Сакура на стекле

Чимин позвонил в субботу утром, когда Тэхён только наливал себе капучино. На экране засветилось его имя, и Тэхён сразу понял — что-то случилось. Чимин не звонил просто так. Он писал сообщения, присылал голосовые, но звонил только когда хотел что-то предложить или был пьян. — Тэ! — голос Чимина был бодрым до неприличия. — Собирайся, мы едем на море. — Что? — Тэхён замер с чашкой в руке. — На море. Сегодня. Сейчас. Я уже заказал домик. — Чимин, я не могу… — Можешь, можешь, — перебил его Чимин. — Хосок уже согласился. Тэхён замолчал. Хосок согласился. Значит, спорить бесполезно. — Ты спросил его? — Спросил. Он сказал: «Как хочешь». Это согласие, Тэ. Ты его знаешь. — Знаю, — тихо ответил Тэхён. — Тогда собирайся. Через час заедем. И возьми Яна. Тань хочет с ним познакомиться. — Тань его съест. — Тань весит три килограмма, а Ян — огромный мейн-кун. Это он её съест. Чимин рассмеялся и сбросил вызов. Тэхён стоял на кухне, сжимая телефон, и думал о том, что море — это хорошо. Море — это место, где они с Хосоком были счастливы шесть лет назад. До того, как всё рухнуло. Он быстро собрался. Сложил в сумку свитера, джинсы, блокнот, карандаши. Ян крутился рядом, залезал в сумку, вытаскивал вещи. Тэхён ругался, кот не слушал. — Мы едем на море, — сказал Тэхён коту. — Ты будешь вести себя прилично? Ян фыркнул и запрыгнул в переноску сам. Видимо, согласился. В дверь постучали. Тэхён вышел в коридор и столкнулся с Хосоком. Тот стоял в дверях своей комнаты — в тёмных джинсах и белой футболке, с дорожной сумкой через плечо. Просто одетый, без пиджака, без идеальной укладки. Тэхён не видел его таким давно. — Ты готов? — спросил Хосок. — Да, — ответил Тэхён. — Ян в переноске. — Я понесу. Хосок взял переноску с котом. Ян зашипел, но Хосок не обратил внимания. Тэхён смотрел на них — на Хосока с котом в руках — и чувствовал, как внутри что-то сжимается. — Что? — спросил Хосок, заметив его взгляд. — Ничего, — ответил Тэхён. — Просто ты… другой. — Дома я другой, — сказал Хосок и вышел в коридор. Внизу уже ждала машина Чонгука — большой внедорожник, в котором помещались все. Чимин сидел на переднем сиденье и махал им рукой, радостный, как ребёнок. Тань прыгала на заднем сиденье, лаяла и вертелась. — Залезайте! — крикнул Чимин. — Я уже всё проверил — домик, еду, пледы. Тань, успокойся! Тань не успокаивалась. Она бегала по сиденьям, обнюхивала сумки, пыталась залезть в переноску к Яну. Ян шипел. Тэхён поставил переноску на пол, придержал рукой. — Она не укусит, — сказал Чонгук, заводя двигатель. — Она просто любопытная. — Ян не любит, когда его трогают. — Ян большой, он справится. Чимин обернулся, посмотрел на них. — Вы сел? — Да. — Поехали. Чонгук вырулил на трассу. За окном проплывали серые здания, потом частные дома, потом поля. Тэхён смотрел на дорогу и думал о том, что шесть лет назад они уже ехали по этой дороге. Он и Хосок. Молодые, влюблённые, дурацкие. Шесть лет назад. Та же трасса. Другая машина — маленькая, дешёвая, которую Хосок взял в аренду. Тэхён сидел на пассажирском сиденье, держал Хосока за руку и смотрел, как за окном проплывают поля. — Я хочу рисовать там каждое утро, — сказал Тэхён. — Море, небо, чайки. — Будешь рисовать, — ответил Хосок, сжимая его пальцы. — Сколько хочешь. — А ты? — А я буду пить кофе и смотреть на тебя. — Это нечестно. Я работаю, а ты отдыхаешь. — Я тоже работаю, — рассмеялся Хосок. — Я смотрю, как ты работаешь. Это тяжелый труд. Тэхён толкнул его в плечо, и машина вильнула. Хосок выровнял руль и сказал: — Дурак. — Сам дурак. Они смеялись. Всю дорогу. Тэхён не помнил, о чём они говорили — кажется, ни о чём серьёзном. Просто болтали, слушали музыку, строили планы. Тэхён тогда был уверен, что они будут вместе всегда. Теперь они ехали по той же дороге. Хосок сидел на заднем сиденье, Тэхён — рядом. Между ними — сумка с вещами и переноска с котом. Тэхён смотрел на профиль Хосока — его скулы, линию челюсти, тату на руке — и думал о том, как всё изменилось. — О чём думаешь? — спросила Чимин, обернувшись. — Ни о чём, — ответил Тэхён. Чимин не стал допрашивать. Он снова повернулся вперёд и начал рассказывать Чонгуку о том, как Тань научилась открывать дверь. — Я прихожу домой, а она сидит в коридоре, — говорил Чимин. — Смотрит