулся еще шире в ответ. Они сидели молча. Джесси вздохнула на коленях Оскара. — Оскар, — сказал Ландо. — М? — Ты правда останешься до вечера? — Правда. Оскар повернулся к нему. Посмотрел в глаза. Долго. Серьёзно. — Если ты хочешь,— тот не отводил взгляда. — Хочу, — сказал Ландо. — Очень. Оскар наклонился, слегка помедлил и аккуратно поцеловал Ландо в лоб, губы сухие, тёплые. — Тогда я остаюсь, — сказал он. Ландо закрыл глаза. Чувствовал тепло губ Оскара на своей коже. Чувствовал его дыхание. Чувствовал, как бьётся его сердце ровно, спокойно. «Он остаётся. Он будет здесь. Весь день. И пока может. А потом… потом он уедет. Но сейчас сейчас он здесь. И я буду помнить это всегда». — Оскар, — сказал он. — М? — Твои волосы мокрые. — Знаю. — Они капают на диван. — Прости. — Не надо. Я дам полотенце. Ландо встал. Принёс полотенце то самое, тёмно-синее, которое давал Оскару. Встал за его спиной. — Сиди, — сказал он. Накинул полотенце на голову Оскара. Начал вытирать аккуратно, медленно. Провёл полотенцем по всей голове, собирая лишнюю влагу. Откинул полотенце, взял прядь волос пальцами, промокнул. Потом другую. Третью. Оскар замер. — Ты не должен, — сказал он. — Хочу. Ландо чувствовал под пальцами мокрые волосы. Они были мягкими, тяжёлыми от воды, путались. Он распутывал их осторожно, чтобы не больно. От корней к кончикам. Снова. И снова. Пальцы скользили по тёмным прядям, вода впитывалась в полотенце. Оскар выдохнул. — Хорошо, — прошептал он. — Что хорошо? — спросил Ландо. — Ты. Здесь. Всё. Ландо улыбнулся. Продолжал вытирать. Не торопился. Ему нравилось это, трогать волосы Оскара, чувствовать их, запоминать, как они струятся между пальцами, как темнеют от воды, как потом светлеют, когда влага уходит. Потом убрал полотенце. Оно повисло у него на плече. — Слишком мокрые, — сказал он, снова проводя рукой по волосам Оскара. Кончики всё ещё были влажными. — Так не высохнут до вечера. — Я подожду. — Я не хочу ждать. Ландо ушёл в ванную. Вернулся с феном. Чёрным, старым, с потрескавшимся шнуром. Включил в розетку у дивана шнур едва достал. — Ты серьёзно? — спросил Оскар. — А ты боишься фена? — Нет. — Тогда сиди и помалкивай. Ландо вновь встал за спиной Оскара. Взял в одну руку фен, другой прядь волос. Включил. Фен загудел. Тёплый воздух ударил в ладонь. Ландо проверил температуру не слишком горячо? Нормально, если что скажет. Поднёс фен к голове Оскара. — Наклони голову, — сказал он. Оскар наклонил. — Сильнее. Оскар наклонил ещё. Волосы упали вниз, открывая шею, затылок, край уха. Ландо начал сушить. Водил феном сверху вниз, от макушки к кончикам. Пальцами другой руки перебирал пряди, распутывал, поднимал, чтобы горячий воздух проходил везде. Оскар прикрыл глаза. Плечи расслабились. Голова чуть наклонилась в сторону, подставляясь под тепло. — Тепло? — спросил Ландо. — Да. — Не жжёт? — Нет. Ландо подвинул фен ближе. Провёл пальцами по затылку Оскара. Кожа была ещё влажной от душа. Он убрал фен, досушил это место, снова провёл пальцами теперь сухо, тепло, приятно. Оскар выдохнул. Длинно, шумно. — Что? — спросил Ландо. — Ничего. Продолжай. Ландо продолжил. Сушил прядь за прядью. Отделял одну, подносил фен, перебирал