Порт Людберг. 1 том.

Глава 6

      Доку раскрыла дверь пошире, впуская незваных гостей внутрь своей святая святых. Стоило ей хлопнуть в ладоши – звук вышел резкий, как пистолетный выстрел, – помещение вмиг озарилось светом, прогнав ранее царивший здесь густой сумрак.       Комната обладала своей собственной, странной, ни на что не похожей атмосферой. С одной стороны, всё здесь находилось на своих местах: мебель, хоть и выполненная в причудливом, мрачноватом стиле, была выдержана в едином ключе – тёмное дерево, металл, никаких излишеств. Всё было старым, но хорошо отреставрированным. Повсюду, где только можно, громоздились горы пожелтевших бумаг с чертежами, россыпи медных шестерёнок, пружин и непонятных деталей. Но почему-то это не выглядело хаосом – скорее походило на причудливый, живой организм, где у каждой вещи было своё, ведомое лишь хозяйке место.       Достав из кармана тяжёлую связку разнокалиберных ключей, Доку подошла к одному из рабочих столов. Засунув ключ в едва заметную скважину на боковой части столешницы, она открыла потайную ячейку. Внутри что-то тихо щёлкнуло. Не теряя ни секунды, она нажала на скрытый рычаг, и часть стены с едва слышным скрежетом отъехала в сторону, открывая проём. Девушка сперва осторожно коснулась пальцами скрытого механизма, а затем одним лёгким, отточенным движением резко провернула находившуюся внутри прочную кожаную ленту. На ленте, были закреплены различные устройства – маленькие, зловещие, поблёскивающие металлом. В какой-то момент Доку резко остановила механизм и бережно сняла с крепления нужную вещицу.       Это был крошечный наушник, идеально повторяющий форму уха, выкрашенный в телесный, почти незаметный бежевый цвет. Рядом с ним лежала небольшая панель размером десять на пятнадцать сантиметров с двумя матовыми экранами, один из которых был чуть меньше другого.       — У меня нет ни капли желания с вами разговаривать, — сухо начала Доку, и её голос эхом разнёсся по комнате. — Так что слушайте и не переспрашивайте. Повторять не буду. Во-первых, как и за проживание, за это устройство вы все заплатите или отработаете. Я не занимаюсь благотворительностью уже очень давно. Во-вторых, как только оно окажется на носителе, на большем экране будет отображаться то, что видно глазу со стороны уха, на котором оно надето. На втором, что поменьше, пойдёт запись всех окружающих звуков. Всё просто и гениально, — она почти с нежностью посмотрела на устройство, а затем перевела холодный взгляд на Саню и передала наушник ему. — Ты знал, на что шёл.       Саня молча кивнул, ощущая, как сердце пропускает удар. Вообще-то нет, не знал… Ну, у него как будто есть выбор. Под острым, прожигающим насквозь взглядом Хару он надел механизм на ухо. Ощущение было такое, будто он с размаху окунулся под воду. Все звуки стали приглушёнными, далёкими, словно доносящимися через толщу ваты. Тишина, наступившая вокруг, была настолько глубокой, что он явственно услышал, как участилось его собственное сердцебиение.       По растерянному лицу Сани легко можно было прочитать его состояние.       В какой-то момент Доку перевела взгляд на Хару. Она рассматривала его с откровенным, плохо скрываемым презрением. Ей претили люди, которые пользовались другими для своей выгоды. Если хочешь что-то получить – сделай сам. Она всегда, сколько себя помнила, жила по этому принципу: с самого детства, выцарапывая своё место в этом гнилом мире, она прилагала все усилия, чтобы добиться желаемого собственной силой. В её жизненные принципы не входило принимать помощь, хотя, по правде говоря, и принимать её было особо не от кого, не считая пары исключений.       — Ты можешь понять, что я тебе говорю? — Хару внимательно всматривался в глаза Сани, пытаясь считать его состояние, оценить его пригодность для задания.       Саня напряг слух. Он всё слышал. Хоть и подавленно, глухо, но слова были вполне разборчивы. Он кивнул.       — Капитан, — его собственный голос звучал для него чужим, отдалённым. — Вам не кажется, что наши противники заметят подвох?       Хару закатил глаза так демонстративно, будто ему задали самый банальный и глупый вопрос в его жизни.       — Скажешь, что у тебя проблемы со слухом, — он говорил медленно, как ребёнку. — Ты сводный брат подрывника. А значит, подобная производственная травма не станет чем-то за рамки выходящим. Это даже не вызовет подозрений. А этот прибор, — он небрежно кивнул на ухо Сани, — для улучшения слуха. Легенда проста и надёжна.       Доку хмыкнула про себя, едва сдерживая горькую усмешку.       — Хах, как иронично, — еле слышно, одними губами проговорила она себе под нос, — что всё с точностью наоборот.       