Сакура на стекле

Прошло несколько недель после того, как Тэхён выгнал Хаён из офиса. Она не звонила, не писала. Тэхён думал, что она наконец оставила их в покое. Но тишина была обманчивой. Хаён просто ждала. Тэхён чувствовал это — каждый раз, когда думал о ней, внутри холодело. Он не знал, что она задумала, но знал — она не отступит. Он часто ловил себя на том, что прокручивает в голове их последнюю встречу. Её улыбку, которая не доходила до глаз. Её руку на плече Хосока. Её слова: «Ты не знаешь всей правды». Что это значило? Что она скрывала? Тэхён не знал ответов, но внутри росла уверенность, что Хаён была причиной их разрыва. Что она что-то сказала Хосоку. Или ему. Или обоим. Он боялся спросить Хосока. Боялся, что ответ разрушит всё, что они только начали строить. Тем временем жизнь в пентхаусе понемногу налаживалась. Хосок и Тэхён больше не избегали друг друга. Они разговаривали, иногда касались друг друга без повода, просто так. Хосок задерживался на кухне по утрам, смотрел, как Тэхён готовит капучино, и молчал. Но в его молчании уже не было холода. Тэхён больше не прятал рисунки. Один из них — портрет Хосока — стоял на мольберте в углу гостиной. Хосок видел его, но ничего не говорил. Только смотрел. Иногда слишком долго. Они не говорили о Хаён. О том, что она сделала пять лет назад. О том, что она пыталась сделать сейчас. Оба знали, что разговор неизбежен, но оба откладывали его. Боялись спугнуть то, что начало прорастать между ними. Тэхён часто замечал, как Хосок смотрит на него — будто хочет сказать что-то важное, но не решается. И сам чувствовал то же самое. Наступил вечер благотворительного гала-ужина. Мероприятие проводили в честь открытия нового культурного центра в Хансоне. Хосок был в числе почётных гостей — его сеть кофеен спонсировала вечер. Тэхёну предстояло появиться на публике в роли идеального мужа. Он надел тёмно-синий костюм, который Хосок заказал для него несколько недель назад. Стоя перед зеркалом, он не узнавал себя. Чужой человек. Тот, кто будет улыбаться для камер, держать за руку человека, которого любит, и делать вид, что всё в порядке. — Ты готов? — спросил Хосок, заходя в комнату. — Нет, но выбора нет. — честно ответил Тэхён. Хосок подошёл, поправил ему галстук. Задержал руку на его плече на секунду дольше, чем нужно. — Я буду рядом, — сказал он. — Весь вечер. Если станет тяжело — скажи. Тэхён кивнул. Они вышли. Отель, где проходило мероприятие, был одним из самых дорогих в Хансоне. Высокие потолки, хрустальные люстры, мраморные полы, зеркала в золотых рамах. Повсюду — цветы, живые, белые, с тонким ароматом. Люди в вечерних нарядах двигались между столиков, смеялись, чокались бокалами. Тэхён чувствовал себя лишним. Он не принадлежал этому миру — миру денег, контрактов, фальшивых улыбок. Он был художником, который рисовал море и шторм, а не улыбался для камер. Но он улыбался. Держал Хосока за руку. Кивал, когда его представляли. Внутри всё сжималось от напряжения. — Вы прекрасная пара, — сказала одна женщина, сжимая руку Тэхёна. — Такая красивая история любви! — Спасибо. — ответил Тэхён. Хосок сжал его пальцы под столом. Тихо. Только для них. В какой-то момент Тэхён заметил женщину, которая смотрела на Хосока слишком долго. Она стояла у барной стойки, в платье с открытой спиной, и улыбалась. Потом подошла, коснулась его руки, засмеялась слишком громко. Тэхён почувствовал, как внутри закипает ревность. Он вспомнил Хаён. Её руки на плече Хосока, её пристальные взгляды, её улыбку. Внутри всё сжалось. — Я выйду на минуту, — сказал он Хосоку. — Воздух нужен. — Я с тобой. — Нет, — Тэхён покачал головой. — Оставайся