Сакура на стекле

***

Прошло три дня после семейного ужина. Три дня, которые Тэхён почти не помнил. Они слились в один серый ком — бессонные ночи, холодный капучино, который он пил, не чувствуя вкуса, и бесконечные мысли о Хаён. Он пытался рисовать, но не мог. Брал карандаш, проводил несколько линий — и бросал. Рука не слушалась, мысли путались. Он смотрел на чистый лист и видел только лицо Хаён. Её улыбку. Её глаза. Её голос: «Ты не знаешь всей правды». Он закрывал блокнот и откладывал в сторону, чувствуя, как внутри поднимается пустота. Ян чувствовал его состояние. Кот сидел рядом, когда Тэхён лежал на кровати, утыкаясь в подушку. Ян ложился у него на груди, мурлыкал, тыкался носом в его ладонь. Тэхён гладил кота по белой мордочке и думал о том, что даже животное чувствует его боль. — Что мне делать, Ян? — шептал он. — Как мне жить дальше? Кот не отвечал. Только мурлыкал громче. Иногда Тэхён брал телефон и листал старые фотографии. Фото, которые он не удалил за пять лет. Они с Хосоком на пляже. Они в парке Тэян, под старым деревом. Они на Мосту Ханган, ночью, с салютом. Тэхён смотрел на их счастливые лица и чувствовал, как внутри поднимается ком. Он не плакал. Он просто смотрел, пока глаза не начинали болеть. Он вспоминал их разговор на кухне. Как Хосок сказал: «Она сказала мне, что ты хочешь расстаться». Как они оба поняли, что были обмануты. Как они держались за руки, сидя на холодном полу, и говорили о том, что молчали пять лет. Это была самая длинная ночь в его жизни. И самая важная. Он не знал, что будет дальше. Но знал, что они справятся. Вместе. Телефон зазвонил. Чимин. Тэхён не хотел отвечать, но знал — если не ответит, Чимин приедет сам. — Ты как? — спросил Чимин. Его голос был взволнованным. — Нормально, — ответил Тэхён. — Врёшь. — Да. Чимин вздохнул. — Я знаю, что случилось. Чонгук рассказал. Тэхён… я не знаю, что сказать. Я просто хочу, чтобы ты знал: я рядом. Если хочешь поговорить — я здесь. — Спасибо, — сказал Тэхён. — Я приеду завтра, — сказал Чимин. — Не надо. — Надо. Я приеду. Чимин сбросил вызов. Тэхён положил телефон на стол и снова уставился в стену. Ян запрыгнул на колени, замурчал. Поздно вечером, когда все огни города погасли, Тэхён вспомнил тот день. Пять лет назад. Он сидел в своей студии, когда Хаён пришла без предупреждения. Она была заплаканной, её голос дрожал. Она сказала: «Я не хотела тебе говорить, но ты должен знать. Хосок… у него кто-то есть в Нью-Йорке. Я видела переписку». Он не спал всю ночь. Пытался дозвониться до Хосока — тот не брал трубку. И он решил, что это конец. Тэхён тогда не заметил, как Хаён смотрела на него. Как она улыбалась, когда он сказал, что не хочет больше говорить о Хосоке. Как она обнимала его и говорила: «Ты справишься, я рядом». Теперь он понимал, что это была ложь. Что она хотела его боли. Что она хотела Хосока. Он закрыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается злость. На Хаён. На себя. На Хосока. На всех, кто позволил этому случиться. — Почему я не спросил тебя? — прошептал он. Ответа не было. Хосок вошёл на кухню, когда Тэхён сидел за столом с чашкой холодного чая. Они не спали уже несколько ночей. Оба. Тэхён чувствовал это по тёмным кругам под глазами Хосока, по его напряжённым плечам, по тому, как он сжимал край стола. — Ты не спишь? — спросил Тэхён. — Нет, — ответил Хосок. — Думаю о тебе. Он сел рядом. Тэхён чувствовал его тепло, его присутствие. — Я думаю о том дне, — сказал Тэхён. — Когда мы расстались. Хосок напрягся. Тэхён видел, как его челюсть сжалась. — Что именно ты помнишь? — спросил Хосок. — Я помню, как она пришла ко мне в студию, — сказал Тэхён. — Она плакала. Сказала, что у тебя кто-то есть в Нью-Йорке. Хосок слушал, не перебивая. Тэхён видел, как его руки сжались в кулаки. — Я пытался дозвониться до тебя, — продолжал Тэхён. — Ты не брал трубку. Я решил, что это конец. — Я не брал трубку, потому что она сказала мне, что ты хочешь расстаться, — сказал Хосок. — Что ты встретил кого-то. Что я должен тебя отпустить. Тэхён замер. Слова Хосока повисли в воздухе. — Она врала нам, — сказал он. — Она врала нам обоим. Хосок сжал его руку. — Я знаю, — сказал он. Тэхён закрыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается боль. — Она хотела нас разлучить, — сказал он. — Она всегда хотела. — Я знаю, — повторил Хосок. — Но теперь мы знаем. Они сидели на кухне до утра. Держались за руки и говорили. О том, что было. О том, что будет. О том, как они позволили себе быть обманутыми. — Почему я не спросил тебя? — спросил Тэхён. — Потому что ты боялся, — ответил Хосок. — Я тоже боялся. — Чего? — Что ты скажешь «да». Что ты счастлив без меня. — Я никогда не был счастлив без тебя, — сказал Тэхён. Хосок обнял его. Тэхён уткнулся лицом в его плечо. — Я тоже, — сказал Хосок. — Я тоже. На следующее утро Тэхён проснулся от того, что солнечный свет бил в окно. Он лежал на диване в гостиной, укрытый пледом. Рядом, на кресле, спал Хосок, сжимая его руку. Тэхён смотрел на него долго. На его тёмные ресницы, на его спокойное лицо. И чувствовал, как внутри становится тепло. — Доброе утро, — сказал он шёпотом. Хосок открыл глаза. — Доброе утро. Они улыбнулись друг другу.