на меня. Я сначала думал, что дверь закрыта плохо. А потом увидел, как она прыгает на ручку. Она умеет прыгать, Чонгук! — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я это видел. — Ты видел и не сказал? — Я думал, это случайность. — Собаки не делают случайностей. Чимин развернулся к Тэхёну. — Ты представляешь? Три килограмма белого шпица, а открывает дверь лучше любого вора. Я боюсь, что она научится заказывать еду. — Она закажет пиццу, — сказал Чонгук. — Это она не закажет. Она в телефоне не разбирается. Пока. Тэхён улыбнулся. Чимин умел его рассмешить, даже когда не хотелось смеяться. Хосок молчал. Он смотрел в окно, и Тэхён не видел его лица — только отражение в стекле. Бледное, уставшее, чужое. — Ты устал? — спросил Тэхён. — Нет, — ответил Хосок. — Хочешь кофе? У Чонгука в бардачке термос. — Не хочу. Тэхён замолчал. Он не знал, как разговаривать с этим Хосоком — холодным, закрытым, который не смотрел на него. Таким, каким он стал после возвращения из Нью-Йорка. Не таким, каким был шесть лет назад. Но иногда, в короткие моменты, когда Хосок забывал играть роль, Тэхён видел того прежнего. Того, кто смеялся, обнимал, говорил «я люблю тебя». — Расскажите что-нибудь, — сказал Чимин. — Мы едем уже час, а вы молчите. — Ты не молчишь, — заметил Чонгук. — Я не в счёт. Я говорю за всех. — Ты говоришь за себя. — Я говорю за себя, за тебя, за Тэхёна и за Хосока. Кто ещё будет? Кот? — Кот не говорит, — сказал Тэхён. — Кот умный. Молчит. Чимин вздохнул и включил музыку. Что-то тихое, спокойное. За окном проплывали поля, леса, маленькие деревни. Небо постепенно светлело — тучи расходились, показывая клочки голубого. Тэхён смотрел на дорогу и думал о том, что море — это хорошо. Море — это место, где можно забыться. Нарисовать что-то. Просто сидеть и смотреть на горизонт. — Скоро приедем, — сказал Чонгук. — Через час, — добавил Чимин. — Я нашёл домик на берегу. Маленький, уютный, с камином. — Летом камин не нужен, — заметил Хосок. — Сейчас не лето, — ответил Чимин. — Сейчас весна. Холодно. Камин пригодится. Тэхён представил: домик на берегу, камин, запах дров. И Хосок, сидящий рядом на диване. Он отогнал эту мысль. Не надо. Не сейчас. Ян завозился в переноске. Тэхён открыл её, и кот вылез, потянулся, запрыгнул на колени к Тэхёну. Замурчал. — Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Тэхён. Ян не ответил. Он лёг, свернулся калачиком и закрыл глаза. Через час они свернули на просёлочную дорогу. За окном замелькали сосны, потом открылось море — серое, холодное, бесконечное. Тэхён замер. Он забыл, каким красивым бывает море. Даже в марте. Даже под серым небом. — Приехали, — сказал Чонгук, паркуясь у маленького деревянного дома. Дом стоял прямо на берегу. Два этажа, большие окна, деревянная веранда. Рядом — старый пирс и лодка, перевёрнутая вверх дном. Чайки кружили над водой, кричали. — Красиво, — выдохнул Тэхён. — Я же говорил, — Чимин выпрыгнул из машины, потянулся. — Тань, не бегай! Тань вылетела следом и помчалась к воде. Ян залез обратно в переноску. — Боится, — сказал Хосок. — Он не боится, — ответил Тэхён. — Он просто не хочет знакомиться. — Трусливый кот. — Умный кот. Хосок усмехнулся. Первый раз за сегодня. Тэхён заметил. Они занесли вещи в дом. Внутри было уютно: деревянные стены, камин, мягкий диван. Две спальни — одна большая, вторая поменьше. — Мы с Чонгуком займём большую, — сказал Чимин. — А вы — маленькую. — Почему мы? — спросил Хосок. — Потому что вы меньше ростом. — Я выше тебя. — Но не выше Чонгука. А он любит спать на широкой кровати. Ему тесно на узкой. Чонгук промолчал. Но посмотрел на Чимина с выражением «ты это сейчас придумал». — Ладно, — сказал Хосок. — Мы берём маленькую. Тэхён зашёл в их спальню. Кровать — одна. Огромная, но одна. — Одной кровати на двоих будет достаточно? — спросил он. — Нам не привыкать, — ответил Хосок. — В прошлый раз мы тоже спали на одной кровати. Тэхён промолчал. Потому что в прошлый раз — шесть лет назад — они спали на одной кровати, обнявшись, и это было счастьем. Теперь они спали на одной кровати, потому что другого выхода не было. Он разобрал сумку. Повесил свитера в шкаф, поставил блокнот на тумбочку. Хосок делал то же самое — молча, быстро. — Ты помнишь? — спросил Тэхён. — Что? — Нашу