пальцами, выпускал. Отделял следующую. Волосы Оскара становились сухими, лёгкими, пушистыми. Они поднимались под пальцами, электризовались, путались снова. — Твои волосы, — сказал Ландо. — Что с ними? — Они пушатся. — Ты виноват, ты их трогаешь. — Я сушу! — Ты трогаешь. Ландо тихо усмехнулся. Убрал фен на секунду. Провёл рукой по волосам Оскара, приглаживая. Они не слушались, снова вставали дыбом. — Упрямые, — сказал Ландо. — Как их хозяин. — Ты хозяин. — Я говорю про тебя. Ландо громко и задорно засмеялся. Снова взял фен. Досушил макушку, виски, за ушами. — Готово почти, — сказал он. Потрогал пряди. Тёплые, мягкие, пушистые. Провёл рукой по голове Оскара пальцы скользили легко, не путались, только легонько щекотали кожу. Оскар вздохнул. — Почему ты вздыхаешь? — спросил Ландо. — Потому что приятно. Ландо улыбнулся. Закончив он выключил фен. Положил на пол. Провёл рукой по волосам Оскара в последний раз от макушки до затылка. Пальцы утонули в прядях. Затем он потянул Оскара за руку. Тот подался вперёд, а Ландо обхватил его за шею, прижал к себе, уткнулся носом в плечо усаживаясь рядом. Оскар притянул его к себе. Они сидели обнявшись плечо к плечу, бедро к бедру. Волосы Оскара касались щеки Ландо, теплые, прохладные. — Оскар, — сказал Ландо. — М? — Я рад, что ты пришёл. — Я тоже. Оскар засмеялся. Тихим, горловым смехом. — Ты странный, — сказал он. — Ты говорил. — Повторюсь. Затем Ландо упал на мягкие подушки и потянул Оскара за собой. Пиастри лёг рядом, и Ландо сразу прижался к нему, положил голову на плечо, чувствуя тепло через ткань кофты. — Твои волосы, — сказал Оскар. — Что с ними? — спросил Ландо, уже зная ответ. — Они везде. — Оскар запустил пальцы в его кудри, перебирая пряди. — И мне нравится. Ландо закрыл глаза. Чувствовал, как пальцы Оскара скользят по голове, иногда сжимаются чуть сильнее, запутываясь в кудрях, иногда гладят, успокаивая. «Как он это делает? Как угадывает, когда мне нужно, чтобы сжали, а когда погладили?» — Хорошо? — спросил Оскар. — М-м-м, — выдохнул Ландо. Он чувствовал дыхание Оскара, его сердце ровное, спокойное, такое же, как сам Оскар. И своё бешеное, которое никак не могло успокоиться. Оскар включил телевизор. Опять какой-то фильм, который они не смотрели. Просто шум. Просто фон. Главным было то, что они рядом. — Я люблю тебя, — сказал Ландо. Слова вырвались сами собой. Он хотел их забрать, спрятать, но было поздно. Оскар чуть сжал его кудри. Не больно. Просто чувствуя. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже. Очень. Бесконечно. — Скажи ещё, — попросил Ландо. — Я люблю тебя, Ландо. Я люблю твои кудри, твои ошибки, твой смех, то, как ты краснеешь, когда я смотрю на тебя. Всё. Я люблю всё. Ландо уткнулся носом ему в шею, щекоча горячим дыханием. «Не плакать, — подумал он. — Не сейчас. Не от счастья. Хотя от счастья можно. Наверное». Они лежали так. Фильм шёл. Иногда Оскар целовал Ландо в лоб, в щёку, в нос куда доставал, а Норрис тем временем млел. Полностью расслабляясь и утопая в тепле и уюте момента. «Почему я раньше не знал, что это так? — думал он. — Что можно просто лежать и чувствовать себя целым? Что не нужно ничего делать, не нужно никуда бежать, не нужно ничего