***

Утро началось рано. Тэхён проснулся до рассвета. Лежал в темноте, смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит город. Мысли путались, но одна была ясной: сегодня они встретятся с Хаён. Сегодня она скажет правду. Или они узнают её сами. Он встал, прошёл в ванную. Долго смотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, глаза красными. Он не спал почти две недели. Это было заметно. Но он не мог остановиться. Не мог перестать думать о ней. Хосок ждал его на кухне с чашкой кофе. Он не спрашивал, как Тэхён спал. Он просто сидел и смотрел на него. — Ты готов? — спросил Хосок. — Нет, — ответил Тэхён. — Но надо. Они вышли из дома. В машине Тэхён смотрел в окно. За окном проплывали улицы Хансона. Он думал о том, что скажет Хаён. О том, как она будет оправдываться. О том, что она сделала с ними. — Я боюсь, — сказал он. — Чего? — спросил Хосок. — Что она скажет что-то, что разрушит нас. — Она не сможет разрушить нас, — сказал Хосок. — Мы уже не те. Тэхён повернулся к нему. — Ты уверен? — Да. — ответил Хосок. Они встретились в маленьком кафе в центре Ыйджу. Том самом, где Тэхён любил сидеть, когда был студентом. Хаён уже ждала их за столиком у окна. На ней было светлое платье, волосы распущены — она выглядела спокойной и уверенной. Но Тэхён заметил, как её пальцы сжимали сумочку, как она нервно поправляла волосы. Он сел напротив. Хосок — рядом. Они не касались друг друга, но Тэхён чувствовал его присутствие, его поддержку. Ему было страшно. Он боялся, что Хаён снова обманет их. Что она найдёт способ уйти от ответа. Но он знал — они не отступят. — Зачем вы меня позвали? — спросила Хаён, улыбаясь. — Так срочно. — Ты знаешь, зачем, — ответил Тэхён. Его голос был ровным. — Не знаю. — Мы знаем, что ты солгала нам, — сказал Тэхён. — Пять лет назад. Хаён замерла. Её улыбка сползла с лица. Она смотрела на брата, потом на Хосока. Молчала. — Ты сказала мне, что у него кто-то есть в Нью-Йорке, — продолжал Тэхён. — А ему — что я хочу расстаться. Ты разлучила нас. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала Хаён, но её голос дрожал. — Знаешь, — ответил Хосок. — Ты знаешь. Хаён смотрела на них. Её руки дрожали. Она сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. — Я делала это для тебя, — сказала она, глядя на Тэхёна. — Я хотела защитить тебя. — От чего? — спросил Тэхён. — От него. От боли. — Ты сделала мне больно, Хаён. Ты разрушила мою жизнь. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я всегда любила тебя. Тэхён смотрел на неё. Внутри поднималась злость. Он хотел кричать, но вместо этого просто сказал: — Ты должна была любить меня как сестра. А ты хотела разрушить моё счастье. Хаён молчала. Потом заплакала. Тихо, почти беззвучно. — Я люблю его, — сказала она, глядя на Хосока. — Я всегда любила его. С того самого дня, как увидела. Тэхён замер. Слова сестры повисли в воздухе. — Что? — спросил он. — Я люблю его, — повторила Хаён. — Я хотела, чтобы он был моим. Но он всегда смотрел только на тебя. Всегда. Хосок молчал. Тэхён чувствовал, как его рука сжимает его пальцы. — Ты разрушила нашу жизнь, — сказал Тэхён. — Нашу жизнь. Хаён плакала. Тэхён смотрел на неё и чувствовал, как внутри затихает злость. — Я ухожу, — сказал он. — И я не хочу тебя видеть. Он встал, вышел из кафе. Хосок пошёл за ним. В машине они молчали. Тэхён смотрел в окно, но не видел города. Он сжимал руку Хосока и чувствовал, как его пальцы отвечают тем же. — Ты как? — спросил Хосок. — Я не знаю, — ответил Тэхён. — Не знаю. Они вернулись в пентхаус. Тэхён прошёл в свою комнату, сел на пол, обняв колени. Он не плакал. Он просто сидел и смотрел в стену. Хосок вошёл, сел рядом. — Ты в порядке? — спросил он. — Нет, — ответил Тэхён. — Я не могу простить её. — Ты не должен прощать её, — сказал Хосок. — Ты должен просто жить дальше. Тэхён повернулся к нему. — А если я не могу? — Сможешь. Я буду рядом. Хосок обнял его. Тэхён уткнулся лицом в его шею. Закрыл глаза и почувствовал, как внутри становится спокойнее. За окном начиналась весна. Сакура ещё не зацвела, но почки уже набухали. Что-то заканчивалось. Что-то начиналось. — Что теперь? — спросил Тэхён. — Мы будем жить дальше, — ответил Хосок. — Без неё. Тэхён кивнул. Сжал его руку. — Вместе, — сказал он. — Вместе, — повторил Хосок.