поездку. Шесть лет назад. Хосок замер. Потом продолжил разбирать вещи. — Помню, — сказал он. — И тебе не грустно? — Грустно, — ответил Хосок. — Но я не могу это изменить. Они замолчали. Слышно было, как за стеной Чимин командует Чонгуком, требуя принести ещё пледов, и как Тань бегает по дому, цокая когтями по деревянному полу. Вечером они сидели на веранде. Чонгук жарил мясо на гриле, Чимин помогал. Тань крутилась под ногами, выпрашивая кусочек. Ян спал на диване в гостиной — он категорически отказался выходить на улицу. Хосок стоял у перил, смотрел на море. Тэхён подошёл к нему. — Холодно, — сказал он. — Да, — ответил Хосок. — Но красиво. — Ты раньше не замечал красоту. — Раньше у меня не было времени. — А сейчас? — Сейчас — тоже. Они стояли молча. Море шумело, чайки кричали, где-то вдалеке зажглись огни маленького городка. — Мы можем поговорить? — спросил Тэхён. — О чём? — О нас. Хосок повернулся к нему. В вечернем свете его лицо казалось мягче, уставшее, но не закрытое. Тэхён видел морщинки у глаз, которых не было шесть лет назад. — Не сейчас, — сказал Хосок. — Пожалуйста. — Хорошо, — Тэхён кивнул. — Не сейчас. Он вернулся к дому. Чимин протянул ему тарелку с мясом. — Держи, — сказал он. — Ты бледный. — Я всегда бледный. — Сегодня особенно. Тэхён не ответил. Он сел на ступеньки, положил тарелку на колени. Тань тут же прибежала и уставилась на него голодными глазами. — Не давай, — крикнул Чимин. — Она уже ела. — Она просит. — Она всегда просит. Тэхён взял маленький кусочек мяса и положил Тань. Та съела и попросила ещё. — Хватит, — сказал Чонгук, подходя к ним. — Она растолстеет. — Она и так толстая, — заметил Чимин. — Это не помешает. — Она не толстая. Она пушистая. — Она толстая и пушистая. Тань, перестань есть! Тань не переставала. Она прыгала вокруг Тэхёна, пытаясь выпросить ещё. Хосок подошёл, сел рядом на ступеньки. Взял свою тарелку. Они ели молча, смотрели на море. Тэхён чувствовал тепло от его плеча — они сидели близко. Случайно. Или нет. — Красиво здесь, — сказал Хосок. — Да, — ответил Тэхён. — Жалко, что мы не приехали раньше. — В прошлый раз? — Да. Хосок не ответил. Он доел мясо, отставил тарелку. Посмотрел на Тэхёна. — В прошлый раз я был счастлив, — сказал он. — Я тоже. — А сейчас? Тэхён подумал. Сейчас — странное время. Не счастье, не боль, что-то между. — Не знаю, — ответил он. — Но я рад, что мы здесь. Хосок кивнул. Встал, отнёс тарелку в дом. Чимин посмотрел на Тэхёна. — У вас что-то происходит? — спросил он. — Не знаю, — ответил Тэхён. — Может быть. — Хорошо, — Чимин улыбнулся. — Надейся. Тэхён не ответил. Он смотрел на море и думал о том, что надежда — это опасно. Но без неё никак. Ночью, когда все легли спать, Тэхён вышел на веранду. Хотел посмотреть на звёзды — но небо затянуло тучами. Море шумело, волны бились о берег. Тэхён слушал и думал о том, как хорошо, что они приехали. — Не спишь? — голос Хосока раздался за спиной. — Не могу. — Я тоже. Хосок встал рядом. Облокотился на перила. — Знаешь, — сказал он. — В Нью-Йорке я часто вспоминал это место. — Правда? — Да. Мне казалось, что если я представлю море, то станет легче. Не становилось. — Ты поэтому вернулся? — Не только, — Хосок помолчал. — Я вернулся, потому что не мог забыть. Тэхён замер. Сердце забилось быстрее. — Что именно? — спросил он. — Всё, — ответил Хосок. — Тебя. Нас. Они стояли в темноте. Тэхён слышал дыхание Хосока, чувствовал его тепло. Хотел взять за руку — но не решился. — Почему ты молчал? — спросил Тэхён. — Все эти годы. Ты мог написать. Позвонить. Приехать. — Я боялся, — сказал Хосок. — Боялся, что ты меня не простишь. — А сейчас? — Сейчас я боюсь сильнее. Тэхён повернулся к нему. В темноте он не видел лица Хосока — только силуэт. — Ты дурак, — сказал Тэхён. — Знаю, — ответил Хосок. Они стояли так долго. Море шумело, ветер трепал волосы. Тэхён хотел сказать что-то ещё, но передумал. Не сейчас. — Пойдём спать, — сказал он. — Хорошо. Они вернулись в дом. Тэхён лёг на свою половину кровати, отвернулся к стене. Хосок лёг рядом. Между ними — сантиметры. Тишина. — Спокойной ночи, — сказал Тэхён. — Спокойной ночи. Он закрыл глаза и долго слушал, как дышит Хосок. Ровно, спокойно. Рядом. Живой. За окном шумело море. Очень медленно. Почти незаметно. Что-то менялось.