Сакура на стекле

Тэхён проснулся от того, что в комнату бил солнечный свет. Не серый, утренний, каким он привык видеть его в пентхаусе, а золотистый, тёплый, почти живой. Он лежал, не открывая глаз, и слушал, как за окном шумит море. Уже не ночной прибой, а спокойное, утреннее дыхание волн. Рядом, на подушке, спал Хосок — лицо расслабленное, без привычной холодной маски. Рука всё ещё лежала на талии Тэхёна. Тэхён осторожно повернул голову. Смотрел на него долго. На тёмные ресницы, на лёгкие морщинки у глаз, которых раньше не было. На тату на правой руке, которая обнимала его. «Пять лет, — подумал Тэхён. — Пять лет я не видел его таким». И внутри что-то сжалось — не боль, не обида, а что-то другое, чему он боялся дать имя. Надежда. Она была опасна. Она уже обжигала его пять лет назад. Но сегодня, в этом тёплом утреннем свете, под шум моря, Тэхён позволил себе надеяться. Хотя бы на минуту. Он осторожно коснулся пальцами щеки Хосока. Тот не проснулся — только прижался ближе, что-то бормоча во сне. Тэхён улыбнулся. — Кот, — прошептал он. — Ты мой кот. Хосок чуть слышно выдохнул. Тэхён не стал его будить. Осторожно выбрался из объятий, натянул свитер и вышел на веранду. Море сегодня было спокойным — почти зеркальным. Небо — голубым, без единой тучи. Ветер стих, и воздух казался прозрачным, будто его только что вымыли. Тэхён сел на ступеньки, обхватил колени руками. Смотрел на горизонт и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад он просыпался в чужой постели, в чужой комнате, чувствуя себя лишним. А сегодня… сегодня он не знал, кем себя чувствовать. — Ты рано, — раздался голос за спиной. Тэхён обернулся. На пороге стоял Чимин — в растянутой пижаме, с растрёпанными волосами, прижимая к себе спящую Тань. Собака свесила лапы и сладко посапывала. — Не спится, — ответил Тэхён. — Мне тоже, — Чимин сел рядом, устроил Тань у себя на коленях. — Думаешь о чём? — О всяком. — О Хосоке? Тэхён не ответил. Чимин усмехнулся. — Не отвечай. Я и так знаю. — Откуда? — Ты так смотришь на него, будто он — единственный человек на земле, — Чимин вздохнул. — Всегда так смотрел. Даже когда вы расстались. Тэхён опустил голову. Чимин погладил его по плечу. — Я не осуждаю. Просто… будь осторожен, Тэ. Он может разбить тебе сердце снова. — Знаю, — тихо сказал Тэхён. — Но я хочу попробовать. — Тогда пробуй. Они замолчали. Тань проснулась, потянулась, перелезла с колен Чимина на колени Тэхёна. Тот погладил её, и она лизнула его пальцы. — Ты знаешь, — сказал Чимин. — Чонгук тоже не спал сегодня. Всю ночь ворочался. Думал о работе. — О чём? — О какой-то новой поставке. Ты же знаешь Чонгука. Он молчит, но внутри всё переваривает. — Как ты с ним живёшь? — Люблю, — просто ответил Чимин. — Когда любишь, всё остальное не важно. Тэхён посмотрел на друга. Чимин улыбнулся. — У вас с Хосоком тоже так будет, — сказал он. — Вы просто ещё не научились говорить. — А ты научился? — Нет, — Чимин рассмеялся. — Мы с Чонгуком вообще не разговариваем. Мы просто… существуем рядом. — Это не любовь. — Это она и есть, — Чимин потрепал Тань за ухом. — Когда тебе не надо слов. Когда ты просто счастлив, что он рядом. Даже если молчит. Тэхён задумался. Чимин встал, потянулся. — Пойду заварю чай. Тебе