Не теряя больше ни секунды, она подошла к двери, выходящей в коридор, и широко распахнула её, всем видом показывая, что аудиенция окончена.       — Многоуважаемые гости, прошу, соизвольте свалить отсюда, пока моё терпение не лопнуло. Вы не представляете, насколько сильно я сдерживаюсь, чтобы не проткнуть вас пропитанным ядом ножом, — Доку многозначительно, с ледяной улыбкой посмотрела на Хару. — Ты будешь первым.       Пытаясь не потерять остатки достоинства, Хару высокомерно, неспеша, будто делая величайшее одолжение, покинул помещение. Саня последовал за ним, на выходе обернувшись и тихо, искренне поблагодарив механика за механизм. Доку ничего не ответила, лишь молча захлопнула дверь.       Стоило им остаться в коридоре вдвоём, как сердце Сани забилось где-то в горле. Осознание накатило ледяной волной: в ближайшее время он будет ходить по острию ножа, и каждый шаг может стать последним. Давно, очень давно он понял, что Хару недолюбливает их с Женей. Саня даже думал, что он намного бесполезнее своего приёмного брата. Женя был хитёр, умён и хорош в бою. А он? Он просто хорошо готовил и пытался быть добрым в мире, где доброта была смертельной слабостью.       — Капитан, — свой голос для Сани всё ещё звучал отдалённо, будто со дна колодца, — а как я попаду в мафию?       — Не задавай глупых вопросов, Александр, — холодно отрезал Хару, даже не оборачиваясь. — У мафии по всему городу расставлены уши и глаза. Стоит кому-то из нас показаться в любой части города – за этим человеком уже будет следить как минимум три пары глаз. И, с вероятностью в сто процентов, какой-нибудь «случайный прохожий» невзначай завяжет с тобой разговор в попытке выудить информацию, — Хару поправил растрепавшиеся волосы, убирая выбившуюся прядь, и иронично посмотрел на Саню. — Я думал, это и так понятно.       Он закрыл глаза и принялся массировать себе виски, будто от сильной головной боли.       — Видимо, тем двоим как обычно тоже нужно будет всё разжевать, — еле слышно проворчал он себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. — А то, зная их неуёмную эмпатию и привычку Хори рассказывать первому встречному, как у неё прошёл день, безопасности нам не видать как собственных ушей. Ничего нового.       Мужчины уже подошли к винтовой лестнице, ведущей наверх. Хару проследил за Саней, который, казалось, нарочно оттягивая неизбежное, медленно и тяжело поднимается по ступеням. Убедившись, что его подчинённый уже скрылся из виду наверху, капитан со спокойной душой направился обратно в их комнату. Его лицо в полумраке коридора было совершенно непроницаемым.       

***

      Саня вышел на улицу, и тяжёлая дверь за его спиной глухо закрылась, отрезая его от подземного убежища Доку.       В узких улочках только-только просыпалась жизнь – робкая, настороженная, словно нехотя выползающая из тени. Торговцы с обветренными лицами только начинали выставлять свой нехитрый товар на покосившиеся прилавки: вяленую рыбу, мотки грубой шерсти, тусклые медные безделушки. Из покосившихся дымоходов уже вился сизый дым – где-то готовили скудный завтрак. Но даже эти, казалось бы, обыденные, мирные вещи не придавали городу ни капли уюта. Хотя Саня уже был довольно далеко от побережья, и густого, как вчера, тумана не было, что-то всё равно не давало покоя. Тягучее, липкое чувство, будто за каждым углом прячется чья-то тень.       Парень всё ещё не до конца понимал, каким образом он попадёт в мафию и сколько ему придётся ждать. Хару не дал чётких инструкций. Поэтому Саня решил просто разведать обстановку, побродить по местности, довериться случаю. Будь что будет.       Архитектура здесь значительно отличалась от улиц вблизи порта. Дома больше походили на трущобы – дряхлые, кособокие, с заплатанными на скорую руку крышами. В некоторых местах здания были наспех реконструированы, словно их часто пытались разрушить и так же часто, без особой любви, восстанавливали. Но Саня заметил ещё одну, почти неуловимую деталь: люди здесь были не такими хмурыми и депрессивными, как внизу, у порта. На улицах было больше детей – пусть босых, пусть в лохмотьях, но они смеялись, кидались камнями и жили своей, непонятной взрослым жизнью.       Он сам не заметил, как ноги вынесли его на открытую местность – что-то похожее на утёс, нависающий над морем. В лицо ударил свежий солёный ветер. Отсюда, с высоты, открывался потрясающий вид: порт как на ладони, бескрайнее, сверкающее бликами море, крошечные, будто игрушечные, корабли вдалеке. Сердце Сани болезненно сжалось. Перед глазами на мгновение встала картина вчерашнего дня: огонь, пожирающий их корабль, и едкий, удушливый дым. Ему стало не по себе. Он резко развернулся и, больше не оглядываясь на море, пошёл прочь, глядя только под ноги, считая трещины на брусчатке.       