доказывать». Вдруг телефон завибрировал. Громко. Настойчиво. Ландо вздрогнул, вынырнул из полудрёмы. Посмотрел на экран. — Макс, — сказал он. «Ну конечно. Кто ещё». — Ответь, — сказал Оскар. — Я не против. Ландо нажал на зелёную кнопку. На экране появилось лицо Макса кудрявое, сонное, с улыбкой, которая предвещала неладное. — Ну что, счастливчик? — спросил Макс, и Ландо сразу захотелось закрыть камеру рукой. — Привет, — сказал Ландо, пытаясь выглядеть нормально, хотя знал, что выглядит как человек, которого только что оторвали от счастья. — Ты чего звонишь? — Хочу посмотреть на тебя после той ночи, — Макс прищурился, всматриваясь в экран. — О, я смотрю у вас всё в порядке. Ландо покраснел. Он чувствовал, как щёки заливаются краской, и ничего не мог с этим сделать. Оскар махнул рукой в камеру спокойно, будто они были знакомы сто лет. — Привет, — сказал Оскар. — Привет, — ответил Макс. — Тот самый вчерашний парень. — Вчерашний, да, других тут вроде как не водится, — подтвердил Оскар, и в его голосе Ландо услышал едва заметную улыбку. — И с кудрями Ландо в руках, — усмехнулся Макс. — Смотрю, вы уже на ты? Ландо попытался сесть, выпрямиться, сделать вид, что они просто сидят и разговаривают, а не лежат в обнимку под пледом. Оскар не отпустил. — Не вырывайся, — сказал он спокойно. — Мы же отдыхаем. Макс засмеялся. Ландо захотелось провалиться сквозь землю. — Ландо, ты красный, — сказал Макс. — Ничего подобного. — Красный, как помидор, — повторил Макс. — Оскар, вы его там не обижайте. Он у нас ранимый, хоть и не показывает. — Не обижаем, — ответил Оскар. — Гладим. Макс заржал так громко, что Джесси подняла голову с ковра и посмотрела на телефон с недоумением. Ландо хотел закрыть камеру рукой, но Оскар перехватил его запястье. — Не надо, — сказал Оскар тихо. — Друг же. — Друг, который меня бесит, — проворчал Ландо, но руку не отдёрнул. — Это моя работа, — сказал Макс, вытирая глаза. — Ладно, я всё увидел. Вы счастливы. Он тебя обнимает. Кудри твои гладит. Всё, отключаюсь. — Он помолчал секунду. — Но смотри, Ландо, если он тебя обидит я приеду и... — Я не обижу, — перебил Оскар, и Ландо почувствовал, как его пальцы чуть крепче сжались на запястье. — Обещаю. Макс посмотрел на него через экран. Долго. Серьёзно. Таким Ландо видел его редко только когда речь шла о чём-то по-настоящему важном. — Ладно, — сказал Макс наконец. — Верю. — Он снова улыбнулся, но уже мягче. — Пока, влюблённые. Экран погас. Ландо выдохнул и уткнулся лицом в плечо Оскара. — Я умру от стыда. — Не умрёшь, — сказал Оскар, целуя его в макушку. — Твой друг хороший. — Он идиот, — сказал Ландо в плечо. — Он заботится о тебе. Это главное. Ландо подумал «Они виделись один раз, а уже на одной стороне. Против меня. Сговор какой-то». Но внутри было тепло. Потому что Макс звонил не просто так. Он звонил, потому что волновался. Потому что любил. Потому что хотел убедиться, что с Ландо всё в порядке. Спустя время они так и остались на диване. Фен валялся на полу, чёрный шнур змейкой вился по ковру. Ландо лежал на спине, голова на груди Оскара. Чувствовал, как поднимается и опускается грудная клетка в такт дыханию. Оскар одной рукой обнимал его за талию, пальцы