Раунд, которого не было в расписании

***

Пахнет кожей, потом и резиной. Спортзал «Спарринг» залит холодным белым светом — люминесцентные лампы под потолком гудят на едва слышимой ноте, смешиваются с дыханием, с ударами груш, с редкими вскриками. Здесь даже воздух движется иначе — тяжело, с сопротивлением, будто его гоняют по кругу вентиляторы, которые висят под потолком и лениво вращают лопастями. Час вечера. Зал почти пуст. Только Соён у дальней стены заматывает кисти рук — её каре подпрыгивает при каждом движении, шоколадные пряди падают на глаза, она сдувает их, не переставая работать пальцами. Рядом Ю Ци разминает шею, крутит головой, тёмные волнистые волосы рассыпаны по плечам. Шухуа сидит на скамье у ринга, болтает ногами, блондинистая чёлка спадает на глаза, она заправляет её за ухо — и прядь снова падает, раз за разом. – Ну чего, девки, – Соён хлопает в ладоши. – Спарринг. Минни против Миён. Кто первый сдаст — тащит всех на пиццу в пятницу. Ю Ци усмехается, поднимает голову. – Ты просто хочешь бесплатную пиццу. – И что? Минни затягивает шнуровку перчаток. Зубами — потому что правая рука уже в перчатке, левая не слушается, пальцы скользят по шнуркам. Напротив неё, у края ринга, Миён делает растяжку — наклоняется, касается пальцами пола, тёмные волосы падают вниз, закрывают лицо. В этом движении есть что-то текучее, почти неприличное. Минни смотрит дольше, чем нужно. Миён поднимает голову. Перехватывает взгляд. Уголки её губ приподнимаются — едва заметно, только для Минни. – Готова? – спрашивает Миён. Голос ровный, спокойный, ни намёка на то, что происходит между ними за закрытыми дверями. – Всегда. На ринг они поднимаются с разных сторон. Минни пролезает между канатов, откидывает волосы назад — длинные, прямые, чёрные, они падают на спину, доходят до лопаток. Миён поправляет защиту на зубах, делает шаг в центр. Соён поднимает руку. – Бой до трёх касаний. Без фанатизма, девочки. Это спарринг, а не «Бойцовский клуб». Шухуа уже устроилась на скамье с телефоном в руках. – Я сниму, – кричит она. – Для истории. – Для отчёта тренеру, – поправляет Ю Ци. – Для истории, – повторяет Шухуа и нажимает запись. Красная точка загорается на экране. Камера смотрит на ринг, на Минни и Миён, на Соён между ними, на разметку под ногами. Зум на лицах. Шухуа ловит кадр: Минни чуть выше, но Миён стоит увереннее, ноги шире, центр тяжести ниже. – Начали.

