Порт Людберг. 1 том.

Глава 5

      Как бы Хори ни пыталась сопротивляться, усталость оказалась сильнее. Тяжесть свинцом растеклась по телу, веки налились тяжестью, и она провалилась в сон. Провалилась, как в ледяную воду.       Тревога пришла сразу. Без предупреждения, без причины – просто сдавила горло невидимой рукой, едва сознание померкло. Вокруг не было ничего. Лишь густая, вязкая тьма и предательский ком, подкативший к горлу. Такие сны снились ей часто. Мучительно долгие, пустые, бесконечные. Иногда, лёжа в этой бездне, она искренне верила, что больше не проснётся. Она уже и забыла, когда в последний раз ей снилось что-то нормальное. Точнее, «хорошие сны» всё же приходили, но они всегда обрывались ровно на середине, чтобы превратиться в нечто такое, от чего Хори изо всех сил пыталась очнуться, но не могла разорвать оковы кошмара.       Тьма прояснилась. Не рассеялась, а словно протаяла, обнажив высокую, влажную от ночной росы траву вокруг. Хори стояла посреди поляны, освещённой призрачным, неживым светом луны. Холод пронизывал до костей. Вдруг она чётко, до дрожи реально ощутила, как что-то схватило её за лодыжку. Мёртвая, ледяная хватка. Она дёрнула голову в ту сторону, но горло тут же сковало от такого же прикосновения – невидимые пальцы сомкнулись на шее. Потом запястье. Вторая лодыжка. Волосы. Ей закрыли глаза. Снова темнота. Но на этот раз в ней пульсировало острое, первобытное чувство опасности – тебя сейчас убьют, и ты ничего не сможешь сделать.       Хори попыталась закричать, но не вышло ни звука. Как бы она ни старалась надорвать горло, ни единого стона не слетело с губ. Единственное, что ей оставалось – заплакать. Слёзы беззвучно потекли по щекам.       Проморгавшись от солёной пелены, она наконец смогла разглядеть всё ту же поляну. Обессиленная, она рухнула на колени, а потом села, обхватив колени руками, сжавшись в комок. И стала ждать. Ждать, когда кто-то – кто угодно, разбудит её. По внутренним ощущениям прошло часа два, а может, и все три. Бесконечность в чистом виде. Не желая больше сидеть без дела, Хори заставила себя встать на ватные ноги и пошла прямо, не пытаясь рассматривать окрестности. Потом она снова это почувствовала. За ней следили. И не просто следили – гнались. Шорох в траве за спиной нарастал с каждой секундой, становясь всё ближе и отчётливее. Шестое чувство завопило в голос – беги.       И она побежала. Совершенно не глядя под ноги, раздирая босые ступни о невидимые корни и камни, Хори неслась вперёд, гонимая животным ужасом. Казалось, вот-вот, и она оторвётся, останется в тишине и покое. Внезапно поляна кончилась, и на смену ей пришла местность, похожая на пещеру – сырая, гулкая, бесконечная. И наконец вдали этого мрачного тоннеля показался свет. Человеческий силуэт. Стройное телосложение, светлые волосы. В голове Хори мгновенно вспыхнул образ Жени, но стоило фигуре повернуться, как стала очевидна женская грудь, мягкие линии плеч.       Силуэт протянул навстречу Хори руку. Девушка ускорила бег, вытягивая свою ладонь вперёд, почти касаясь спасительных пальцев и… Провалилась в никуда. Совершенно неожиданно земля ушла из-под ног, и она полетела вниз с таким ощущением, будто сорвалась с самого высокого утёса в мире. Ветер свистел в ушах, желудок подкатил к горлу. Она хотела уже закрыть глаза и просто дожидаться конца этого бесконечного кошмара, как вдруг снова показался светлый силуэт. Он летел вниз за ней, всё ещё протягивая руку. И Хори сама не заметила, что до сих пор тянет свою навстречу. Их пальцы почти соприкоснулись. Дыхание на долю секунды прервалось.       Хори показалось, что она разбилась о землю.       Она резко распахнула глаза. Ресницы были мокрыми от пота, грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Вокруг была всё та же комната из тёмного дерева, и её койка… периодично пошатывалась. Точнее, кто-то снизу время от времени её раскачивал, ведя отчаянную борьбу за личное пространство.       — Убери руку с моего лица, дай мне уснуть наконец-то, — прошипел снизу раздражённый голос Сани, и послышался звук шлепка — он отталкивал от себя чужую руку.       — Ну уж прости, я сам сплю не в самом лучшем положении, — в тон ему огрызнулся Женя, и его голос звучал приглушённо, будто он говорил с набитым ртом. — Твои волосы постоянно мне в рот лезут. Убери их. Это отвратительно.       — Ты первый свои убери, они у тебя длиннее, — парировал Саня, и койка снова жалобно скрипнула от их возни.       