тут. Я быстро. Он вышел в коридор, прислонился к стене, закрыл глаза. Пытался успокоиться, но внутри всё кипело. Он слышал гул голосов из зала, звон бокалов, смех. И чувствовал, как его дыхание сбивается. Он думал о Хаён. О том, как она смотрела на Хосока. О том, как она трогала его. О том, что она сказала: «Ты не знаешь всей правды». Что это значило? Что она скрывала? Он боялся спросить Хосока. Боялся, что ответ разрушит всё, что они только начали строить. Хосок вышел следом через минуту. Он подошёл, встал рядом. Не касался, просто стоял. — Ты в порядке? — Нет, — ответил Тэхён. — Я не хочу играть. Не хочу видеть, как на тебя смотрят другие. Не хочу, чтобы кто-то… — Кто-то что? — Трогал тебя. Улыбался тебе. Хосок смотрел на него. Потом подошёл, прижал к стене. — Я только твой. — сказал он. — Я знаю. Но я не хочу видеть. Хосок поцеловал его. Жёстко, почти грубо. Тэхён ответил так же. Они сдвинулись в сторону пустого туалета — Хосок толкнул дверь, запер. — Быстро, — прошептал Тэхён. — Пока никто не заметил. Хосок прижал его к стене, снял пиджак, стянул галстук. Целовал шею, оставляя следы, которые не скрыть даже под воротником рубашки. Тэхён сжал его плечи, чувствуя, как внутри затихает злость. Он хотел чувствовать его, забыть обо всех, кто смотрит на Хосока, кто хочет его. — Хочу чувствовать тебя, — прошептал он. Хосок расстегнул его брюки, снял их вместе с нижним бельём. Тэхён прижался к нему, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань рубашки. Хосок развернул его лицом к стене, нанёс смазку на пальцы, растянул его быстро, но осторожно. — Ты готов? — спросил он. — Да, — ответил Тэхён. — Войди, Хосок. Хосок вошёл в него медленно, плавно. Тэхён выдохнул, прикусив губу, чтобы не закричать. Хосок замер на секунду, давая ему привыкнуть. — Двигайся, — прошептал Тэхён. Хосок начал двигаться. Сначала он двигался медленно, а после наращивал быстрый и ритмичный тем, разбивая злость и ревность внутри Тэхёна. Он чувствовал, как Хосок входит в него, как заполняет его, как забирает всю боль. — Я твой, — шептал Хосок. Он чувствовал, как горячая волна удовольствия нарастает внутри. Хосок ускорился, и Тэхён почувствовал, как его ноги начинают дрожать. — Сейчас, — выдохнул Хосок. — Да, я тоже, — простонал Тэхён. — Кончи в меня. Хосок вошёл в него ещё глубже, уткнувшись лицом в его шею, и Тэхён почувствовал, как горячая жидкость заполняет его изнутри. Он сжался вокруг Хосока, выгибаясь и вскрикивая, чувствуя, как оргазм накрывает его волнами. Они замерли. Слышно было только их дыхание. Тэхён открыл глаза, смотрел в стену, чувствуя, как его тело дрожит. — Ты в порядке? — спросил Хосок, выходя из него. — Да. — ответил Тэхён. Он повернулся к нему, обнял, уткнулся лицом в его плечо. Хосок гладил его по спине, целовал в макушку. — Никто не получит тебя, — сказал Тэхён. Они привели себя в порядок. Тэхён поправил рубашку, застегнул пуговицы, пригладил волосы. Хосок закатал рукав, пряча следы на запястье. — Ты готов вернуться? — спросил Хосок. — Нет, — ответил Тэхён. — Но надо. Они вернулись в зал — идеальная пара, улыбающиеся, держащиеся за руки. Никто не заметил их отсутствия. Никто не заметил следов на шее Тэхёна. Или сделал вид. В машине по дороге домой Тэхён молчал. Смотрел в окно на огни города, которые проплывали мимо. Внутри всё ещё было тяжело. — Ты о чём думаешь? — спросил Хосок. — О ней, — ответил Тэхён. — О Хаён. — Она не сможет нас разлучить. — Я знаю. Но она пыталась. И я не знаю, что она сделает дальше. — Мы узнаем, — сказал Хосок. — Вместе. Тэхён повернулся к нему. — Ты обещаешь? — Обещаю. Хосок взял его за руку и не отпускал до самого дома.