***

Минни атакует первой. Короткий джеб в плечо — пробный, разминочный. Миён уходит в сторону, блокирует, отвечает — кросс в корпус. Перчатка касается ребер Минни с глухим звуком, и Минни выдыхает громче, чем нужно. – Один-ноль, – кричит Соён. Минни трёт бок. Смотрит на Миён. В глазах Миён — смесь. Искры настоящего боя и что-то ещё, что-то глубокое, тёплое, спрятанное за маской сосредоточенности. – Не сдерживайся, – шепчет Минни, проходя мимо. – А ты не отвлекайся. Второй раунд быстрее. Минни бьёт серией — джеб, джеб, хук. Миён уворачивается от первых двух, третий пропускает в плечо. Шатается, но не падает. Отвечает апперкотом снизу — Минни уходит, но перчатка скользит по подбородку, оставляя красную полосу. – Один-один. Соён поднимает палец. Ю Ци свистит с края ринга. – Давайте, девки! Покажите класс! Шухуа кружит вокруг ринга с телефоном, ловит каждый угол, каждое движение. Камера дрожит — её руки трясутся от напряжения, но она не останавливается. Третий раунд. Минни чувствует, как дыхание сбивается. Миён тоже дышит тяжелее — перчатки опускаются чуть ниже, защита слабее. Минни видит этот момент. Не может пропустить. Бьёт в корпус — раз, два. Миён отступает к канатам, рикошетит, летит вперёд, и в этот момент их лица оказываются в двух сантиметрах друг от друга. На секунду мир замирает. Минни чувствует запах Миён — пот, гель для душа с грейпфрутом, что-то сладкое, неуловимое. Видит каждую ресницу, каждую трещинку на губах, капельку пота на верхней губе. – Стоп! – кричит Соён. – Время вышло. Минни отшатывается. Опускает перчатки. Сердце колотится где-то в горле. – Ничья, – объявляет Соён. – Пиццу оплачиваете пополам. Ю Ци стонет. Шухуа смеётся, выключает запись, опускает телефон. – Зато у меня есть видос для тиктока. – Удали, – говорит Миён слишком резко. Все замолкают. Повисает тишина, густая, как дым. Соён поднимает бровь. Шухуа сжимает телефон в руках. – Чего? – не понимает Ю Ци. – Ничего, – Миён уже улыбается, прячет резкость за маской. – Просто не хочу, чтобы тренер увидел, как я пропускаю удары. Минни смотрит на неё. Читает между строк. «Не хочу, чтобы кто-то увидел то, что было между нами в эти две секунды». Она отворачивается первой. – Ладно, девки, я в душ. Миён, идёшь? – Иду. Они уходят вместе. Соён провожает их взглядом, но ничего не говорит. Только хмыкает и идёт к груше. Шухуа уже листает видео, пересматривает кадры. – Хорошо сняла, – бормочет себе под нос. Не знает, насколько.

***

В раздевалке пахнет шампунем, мокрым кафелем и медью. Лампы здесь мягче — жёлтые, тёплые, они заливают помещение янтарём, делают кожу золотистой. Скамейки деревянные, потёртые, на стенах — зеркала в сколах по краям. Душевые кабинки справа, шкафчики слева. Сейчас здесь никого, кроме них. Миён первой заходит внутрь. Прислоняется спиной к шкафчику, закрывает глаза. Тяжело дышит — не от боя. – Ты сорвалась, – говорит Минни, закрывая дверь на щеколду. Щелчок замка отдаётся эхом. – Знаю. – На глазах у всех. – Не у всех. Ю Ци ничего не заметила. Соён — может быть, но она промолчит. – А Шухуа? – Шухуа снимала. Минни подходит ближе. Тесный проход между скамейкой и шкафчиками — полметра, который превращается в пропасть. – Камера видела, – говорит Минни тихо. – Камера не поймёт. – А если она пересмотрит? – Сотрёт. – Ты уверена? Миён открывает глаза. Смотрит на Минни — на её чёрные волосы, влажные на концах, на глаза, которые сейчас кажутся почти чёрными, на губы, припухшие после капы. – Я хочу тебя, – говорит Миён. Не отвечает, просто констатирует факт. Минни чувствует, как внутри разливается горячая волна. От этого голоса, от этих слов, от того, как Миён на неё смотрит — с вызовом, с желанием, с чем-то запретным, что делает всё только слаще. – Здесь? – Здесь. Сейчас. Пока никто не пришёл. Минни срывает с неё перчатки. Сначала правую, потом левую — с громким звуком липучки. Перчатки падают на пол, глухо ударяются о кафель. Потом защита с головы — капа летит в сторону. Волосы Миён рассыпаются по плечам, влажные, тёмные волны. – Ты пахнешь боксом, – шепчет Минни, касаясь губами шеи. – А ты — гелем для душа. Утром. Тем же, что и я. – Совпадение. – Не верю. Минни целует её. Жадно, глубоко, со вкусом крови на губах — где-то внутри разбита слизистая от капы. Миён отвечает — языком, руками, всем телом. Пальцы Минни уже под футболкой Миён, на голой коже живота, на рёбрах, на позвонках. – Камера, – выдыхает Миён. – Что? – Шухуа снимала. Весь бой. До конца. Минни отстраняется. Смотрит в глаза. – Ты хочешь, чтобы… – не договаривает. – Чтобы она увидела. – Миён сглатывает. – Чтобы кто-то узнал. Не могу больше прятаться. Минни молчит. Секунду. Две. Смотрит на Миён, на её раскрасневшееся лицо, на блестящие глаза, на решимость, которая пугает и заводит одновременно. – Тогда пусть снимает.