Хори не видела всей этой картины, но в её голове мгновенно сложился до абсурда чёткий образ. Двое взрослых парней лежат на одной тесной койке, и эти дураки даже не додумались лечь валетом. И каким же образом нужно спать, чтобы рука оказывалась на чужом лице? Хори на полном серьёзе, всё ещё не до конца стряхнув с себя липкую пелену кошмара, пыталась понять, что за позу выбрали эти два полуфабриката.       — Совесть имей, не забирай себе всю простыню, — продолжал бубнить Женя, шурша тканью.       — Ц… Придурок, куда ты всё забираешь?! — взвыл Саня, и послышалась яростная возня, а затем звук скомканной ткани, прилетевшей в цель. — На, подавись. И убери наконец от меня руки.       Хори не выдержала. Её накрыло истерическим смехом – реакция на пережитый ужас и абсурдность происходящего в реальности. Она захохотала, изо всех сил пытаясь сдерживать звуки, зажимая рот ладонью, но плечи предательски тряслись. Ну уж слишком странная картина возникла в голове. Сколько она ни пыталась, остановиться не могла. А когда снизу в неё, целясь наугад, прилетела подушка, брошенная мстительной рукой Сани, Хори уже не подавляла свой смех и, чуть ли не задыхаясь, начала звонко, навзрыд смеяться, смахивая выступившие от хохота слёзы.       — Хори.       Стальной, не терпящий возражений голос Хару заставил её замолкнуть в ту же секунду. Смех оборвался, будто его отрезали ножом.       — Раз уж вы отдохнули, предлагаю обсудить план действий сейчас. Времени у нас в обрез.       Парни, кряхтя и пихаясь, расселись на своей койке, приводя в порядок волосы и одежду. Хори спустилась с верхней полки, и Саня молча подвинулся, давая ей место рядом с собой. Она села, чувствуя, как от его плеча исходит живое, успокаивающее тепло.       — Как мы знаем, за поджогом нашего корабля стоит Эрика Келлер и мафия, где, собственно она главная, — начал Хару, сомкнув пальцы в замок. Его глаза были холодны и сосредоточены. — Скажу прямо: это мои старые знакомые. И, зная человека, который стоит там во главе, могу сказать точно – долго отсиживаться нам не стоит.       Он сделал паузу, давая словам осесть в головах. — Только не говори, что ты и вправду собрался… — начал было Женя, но Хару перебил его резким взмахом руки.       — Нет, — Хару медленно закрыл глаза, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Пока мы её отдавать не будем.       — В каком это смысле «пока»? — тут же встрял Саня, явно не удовлетворённый этой оговоркой. Он тревожно бросил взгляд на Хори, которая всё это время с великим интересом рассматривала доски пола, будто видела их впервые.       — Ещё раз меня перебьёте, и я её в ту же секунду отправлю в мафию, — отчеканил Хару. Это был сарказм, но прозвучал он до жути убедительно. После этой фразы оба выпрямились как по струнке, не смея разевать рот. Тишина стала звенящей.       — Но всё-таки нам нужно отправить человека на разведку, — продолжил капитан, удовлетворённый эффектом. — Опять же, я знаю Эрику. И знаю, что она не исключает вариант, что кто-то из вас соберётся меня предать. — В голове Хару промелькнула мысль, что подчинённые могут неправильно понять эту фразу, поэтому он быстро выкрутился, добавив в голос толику привычного высокомерия: — Тот человек помнит меня как несносного ребёнка с отвратительным характером, поэтому вполне может подумать, что вам просто надоело меня терпеть, а тут появилась возможность смены профориентации.       Это было отчасти правдой, так что звучало убедительно. Хару продолжил излагать мысль:       — Под предлогом переговоров нужно будет втереться к ним в доверие и узнать хоть что-то, а затем будем думать, как в полном составе забрать координаты и покинуть порт. Я знаю, нас и так мало, но другого выбора нет, они нам его не оставил: либо мы отдаём Хори, либо они сами заберут её. Поэтому всё это лучше бездействия. Хотя просто так вернуться явно не получится, но это не страшно...       — А что мы будем делать с Хори? В любом случае, в первую очередь мы должны позаботиться о её безопасности, — Саня осторожно, но твёрдо задал вопрос, который жёг ему язык. Ему была дорога подруга, и мысль о том, чтобы использовать её, как разменную монету, претила всей его сути.       — Ты думаешь, что я не размышлял о том, как её защитить? — прошипел Хару сквозь зубы, но тут же взял себя в руки. — Вот ты и пойдёшь на переговоры… Александр. Твоё дело: прийти, поговорить, внедриться и разузнать обстановку. А последствия оставь на меня. У меня уже есть план того, как тебя достать оттуда.       