лежали на его боку, иногда чуть сжимались, иногда расслаблялись. Другой рукой Оскар водил по его кудрям рассеянно, машинально, как будто это было самым естественным делом в мире. — Что смотрим? — спросил Оскар, кивнув на телевизор. — Не знаю. Включи что-нибудь. Оскар потянулся за пультом. Ландо пришлось приподняться, и он заворчал, потому что его голова съехала с удобного места. — Ты сдвинулся, — сказал он. — Я достаю пульт. — Доставай быстрее. Оскар дотянулся до пульта, схватил его, но в этот момент Ландо снова упал на грудь, и Оскар выдохнул от тяжести. — Ты тяжёлый, — сказал он. — Это мышцы. — Это кофе с корицей. — И мышцы. Оскар включил телевизор. На экране что-то замигало, какой-то канал, какая-то передача, ведущие что-то бодро вещали. Никто не смотрел. Ландо полностью расслабился в ощущении пальцев Оскара, которые перебирали его кудри, как они застревали в завитках, как вытягивались, как снова зарывались. Оскар смотрел на экран, но видел только отражение лампы в стекле и собственную руку, которая гладила чужие волосы. — Скучно, — сказал Ландо. — Что? — Телевизор. Давай лучше в телефоне что-нибудь посмотрим. — Давай. Ландо потянулся к телефону. Он лежал на тумбочке и пришлось вытянуться, и от этого его голова сползла с груди Оскара на подушку дивана. Ландо заворчал снова. — Вечно ты куда-то деваешь вещи, — сказал он. — Это ты деваешь. — Нет, — Ландо наконец схватил телефон и снова упал на Оскара, отчего тот охнул. — Ты тяжёлый. — Это телефон. — Телефон не тяжёлый. — Это я с телефоном. Он открыл ютуб. Пролистал ленту. Нашёл какое-то видео с собаками, золотистый ретривер гонялся за своим хвостом. Джесси услышала лай из динамика и подняла голову. Повернула уши в сторону телефона. Потом поняла, что это не взаправду, и снова легла. — Она разочарована, — сказал Оскар. — Она всегда разочарована, если дело не касается еды. Ландо пролистал дальше. Нашёл видео с котами. Посмотрел пять секунд, пролистал. Смешные неудачные моменты парень упал с лестницы, но не ушибся, а встал и поклонился в камеру. Ландо засмеялся. — Это ты, — сказал Оскар. — Я не падал с лестницы. — Ты упал на меня. — Я облокотился и это была тактика. — Какая? — Отвлечь тебя. Оскар громко усмехнулся, на что Ландо толкнул его локтем в живот. Оскар охнул и на этот раз по-настоящему. — Тебе больно? — спросил Ландо. — Нет. — Врёшь. — Да. Ландо засмеялся. Отложил телефон. Перевернулся на живот, положил подбородок на грудь Оскара, посмотрел на него снизу вверх. Оскар смотрел на него сверху вниз. — Кудри…, — сказал он. Он вновь запустил пальцы в кудри Ландо медленно, глубоко. Пальцы исчезли в волосах, застряли, выпутались, снова зарылись. — Ты их трогаешь, — сказал Ландо. — Я их глажу. — Зачем? — Потому что хочу. Мне нравятся они. Ландо густо покраснел. Уткнулся носом в шею Оскара. Вдохнул. Запах мяты и эвкалипта уже выветрился, остался только свой, Оскаровский тот, который Ландо не мог описать словами. — Ты пахнешь, — сказал он. — Чем? — Домом. Оскар медленно погладил его по спине. Провёл ладонью от шеи до поясницы. Снова вверх. Снова вниз. Ландо закрыл глаза. Чувствовал ладонь Оскара на своей спине, как она движется, как нажимает чуть сильнее на позвонки, как расслабляет мышцы. — Я хочу есть, — сказал Ландо.