капучино? — Да. Чимин ушёл. Тэхён остался на веранде один. Смотрел на море и думал о словах друга. Через полчаса на веранду вышел Хосок. Взъерошенный, заспанный, без привычной идеальной укладки. На нём была та же футболка, что и вчера, и домашние штаны. Он выглядел почти нормальным. Почти живым. — Доброе утро, — сказал он, садясь рядом. — Доброе утро, — ответил Тэхён. — Ты не спал? — Спал. Проснулся рано. Хосок кивнул. Они сидели, смотрели на море. Тэхён чувствовал тепло его плеча через тонкую ткань футболки. — Хорошо здесь, — сказал Хосок. — Да. Жалко уезжать. — Мы приедем ещё. — Обещаешь? Хосок повернулся к нему. Секунду смотрел. — Обещаю, — ответил он. Из дома вышли Чимин и Чонгук. Чимин нёс поднос с чашками, Чонгук — тарелку с тостами. Они сели на ступеньки, и все вместе позавтракали. — Сегодня последний день, — сказал Чимин. — Знаю, — ответил Тэхён. — Надо успеть искупаться. — Ты в своём уме? В марте? — А что? — Чимин надул губы. — Я закалённый. — Ты замёрзнешь и заболеешь, — сказал Чонгук. — Тогда ты будешь за мной ухаживать. — Не буду. — Будешь. Ты всегда ухаживаешь. Чонгук вздохнул. Чимин рассмеялся. Тэхён смотрел на них и не мог сдержать улыбку. Как всё просто у этих двоих. Ссоры, примирения, забота — всё по-настоящему. Без правил, без контрактов, без масок. Хосок тоже смотрел. Поймал взгляд Тэхёна, чуть приподнял уголки губ. — Завидуешь? — спросил он. — Немного, — ответил Тэхён. — Я тоже. Они сидели, смотрели на море, и внутри было тепло. После завтрака Чимин объявил, что они с Чонгуком остаются в доме — надо собрать вещи, упаковать остатки еды. А Хосок и Тэхён могут пойти гулять. — Вдвоём, — многозначительно добавил Чимин. — Не спешите. Тэхён покраснел. Хосок кивнул, взял Тэхёна за руку и повёл к пляжу. Они шли молча. Море шумело, чайки кружили вдалеке. Песок под ногами был мокрым, холодным, но Тэхён не замечал холода. — О чём думаешь? — спросил Хосок. — О том, как мы ехали сюда в первый раз, — ответил Тэхён. — Шесть лет назад. — Я помню. — Ты тогда сказал, что хочешь иметь дом у моря. — Я и сейчас хочу. Тэхён посмотрел на него. Хосок смотрел вперёд. — Купим, — сказал он. — Что? — Дом. Когда-нибудь. Если… — он запнулся. — Если мы ещё будем вместе. Тэхён не ответил. Сжал его руку. Они вышли на пляж. Море было спокойным, почти тихим. Волны набегали на берег, оставляли пену. Тэхён снял обувь, ступил в воду. — Холодно, — сказал он. — Я предупреждал, — ответил Хосок. Но тоже разулся и подошёл к нему. — Ты идиот, — сказал Тэхён. — Я знаю. Они стояли по щиколотку в ледяной воде, смотрели на горизонт и молчали. Тэхён сжал руку Хосока крепче. — Хосок, — сказал он. — Мм? — Почему ты уехал тогда? Хосок не ответил. Долго молчал. — Я боялся, — сказал наконец. — Боялся, что ты меня разлюбишь. Боялся, что я не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. — Ты мог спросить. — Знал. Но я был дураком. — Был. — И остался. Тэхён повернулся к нему. Посмотрел в глаза. — Но я здесь, — сказал он. — Несмотря на всё. Я здесь. Хосок притянул его к себе, обнял. Тэхён уткнулся лицом в его плечо. Пахло морем, кофе и чем-то родным. Тем, по чему он скучал пять лет. Они стояли так долго. Тэхён не хотел отпускать. Боялся, что если отпустит, то всё исчезнет. Растает, как этот