Хару сделал паузу и, предвидя следующие вопросы, тут же добавил то, о чём все думали последние несколько часов:       — С кораблём повременим. Мы не закончили дела на этом проклятом острове, поэтому просто будьте начеку, — мужчина перевёл тяжелый взгляд на Хори, заставляя её поёжиться. — Особенно ты.       Хару встал и направился к выходу, давая понять, что разговор окончен.       — Саша, за мной. А вы оба сидите здесь и не рыпайтесь. Я скоро приду.       Двое парней покинули комнату. Саня шёл за капитаном, не издавая ни звука, но в его зелёных глазах плескалась тревога. Они остановились у одной из дверей в коридоре, освещённом голубым пламенем свечей. Хару постучался. Открыли не сразу - дверь лениво, со скрипом распахнулась, и на пороге возникла Доку. Бледная как смерть, с залёгшими под глазами тенями, она выглядела так, будто не спала несколько суток. В руке она держала нечто среднее между отвёрткой и крошечным гаечным ключом. Она уставилась на Хару в молчаливом, полном сарказма вопросе: «Что тебе ещё нужно?».       — Помни, мы теперь одна команда, — без предисловий начал Хару. — Мне нужен прибор, который может передавать геолокацию и звук. Удивишь меня, гениальный механик?       Доку медленно моргнула. Конечно, у неё была такая вещь, но желания отдавать её этому скользкому типу не было совершенно.       — С чего это я должна тебе его давать?       — С того, что без этой штуки мы не начнём поиски книги, — Хару смотрел ей прямо в глаза, не мигая. — Я знаю, где она, так что всё честно. У нас взаимно выгодный обмен, помнишь?       — А не кажется ли тебе, что ты слишком много хочешь? — её голос был тих, но полон яда. — Жильё, мои механизмы… Что следующее? Массаж попросишь сделать?       Саня заметил, как Доку боролась с желанием захлопнуть дверь, и повесить табличку «не беспокоить». Он напрягся, готовый в любой момент остановить её. Ему показалось, что ещё секунда, и она воткнёт инструмент прямо в глаз Хару.       — Я жду, — холодно поторопил капитан, игнорируя угрозу.       Доку вдруг хмыкнула, будто вспомнив что-то забавное. На её губах заиграла недобрая, издевательская улыбка.       — Как я помню, наш капитан осведомлён о том, что за подобные механизмы, которыми, кстати, кишит всё это место, нужно платить цену. Но предупредил ли он об этом своих подчинённых?       — В каком смысле? — Саня нахмурился. — Сколько?       — Ох, как так, наш великий капитан и вправду ничего не сказал? — Доку сложила руки на груди и из-под полуприкрытых век посмотрела на него, смакуя каждое слово. — Цена – здоровье, сила или внешность носителя, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — К примеру, та «штука», что вам нужна, при ношении очень сильно ухудшает слух. А также при контакте с морской водой у носителя начинает распространяться некое «заражение».       — Откуда такая подробная информация? Ты же не?.. — голос Сани стал на тон ниже.       — А ты сам подумай, — улыбка сползла с лица Доку, оставив лишь усталую горечь. — Взгляни на меня. Как думаешь, сколько мне лет? Пятьдесят? Шестьдесят? Ха-ха. Мне недавно тридцать стукнуло. Интересно, что я скрываю под одеждой, если моё лицо уже выглядит так?       Она медленно, почти театрально стянула одну из чёрных перчаток, обнажив очень тонкие пальцы. Кожа на них была настолько тонкой и бледной, что сквозь неё проступала каждая вена. Но взгляд тут же приковывало другое: синяки, незаживающие язвы и выжженная, искорёженная шрамами плоть на тыльной стороне ладони. Доку резко натянула перчатку обратно.       — Теперь понял? Не смейте трогать мои вещи, — отчеканила она каждое слово, как приговор. — Конечно, если здоровье не дорого. А так… Для мазохистов и людей с суицидальными наклонностями – милости прошу, заходите. Я дам всё, что вашей душеньке угодно. Лишь бы вы сгинули. Я даже тело желающего растворю на месте, так что напрягаться не буду. Мне не привыкать. Моё дело было предупредить.       От этих речей по спине Сани потёк холодный пот. Он сглотнул тяжёлый, вязкий ком в горле. Ему было страшно – не столько от сказанного, сколько от того, с каким спокойствием и даже какой-то загнанной тоской это было произнесено. Да, ему приходилось ходить на опасные задания и жить в ужасных условиях. Но по своей натуре Саня был мягким, нежным человеком, и эта изнанка мира, полная проклятых вещей и искалеченных судеб, вызывала в нём только глухую, щемящую боль. Ещё с детства Саня физически не мог причинить боль живому существу, какое бы оно ни было, даже если бы это было насекомое. Поэтому всё сказанное Доку у него даже в голове не укладывалось.