— Но не хочу вставать. — Я принесу. — Ты не знаешь, где что лежит. — Найду. Оскар слегка отодвинулся. Ландо пришлось скатиться с него на диван. Оскар встал. Прошёл на кухню, тихо ступая по паркету. Ландо слышал, как открылся холодильник, как звякнули банки, как зашуршал пакет. Джесси тут же подняла голову и побежала за ним. — Предательница, — сказал Ландо. Оскар вернулся с двумя банками колы и пачкой печенья. Поставил на стол. Джесси крутилась у ног. — Ей тоже дай, — сказал Ландо. — Ей нельзя. — Она всё равно попросит. Оскар взял одну печеньку, разломил пополам. Одну половину отдал Джесси. Джесси проглотила её, не жуя, и снова посмотрела на Оскара. — Хватит, — сказал он. Джесси села. Посмотрела на него самым жалобным взглядом, на который была способна. — Хватит, — повторил Оскар. Она не двинулась. Оскар вздохнул. Разломил вторую печеньку. Отдал половину. Джесси проглотила, облизнулась и ушла на ковёр. — Она тебя натянула, — сказал Ландо. — Знаю. — Ты слабый. — Только с собаками. — И со мной. Оскар взял свою банку колы. Открыл с характерным пшшш. Сделал глоток. Ландо открыл свою. Сделал глоток. Печенье хрустело на зубах. Они сидели на диване. Джесси на ковре. Телевизор бормотал что-то про погоду, после дождливых дней обещали наконец-то солнечные и теплые. — Оскар, — сказал Ландо,— Ты правда уйдёшь сегодня? — Правда. — А если я не пущу? — Ты пустишь. — А если нет? Оскар повернулся к нему. Посмотрел в глаза, слегка улыбаясь. — Тогда я останусь. — Останься. — Не могу. Кью не кормлен. — Чёрт.. Оскар покачал головой, на что Ландо надул губы. Оскар смотрел на него на надутые губы, на кудри, на красные щёки. — Ты похож на ребёнка, — сказал он. — Я не ребёнок. Они засмеялись. Время шло. Свет за окном становился оранжевым, потом розовым, потом серым. День заканчивался, медленно, но уверенно. Ландо смотрел на часы на стене стрелки ползли, неумолимые, беспощадные. — Уже поздно, — сказал Оскар. — Ещё нет. — Скоро. Пиастри посмотрел на часы. Ландо посмотрел на Оскара. — Не уходи, — сказал он. — Надо. — Пять минут. — Нет. — Одну. Оскар тяжело вздохнул, а Норрис положил голову ему на колени. Оскар гладил его по спине. Ландо закрыл глаза. Чувствовал пальцы как они скользят по спине, туда-сюда, медленно. — Ландо, — сказал Оскар. — М? — Правда пора. — Знаю. Никто не двигался. — Если ты сейчас не встанешь, я останусь, — сказал Оскар. — Оставайся. — Не могу. — Можешь. — Не могу. Ландо открыл глаза, поднимаясь. Оскар также встал. Потянулся за курткой ,она висела на спинке стула. Серая, с капюшоном. Оскар взял её. Надел один рукав. Второй. Застегнул молнию. Поправил воротник. Ландо смотрел на каждое движение. Как пальцы Оскара бегают по молнии. Как он поправляет воротник сначала левой рукой, потом правой. Как одёргивает куртку снизу. — Не смотри так, — сказал Оскар. — Как? — Будто я уезжаю на войну. — А вдруг не вернёшься? — Я вернусь. Завтра. — Обещаешь? — Обещаю. Оскар шагнул к двери. Ландо пошёл за ним. Остановился в прихожей. Прислонился к стене спиной. — Пока, — сказал он. — Пока, — ответил Оскар. Он уже взялся за ручку двери. Но не открыл. Стоял. Смотрел на Ландо. Ландо