утренний туман. — Пойдём, — сказал Хосок. — Ты замёрзнешь. — Хорошо. Они вышли на берег, сели на песок. Тэхён смотрел на волны, на чаек, на серый горизонт. Вспоминал, как они сидели здесь шесть лет назад. Как рисовали на песке сердечки. Как Хосок сказал: «Давай приедем сюда, когда нам будет по сто лет». А он рассмеялся и ответил: «Тогда у меня не будет сил рисовать». Хосок поцеловал его в висок и сказал: «А я буду рисовать за тебя». Тогда казалось — это навсегда. Тэхён провёл пальцем по песку. Нарисовал цветок. Сакуру. — Что это? — спросил Хосок. — Цветок. — Сакура? — Да. — Почему сакура? Тэхён пожал плечами. — Не знаю. Просто захотелось. Хосок смотрел на рисунок долго. Потом накрыл ладонью руку Тэхёна. — Мы приедем сюда снова, — сказал он. — Уже по-настоящему. — Когда? — Скоро. Как только сможем. Тэхён повернулся к нему. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал его. Нежно, медленно. Без надрыва, без слёз. Просто — целовал, будто ничего не случилось. Будто не было этих пяти лет. Тэхён закрыл глаза. Позволил себе поверить. Вернулись в домик они через час. Чимин уже собрал вещи, Чонгук загружал машину. Тань носилась вокруг, облаивала Яна, который сидел в переноске и шипел на неё с высоты своего положения. — Ты только посмотри на них, — сказал Чимин, кивая на кота и собаку. — Они ненавидят друг друга. — Они любят друг друга, — возразил Чонгук. — Они шипят и лают. — Это флирт. Чимин закатил глаза. Тэхён рассмеялся. — Ты чего смеёшься? — спросил Чимин. — Это не смешно. Мой муж считает, что шипящий кот и лающая собака — это флирт. Я начинаю волноваться за его психику. — Я всегда был странным, — сказал Чонгук, подхватывая последнюю сумку. — Ты это знал, когда выходил за меня. — Я выходил за тебя, потому что ты красивый, — ответил Чимин. — Про психику забыл спросить. Тэхён рассмеялся громче. Хосок тоже усмехнулся — уголками губ, но Тэхён заметил. — Собирайтесь, — сказал Чимин. — Через десять минут выезжаем. В машине Хосок и Тэхён сели на заднее сиденье. Не на разных концах, как в прошлый раз. Плечом к плечу. Руки лежали на сиденье между ними, почти касаясь. Чимин обернулся, посмотрел на них. Улыбнулся. — Что? — спросил Тэхён. — Ничего, — ответил Чимин. — Просто радуюсь. Чонгук завёл двигатель. Они выехали на трассу. — Спой что-нибудь, — сказал Чимин. — Не хочу, — ответил Чонгук. — Спой. — Нет. — Спой, или я буду плакать. — Плачь. Чимин обиженно отвернулся к окну. Чонгук усмехнулся. — Ладно, — сказал он. — Но только один куплет. Он запел. Тихо, почти шёпотом. Старую песню, которую они слушали в университете. Чимин подхватил. Тэхён узнал мелодию — Chase Atlantic. «Swim». Та самая. Он не слушал её несколько дней. И вдруг понял — слушать больше не больно. Он посмотрел на Хосока. Тот смотрел на него. — Спасибо, — сказал Тэхён. — За что? — За то, что приехал. За эту поездку. За то, что… — он запнулся. — За то, что ты здесь. Хосок сжал его руку. — Я всегда буду здесь, — сказал он. — Если ты захочешь. Тэхён не ответил. Просто сжал его руку в ответ. Чимин обернулся, посмотрел на их переплетённые пальцы, улыбнулся и ничего не сказал. За окном — поля, леса, маленькие деревни. Небо светлело. Что-то изменилось. Окончательно. Бесповоротно. Но в этот раз — не страшно.