***

Минни достаёт телефон из кармана спортивных штанов. Экран горит, батарея на сорока процентах. Находит галерею — последнее видео, снятое Шухуа. Три минуты спарринга. Она нажимает «продолжить запись». Красная точка загорается снова. Минни ставит телефон на скамейку, прислоняет к бутылке с водой. Камера смотрит прямо на них — на сплетённые тела, на разметку на полу, на шкафчики сзади. – Снимай, – говорит Миён. Голос дрожит. – Уверена? – Более чем. Минни возвращается к ней. Целует снова — медленнее, глубже, изучая. Язык скользит по нижней губе Миён, просит открыться, и Миён подчиняется, впуская её внутрь. Целует в ответ — жадно, благодарно, по-настоящему. Руки Минни стягивают с Миён футболку. Та поднимает руки, ткань скользит по голове, путается в волосах — на секунду Миён исчезает за белым хлопком, потом появляется снова, растрёпанная, с припухшими губами, с глазами, полными темноты. – Красивая, – шепчет Минни. – Я вся мокрая от пота. – Мне нравится. Минни целует её плечо, ключицу, ложбинку между грудей. Языком обводит сосок, чувствуя, как Миён выгибается, как вцепляется пальцами в её плечи, как стонет — тихо, сдавленно, чтобы никто не услышал за дверью. Но камера слышит. Красная точка пульсирует в такт их дыханию. Минни опускается на колени. Стягивает с Миён штаны — спортивные, свободные, они падают к щиколоткам. Миён перешагивает через них, остаётся в трусах — чёрных, простых, почти невинных. – Сними. Миён снимает. Сама. Не отводя взгляда от камеры. Остаётся обнажённой — в жёлтом свете раздевалки её кожа кажется медовой, тени ложатся на живот, на бёдра, в ложбинку между ног, где уже влажно, где уже всё готово. – Ложись. Миён ложится на скамейку. Дерево холодное, впивается в лопатки, но она не чувствует ничего, кроме рук Минни, которые раздвигают её колени, кроме губ Минни, которые опускаются на самый чувствительный центр. Первое касание языком — влажное, широкое, от входа до клитора — выбивает воздух из лёгких Миён. Она впивается пальцами в скамейку, выгибается, стонет — уже громче, забыв про осторожность. – Тише, – шепчет Минни ей в кожу. – Не могу. Ты… – Что я? – Слишком хорошо. Минни улыбается. И продолжает. Язык работает ровно, ритмично, как тот бой, с которого всё началось. Она обводит клитор, вбирает в рот, сосёт, отпускает, снова вбирает. Миён не может лежать смирно — бёдра двигаются навстречу, пальцы вцепляются в волосы Минни, прижимают ближе. – Пожалуйста… – шепчет Миён. – Пожалуйста, не останавливайся. Минни не останавливается. Ускоряется. Добавляет пальцы — один, два, чувствуя, как внутри Миён жарко, как стенки сжимаются, как она раскрывается навстречу. Оргазм накрывает Миён волной — не резкой, а тягучей, глубокой, выгибающей спину дугой. Она стонет в голос, и эхо разносится по раздевалке, ударяется о кафель, возвращается обратно. Минни поднимает голову. Губы блестят. Смотрит в камеру — прямо в объектив, прямо на красную точку. – Ты видишь? – шепчет. – Ты всё видишь? Камера не отвечает. Только мигает.

