Сакура на стекле

Ночь опустилась на домик у моря. За окном шумел прибой — ровно, монотонно, убаюкивающе. Луна пряталась за тучами, изредка выглядывая и оставляя на деревянном полу серебристые дорожки. В комнате было темно, только свет с веранды пробивался сквозь щели в шторах. Хосок и Тэхён лежали на одной кровати. Каждый на своей половине. Между ними — несколько сантиметров, которые никто не решался преодолеть. Из соседней комнаты доносились звуки. Сначала тихий шёпот Чимина и низкий голос Чонгука. Потом — шорох простыней, приглушённый смех, который резко оборвался поцелуем. Через тонкую стену было слышно почти всё: тихие вздохи, ритмичный скрип кровати. Чимин дышал часто, прерывисто, иногда позволяя себе короткий, почти беззвучный стон. Чонгук молчал — только его дыхание становилось глубже и тяжелее. Скрип кровати ускорился, потом раздался протяжный выдох — и всё стихло. Тэхён лежал, глядя в потолок. Не от стыда. Не от ревности. От того, что у них с Хосоком этого не было. Хотя когда-то было. И как было. Он закрыл глаза и вспомнил. Их первую ночь в маленькой квартире Хосока. Как он целовал его плечи, как Хосок шептал его имя. Как они лежали обнявшись, и Тэхён думал, что это никогда не кончится. А кончилось. Через три года. Из-за того, что кто-то встал между ними. Рядом Хосок напрягся. Тэхён чувствовал это по его дыханию — частому, сбитому. По тому, как он сжимал край простыни. — Не спишь? — шепнул Тэхён. — Нет, — ответил Хосок хрипло. — Я тоже. Они лежали в тишине. Слышно было только море и два сердца, которые бились слишком громко. — Ты помнишь? — спросил Хосок. — Всё, — ответил Тэхён. Хосок медленно повернулся на бок. Протянул руку и коснулся пальцев Тэхёна. Осторожно, будто боялся, что тот отшатнётся. Тэхён не отдёрнул. Хосок переплёл их пальцы, сжал. — Тэхён, — позвал он. — Мм? — Я хочу, чтобы ты знал. Я не хотел уезжать. — Но ты уехал. — Потому что мне сказали… — он запнулся. — Не важно. Теперь я знаю, что это была неправда. Тэхён поднял голову, посмотрел на него в темноте. — Мне тоже говорили, — сказал он. — Тоже неправду. Они замолчали. Не называли имён. Не спрашивали, кто и когда. Каждый думал о своём. Но оба знали — кто-то встал между ними. Кто-то, кому они оба верили. — Может, когда-нибудь поговорим, — сказал Хосок. — Может, — ответил Тэхён. — Не сегодня. — Не сегодня. Хосок приблизился. Остановился в нескольких сантиметрах. Тэхён чувствовал его дыхание на своих губах — тёплое, с горьковатым привкусом кофе. — Можно? — шепнул Хосок. Тэхён не ответил. Он сам сократил расстояние. Первый поцелуй за пять лет. Осторожный, почти невесомый. Губы Хосока были сухими, чуть дрожали. Он не отвечал — секунду, две. А потом ответил. Нежно, медленно, будто пробовал на вкус то, что потерял и не надеялся вернуть. Тэхён запустил пальцы в его волосы. Хосок притянул его ближе, обнял за талию. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Тэхён забыл, где они, кто рядом за стеной, который час. Остался только Хосок. Его губы, его руки, его дыхание. Они целовались долго. Будто навёрстывали упущенное. Тэхён чувствовал, как по щеке течёт слеза. Не знал, чья. Хосок отстранился первым. Провёл большим пальцем по скуле Тэхёна, стирая слезу. — Не плачь, — сказал он. — Это ты плачешь. — Я тоже. Но не важно. Он снова поцеловал его. Теперь медленнее. Без надрыва, без слёз. Просто — целовал, будто ничего не случилось. Тэхён уткнулся лицом в плечо Хосока. Запах кожи, моря, кофе. Всё родное. Всё забытое. Всё, по чему он скучал. — Я так скучал по тебе, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Хосок. Они лежали обнявшись. Тэхён чувствовал, как медленно оттаивает что-то внутри. То, что он заморозил пять лет назад, чтобы не сойти с ума. — Хосок, — позвал он. — Мм? — Что теперь? — Не знаю, — ответил Хосок. — Но я хочу попробовать. — Попробовать что? — Быть с тобой. По-настоящему. Тэхён молчал. Потом кивнул. — Я тоже, — сказал он. Они снова поцеловались. Теперь спокойно, уверенно. Будто договаривались о чём-то важном. Потом Хосок начал гладить его по спине. Медленно, невесомо, кончиками пальцев. Тэхён выдохнул, расслабляясь под его руками. Хосок целовал его плечи, ключицы, шею. Тэхён запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как по телу разливается тепло. Они двигались вместе — плавно, не спеша, будто навёрстывали упущенное. Тэхён шептал его имя, а Хосок целовал его ладони, запястья, каждый палец. Им было не нужно слов. Тела помнили то, что забыть было невозможно. За окном шумело море. Потом они лежали обнявшись, тяжело дыша. Тэхён положил голову на грудь Хосока, слушая, как бьётся его сердце. — Ты слышишь? — спросил Хосок. — Что? — Оно бьётся для тебя. — Всегда? — Всегда, — ответил Хосок. — Даже когда я не хотел этого признавать. Тэхён закрыл глаза. Засыпая, чувствовал, как Хосок гладит его по спине, как целует в макушку. Впервые за пять лет он засыпал спокойно. Утром Тэхён проснулся от того, что солнечный свет бил в окно. За шторами уже серело, чайки кричали где-то вдалеке. Хосок спал рядом — лицо расслабленное, без привычной холодной маски. Без сжатой челюсти, без напряжённых плеч. Он выглядел моложе. Уязвимее. Рука всё ещё лежала на талии Тэхёна, пальцы слегка сжимали ткань футболки. Тэхён долго смотрел на него. На тёмные ресницы, на лёгкие морщинки у глаз, которых раньше не было. На тату на правой руке, которая обнимала его. На губы, которые он целовал ночью. Ему хотелось верить, что это не сон. Что завтра всё не исчезнет. Он осторожно коснулся пальцами щеки Хосока. Тот не проснулся — только прижался ближе. — Кот, — прошептал Тэхён. — Ты мой кот. Хосок чуть слышно выдохнул во сне. — Спи, — прошептал Тэхён. Он хотел осторожно выбраться из объятий, но не успел. В комнату влетел Ян. Кот запрыгнул на кровать, прошествовал по ногам Хосока, по ногам Тэхёна и втиснулся между ними, громко мурлыча. Он ткнулся носом в лицо Тэхёна, лизнул его в подбородок, потом повернулся к Хосоку и зашипел. — Ян, — прошептал Тэхён. — Ты чего? Кот не ответил. Он улёгся прямо между ними, раскинув лапы, и закрыл глаза с видом победителя. Он явно давал понять, что здесь он главный. — Что происходит? — раздался сонный, хриплый голос Хосока. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на кота. — Ян решил, что ты отнимаешь его место, — ответил Тэхён. — Место? — В твоём кресле. Теперь и в кровати. Хосок усмехнулся. — Он ревнует, — сказал он. — Похоже на то. Ян открыл глаза, посмотрел на Хосока с высочайшим презрением, фыркнул и снова зажмурился. — Иди сюда, — сказал Хосок, протягивая руку поверх кота. — Не дай ему победить. Тэхён рассмеялся. Осторожно переложил кота на край кровати и придвинулся к Хосоку. Ян обиженно мяукнул, но уходить не стал. Свернулся клубком у их ног. Хосок обнял Тэхёна, притянул к себе. Поцеловал — нежно, медленно, будто они целовались каждое утро. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответил Тэхён. Ян сунул морду между ними и требовательно мяукнул. — Хорошо, — вздохнул Тэхён. — Ты тоже любимый. Кот удовлетворённо замурчал. На веранде Чимин пил фруктовый чай. Увидев Тэхёна, он ничего не спросил. Просто протянул чашку капучино с корицей. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответил Тэхён. Он сел рядом, сжал тёплую чашку руками и посмотрел на море. — Чимин, — сказал он. — Мм? — Мы с Хосоком… вчера… — Я знаю, — перебил Чимин. — Я слышал. Тэхён покраснел. — Не всё, — добавил Чимин, усмехнувшись. — Но достаточно. Я рад за вас. Тэхён кивнул. Молчал. Смотрел на море. — Ты счастлив? — спросил Чимин. — Кажется, да, — ответил Тэхён. — Впервые за долгое время. Чимин улыбнулся. — Это хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. За спиной хлопнула дверь. Хосок вышел на веранду — взъерошенный, заспанный, без привычной идеальной укладки. На нём была та же футболка, что и вчера. Он сел рядом с Тэхёном. Их плечи касались. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответил Тэхён. — Ян тебя нашёл? — спросил Чимин. — Он ревновал, — сказал Хосок. — К кому? — Ко мне. Чимин рассмеялся. — Умный кот, — сказал он. Тэхён посмотрел на Хосока. Хосок смотрел на него. Их пальцы переплелись на сиденье между ними. — Что теперь? — спросил Тэхён. — Теперь поедем домой, — ответил Хосок. — А там — разберёмся. — Вместе? — Вместе. Тэхён кивнул. Сжал его руку. Чайки кричали. Море шумело. Ветер трепал волосы. Что-то изменилось. Окончательно. Бесповоротно. Но в этот раз — не страшно.