смотрел на него. — Что? — спросил Ландо. Оскар не ответил. Резко шагнул вперёд. Левой рукой обхватил Ландо за талию крепко, пальцы впились в ткань толстовки. Правую руку поднял к его щеке. Большой палец провёл по скуле. Остановился на губе. Нажал чуть сильнее. Оскар наклонился. Медленно. Очень медленно. Будто давал Ландо время отстраниться, сказать нет, оттолкнуть. Но Ландо не двигался. Стоял, прислонившись к стене, и смотрел, как лицо Оскара приближается. Сначала он видел всё, тёмные глаза, брови, чуть сведённые к переносице, родинку над губой. Потом только глаза. Потом только губы. Расстояние между ними сокращалось. Сначала ладонь. Потом два пальца. Потом один. Ландо перестал дышать. Оскар остановился в миллиметре. Ландо чувствовал его дыхание тёплое, прерывистое. Оно касалось его губ, щеки, ресниц. — Закрой глаза, — прошептал Оскар. Ландо послушно закрыл. Поцелуй был лёгким сначала. Почти невесомым. Губы Оскара коснулись его губ, сухие, тёплые, чуть шершавые. Они замерли на секунду. Будто спрашивали разрешения. Ландо не ответил. Не мог. Всё тело одеревенело. Сердце колотилось где-то в горле. Оскар нажал сильнее. Теперь поцелуй стал глубже. Тяжелее. Оскар приоткрыл губы. Ландо чувствовал его дыхание внутри, на своей коже. Чувствовал, как язык касается его нижней губы осторожно, пробуя. Пальцы на талии сжались сильнее. Ландо почувствовал каждый палец где большой, где указательный, где мизинец. Они впивались в ткань футболки, добирались до кожи. Другая рука Оскара лежала на его щеке. Большой палец гладил скулу медленно, нежно. Потом спустился к губе. Провёл по ней от уголка к центру. Нажал чуть сильнее. Ландо открыл рот. Не специально. Просто не мог сдержаться. Оскар воспользовался моментом. Поцелуй стал жёстче. Глубже. Ландо чувствовал язык Оскара он скользил по его губам, по зубам, по нёбу. Это было странно. Непривычно. И очень, очень хорошо. Ландо поднял руки. Положил на плечи Оскара. Пальцы дрожали. Он сжал ткань куртки. Оскар выдохнул ему в рот. Тепло. Вкусно. Чем-то кофейным, чем-то мятным, чем-то своим. Они целовались долго. Норрис потерял счёт времени. Секунды смешались, растянулись, исчезли. Был только Оскар. Его губы. Его язык. Его руки. Только он. Оскар отстранился первым. Не резко. Медленно. Открыл глаза. Посмотрел на Ландо. Глаза у него были тёмные. Блестящие. Ресницы влажные. Губы припухшие, красные. — Ты… — начал Ландо. Голос сел, сорвался. Оскар провёл большим пальцем по его губе ещё раз. Медленно. Нежно. — Что? — спросил он. — Ничего, — выдохнул Ландо. — Просто… ничего. Оскар наклонился. Поцеловал его в лоб. Потом в щёку. Потом в уголок губ. — До завтра, — сказал он. Открыл дверь. Вышел. Дверь закрылась. Ландо стоял в прихожей. Прислонившись к стене. Руки висели вдоль тела. Губы горели. Пальцы дрожали. Всё тело дрожало. Он поднял руку. Коснулся губ. «Он меня поцеловал, — подумал он. — Оскар! Поцеловал!». Норрис сполз по стене на пол. Сел. Обхватил колени руками. Внутри всё пело. Кричало. Летало. Он прижал ладони к щекам. Они были горячими. — Джесс, — позвал он. Джесси не пришла она осталась в зале, обиженная, что ей не дали вторую печеньку. — Джесс, он меня поцеловал! Тишина. Ландо прошёл в