***

В дверь стучат. Резко, громко, нетерпеливо. – Минни? Миён? Вы там? – голос Соён. Минни и Миён замирают. Смотрят друг на друга. Миён — голая, растрёпанная, с блестящей кожей. Минни — на коленях, с мокрым подбородком. – Всё нормально? – снова стук. – Да! – кричит Минни, вставая. – Я… У Миён синяк. На плече. Перчаткой задели. Обрабатываю. – Какой романтик, – хмыкает Соён за дверью. – Ладно, я в душ. Потом пицца? – Да. Выходим. Шаги удаляются. Минни выдыхает. Поворачивается к Миён. Та сидит на скамейке, обхватив колени руками, и смеётся — тихо, счастливо, беззаботно. – Синяк? Серьёзно? Это лучшее, что ты могла придумать? – А что ты хотела? «Мы тут трахаемся, зайдите через полчаса»? Миён смеётся громче. Потом замолкает. Смотрит на телефон — красная точка всё ещё горит. – Останови. Минни берёт телефон. Нажимает «стоп». Видео сохраняется в галерею. – Что с ним делать? Миён встаёт. Подходит. Кладёт голову на плечо Минни. – Оставить. – Но там же… всё. – Никто не увидит. Кроме нас. – А если кто-то найдёт? – Значит, пришло время перестать прятаться. Минни обнимает её. Целует в макушку. Волосы пахнут боксом, гелем для душа и сексом. – Ты серьёзно? – Серьёзнее, чем когда-либо. Они одеваются молча. Штаны, футболки, кроссовки. Миён поправляет волосы перед зеркалом. Минни трёт подбородок — он красный, натёртый. Выходят из раздевалки. В коридоре уже шумно — Соён выходит из душа, пар клубится за её спиной. Ю Ци натягивает футболку, путается в рукавах, ругается. Шухуа сидит на скамье, смотрит в телефон. – А, живые, – поднимает голову Шухуа. – Видео получилось огонь. Скинуть в общий чат? Миён смотрит на Минни. Минни кивает. – Давай. Шухуа удивлённо поднимает бровь, но отправляет. Файл уходит в чат. Название: «Спарринг 16.05». Длительность: три минуты десять секунд. То, что было после — не вошло. Но это знают только они.

***

Вечером они сидят в пиццерии. Стол большой, на всех — Соён, Ю Ци, Шухуа, Минни, Миён. За окном стемнело, фонари горят, прохожие идут по своим делам. – Кто бы мог подумать, – говорит Соён, жуя кусок с пепперони. – Ты, Миён, пропускаешь удар, а потом ещё и синяк ловишь. – С кем не бывает, – Миён пожимает плечами и смотрит на Минни. Под столом их руки встречаются. Пальцы переплетаются. Никто не видит. – Кстати, – Шухуа откладывает телефон. – Я пересматривала видео. Там после спарринга есть ещё кое-что. Тишина за столом. Минни замирает. – Я случайно не выключила запись, – продолжает Шухуа. – И камера писала ещё минуты три. Сердце Минни падает в пятки. Миён сжимает её руку под столом. – И что там? – спрашивает Ю Ци, жуя. – Да ничего, – Шухуа машет рукой. – Я уже удалила. Просто темнота и звуки всякие. Не разобрать. Минни выдыхает. – А жалко, – добавляет Шухуа с усмешкой. – Было бы весело. Она смотрит на Минни и Миён. Прямо. Открыто. Улыбается. Минни не понимает — знает или нет. Но ладонь Миён в её руке тёплая, и это главное. – Ладно, девки, – говорит Соён, поднимая бокал. – За хороший спарринг. И за то, что мы вместе. Все чокаются. Звон стекла, смех, музыка из динамиков. Минни поднимает бокал. Смотрит на Миён. Та смотрит в ответ. Под столом их пальцы сцеплены. И никуда не расходятся. Даже когда официант приносит счёт. Даже когда все встают и идут к выходу. Даже когда расходятся по домам — к своим дверям, к своим постелям, к своим тайнам. У них теперь есть видео. И камера, которая видела всё. И больше не надо прятаться. Хотя бы перед собой.

***