***

Через несколько дней родители Тэхёна приехали в Сеул. Они хотели увидеть сына и его «мужа». Тэхён нервничал: он не видел родителей почти год, они не знали о контракте и не должны были узнать. Хаён тоже будет присутствовать — она «помогает маме с готовкой». Тэхён знал, что это неспроста. За день до ужина Тэхён почти не спал. Он ворочался в постели, думая о том, что скажет Хаён. О том, как поведёт себя Хосок. О том, что родители могут заметить напряжение. Он слышал, как Хосок тоже не спит — его дыхание было неровным, он часто переворачивался на другой бок. — Ты не спишь? — спросил Тэхён в темноте. — Нет, — ответил Хосок. — Думаю о завтрашнем ужине. — Я тоже. — Мы справимся. — Я знаю. Но я боюсь, что она что-то скажет. Что она расскажет родителям о контракте или о том, что случилось пять лет назад. — Она не скажет, — сказал Хосок. — Если она скажет, она потеряет всё. Тебя. Родителей. Свою маску. — Ты думаешь, она боится? — Да, — ответил Хосок. — Она боится, что мы узнаем правду. Тэхён молчал. Потом повернулся к Хосоку, придвинулся ближе. — Поцелуй меня, — сказал он. – Пожалуйста. Хосок поцеловал его. Нежно, медленно. Тэхён закрыл глаза и почувствовал, как напряжение внутри начинает отпускать. — Мы справимся, — прошептал Хосок. — Да, — ответил Тэхён. — Мы справимся. На следующий день они приехали в ресторан на полчаса раньше. Хосок выбрал дорогое место с отдельными кабинками, чтобы никто не мешал. Родители Тэхёна уже ждали их за столом — мама улыбалась, папа был серьёзен, но в глазах его читалось одобрение. Ужин начался с того, что мама Тэхёна, женщина с мягким лицом и тёплой улыбкой, протянула руки к сыну. — Тэхён, ты так хорошо выглядишь, — сказала она. — Я так скучала. — Я тоже, мама, — ответил Тэхён, сжимая её ладони. — А ты, — она повернулась к Хосоку, — ты стал ещё красивее. Когда я увидела вас вместе на фотографиях в новостях, я сразу поняла — вы вернулись друг к другу. — Спасибо, — ответил Хосок, вежливо улыбаясь. Папа Тэхёна, молчаливый мужчина с сединой на висках, кивнул Хосоку. — Я слышал, твой бизнес растёт, — сказал он. — Хорошая работа. — Спасибо, — ответил Хосок. — Стараемся. Мама Тэхёна взяла меню, и они начали обсуждать заказ. Тэхён чувствовал, как напряжение медленно отпускает. Родители не знали о контракте. Они не знали о Хаён. Они просто радовались, что их сын счастлив. Хаён появилась позже — в коротком платье, с яркой улыбкой. Она задержалась в дверях, оглядывая зал, и Тэхён заметил, как она ищет Хосока взглядом. Она села рядом с Хосоком, слишком близко. Тэхён заметил, как она касается его руки, как поправляет волосы, когда он говорит. Хосок был холоден, но Хаён не отступала. — Как у вас всё началось? — спросила она, наливая себе вино. — Почему вы так долго не были вместе? — Судьба, — ответил Хосок коротко. — Судьба, — повторила Хаён, улыбаясь слишком широко. — Всё может измениться за один день, правда, брат? Тэхён смотрел на неё. Внутри всё холодело. Он понял, что она намекает на их разрыв пять лет назад. — Что ты хочешь сказать? — спросил он. — Ничего, — ответила она. — Просто жизнь непредсказуема. Мама Тэхёна ничего не заметила. Она продолжала рассказывать о своих цветах, о том, как папа купил ей новые розы для сада. Папа слушал, иногда вставлял комментарии. Тэхён старался не показывать напряжения. — Вы счастливы? — спросила мама, глядя на Хосока. — Да, — ответил Хосок. — Очень. — Это самое главное, — сказала она. — Когда вы счастливы, я тоже счастлива. Тэхён сжал руку Хосока под столом. Хаён заметила это — её глаза сузились. — Ты знаешь, — сказала она, обращаясь к Тэхёну. — Мы с Хосоком говорили о тебе на днях. — Когда? — спросил Тэхён. — Я приходила в офис. Я просто хотела поговорить о тебе. Хосок сжал челюсть. Тэхён почувствовал, как его рука напряглась. — О чём? — О том, как ты изменился, — ответила Хаён. — Ты стал другим. Сильнее. Тэхён молчал. Он не знал, что ответить. Ужин продолжался. Хаён пила вино, смеялась, но в её глазах всё ещё была та тень, которую Тэхён заметил. Когда родители ушли, Тэхён остановил Хаён в коридоре. — Что ты хотела сказать? — спросил он. — Ничего. — ответила она. — Ты что-то знаешь, — сказал Тэхён. — И я узнаю, что именно. Хаён улыбнулась. — Узнаешь, — сказала она. — Когда будешь готов. Она ушла. Тэхён смотрел ей вслед и сжимал кулаки. Хосок подошёл, обнял его. — Она не получит нас, — сказал он. — Она уже получила нас один раз, — ответил Тэхён. — Я не дам ей второго шанса. Они стояли обнявшись в пустом коридоре. За окном шумел город. Весна была близко. Сакура ещё не зацвела, но почки уже набухали. Что-то начиналось. Что-то, что они не могли остановить.