зал. Упал на диван. Уткнулся лицом в подушку. Внутри всё пело. Он перевернулся на спину. Посмотрел в потолок. Потолок был белым, с маленькой трещиной в углу. Ландо не замечал её раньше. Сегодня замечал всё, каждую деталь, каждый звук, каждый удар сердца. «Поцеловал. В губы. По-настоящему. Долго. Обнял за талию. Провёл пальцем по губе». Ландо сел на диване. Встал. Прошёлся по комнате. Сел обратно. «Надо кому-то рассказать. Срочно. Иначе я взорвусь». Он взял телефон. Посмотрел на время, час ночи. Макс спит. Макс убьёт его. Но Макс — единственный, кто поймёт. Ландо нажал на звонок. Прижал телефон к уху. Гудки. Два. Три. Четыре. — Ты в курсе, который час? — раздался сонный, хриплый голос. — Он меня поцеловал! — закричал Ландо. Он не мог говорить тихо. Не мог сдерживаться. Внутри было слишком много всего. — Что? — Оскар! Поцеловал! Меня! В губы! — Ландо ходил по комнате, размахивая свободной рукой. Джесси смотрела на него с недоумением. — Ландо, сейчас час ночи, — сказал Макс. Голос у него был сонный, но Ландо слышал — он уже проснулся окончательно. — Он обнял меня за талию! — Ландо схватился свободной рукой за свой бок, показывая, хотя Макс не видел. — Крепко! Пальцы впились! Я чувствовал каждый палец! Потом он провёл пальцем по моей губе! — По губе? — Да! Большим! Медленно! И потом наклонился и поцеловал! Долго! Не быстро! По-настоящему! Макс молчал. Ландо слышал его дыхание будто он что-то обдумывал. — Ты слышишь? — Ландо говорил громко, быстро, почти задыхаясь. — Он поцеловал меня! Не в лоб! Не в щёку! В губы! Я чувствовал его губы! Они были сухие! И тёплые! И он держал меня за талию! Крепко! Я не мог вырваться! — Ты пытался вырваться? — спросил Макс. — Нет! — Ландо засмеялся — громко, почти истерично. — Но если бы я пытался то не смог бы! Он сильный! — Я рад за тебя, — сказал Макс. — А теперь дай мне спать. — Макс, ты не понимаешь! — Ландо упал на диван, поджал ноги. — Я целовался! Впервые в жизни по-настоящему! Не чмок-чмок! А как в кино! — В кино там по-другому. — Значит, как в лучшем кино! — Ландо перевернулся на живот, болтая ногами в воздухе. — Он притянул меня к себе! Я чувствовал его дыхание! На своей щеке! Его пальцы на моей талии! Они горели! Макс засмеялся. Ландо слышал его смех тихий, сонный, но настоящий. — Ты идиот, — сказал Макс. — Я знаю! — Ландо прижал телефон к уху сильнее, будто боялся пропустить хоть слово. — Но он меня поцеловал! Понимаешь? ПО-ЦЕ-ЛО-ВАЛ! — Понимаю. Завтра расскажешь подробности. А сейчас спи. — Не могу. — Сможешь. — Макс. — Что? — Спасибо, что взял трубку. — Это моя работа, — сказал Макс. — Спокойной ночи, Ландо. — Спокойной ночи! — Ландо отключился и упал на спину. Телефон прижал к груди. Смотрел в потолок. Трещина в углу всё ещё была там. Ландо улыбался как последний идиот. — Джесс, — прошептал он. — Он меня поцеловал… Джесси вздохнула во сне. Ландо закрыл глаза. Провёл пальцами по губам там, где были губы Оскара. Всё ещё горело. Всё ещё чувствовалось. Перед сном подумал «Завтра я увижу его снова. На скамейке. В парке. Он принесёт кофе. С корицей. И, может быть, он поцелует меня ещё раз. А может, я сам его поцелую». Он уснул. Рука на губах. Телефон на груди. Улыбка на лице.