Он вышел на небольшую, но шумную городскую площадь. Людей здесь стало значительно больше, а дома начали походить на те, что он видел у порта – добротнее, но всё такие же мрачные. Стояло несколько палаток, у которых сутулились седые старики, пытающиеся заработать пару медяков на кусок хлеба. Где-то в тёмной подворотне под глухие звуки ударов забивали какого-то бедолагу, скорее всего, отбирая у него последние гроши. На контрасте с этой жестокостью совсем рядом красовалось здание с распахнутыми настежь окнами, из которых, кокетливо поправляя декольте, выглядывали прекрасные дамы, вынужденные зарабатывать на жизнь эскортом. Кипящий, жестокий, живой котёл.       Взгляд Сани привлекла толпа, собравшаяся плотным кольцом вокруг кого-то. Люди что-то азартно кричали, подбадривая или, наоборот, проклиная какого-то участника. Саня подошёл ближе, ведомый простым человеческим любопытством. Аккуратно, стараясь никого не задеть, он начал протискиваться к центру, извиняясь перед каждым, кого касался плечом. Наконец, ему удалось разглядеть происходящее: двое играли в карты прямо на расстеленном на земле плаще. Один – пылкий юноша в явно великоватой ему одежде, с лицом, полным самоуверенности и азарта. Напротив него, скрестив ноги, сидел мужчина, чьего лица почти не было видно из-под глубокого капюшона. Он сидел, склонив голову, и лишь длинные, тяжёлые золотистые пряди волос изредка покачивались на ветру, выдавая, что это не статуя.       «Всё-таки люди здесь в корне отличаются от тех хмурых чудаков внизу», – подумал Саня. Эти жили моментом, были проще. Обычные селяне, ничем не примечательные, но живые. Хотя, если верить Хару, у всех этих людей или их семей были проблемы с законом.       Из мыслей его вырвал радостный, почти ликующий крик юноши. Выходит, тот выиграл у этого загадочного мужчины. Толпа начала расходиться, большинство одобряюще хлопали победителя по плечу, а остальные лишь разводили руками с таким видом, будто с самого начала знали, что этот мужик в капюшоне проиграет. Неудачник.       Кто-то внезапно положил руку Сане на плечо. Он вздрогнул, сердце пропустило удар. «Мафия. Уже нашли. Вот так быстро?» – пронеслась паническая мысль. Но, оглянувшись, он увидел обычного паренька лет девятнадцати с живыми, смышлёными глазами. Парень смотрел туда, где только что шла игра, и задумчиво щурился.       — Старик, не успело начаться утро, как ты опять проигрываешь, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем искоса, оценивающе посмотрел на Саню и еле слышно добавил: — Это у нас местная достопримечательность такая. У старика как будто денег лишних нет. И он с завидным упорством от них избавляется, играя со всеми подряд.       Саня сперва опешил. Неужели здесь, в этом мрачном городе, нормально вот так подходить со спины к незнакомцу и начинать экскурсию? Видимо, нормально, а он-то испугался, что его так быстро нашли. Он нахмурился, напрягая слух, пытаясь разобрать слова, звучащие для него всё ещё приглушённо, будто через вату. В голове мелькнул другой вопрос: с чего этот парень так сразу понял, что он не местный? Вроде из толпы он не выделяется. Одежда простая, без опознавательных знаков.       — Энди, кажется мне, что ты ещё не скоро начнёшь проявлять уважение к старшим, — раздался вдруг приятный, обволакивающий голос. Это заговорил тот самый светловолосый мужчина, что проиграл. Он поднялся с земли, отряхивая плащ, и вблизи стало видно его лицо с паутиной морщинок, говоривших о возрасте и… Странной, неуловимой скуке. — Ты не понимаешь. Каждый день я прихожу сюда и специально проигрываю, даруя людям немного веселья. Разве это не стоит пары медяков?       — Уважение-то я к старшим проявляю, — парировал Энди, и его голос стал жёстче. — Но, к сожалению, я не питаю уважения к людям, которые меня обманывают, — при этих словах улыбка на лице мужчины в мгновение померкла, сменившись серьёзным, даже холодным выражением. — Не напомнишь, что стало с деньгами, которые ты мне «выплатил»? Все, кто выигрывает у тебя, от радости бегут сломя голову и сразу на эти деньги покупают выпивку или девок. Я же другой человек, я коплю. Так вот, старик, монеты, что ты мне дал, исчезли на следующее утро. Испарились.       — Малой, ну что ты меня перед гостем клевещешь, — на лицо мужчины снова вернулась обезоруживающая улыбка, и он развёл руками, мол, «что с молодёжи взять».       — Кстати, а как вы поняли, что я не местный? — сердце Сани забилось с новой силой, но он постарался придать голосу максимум спокойствия.       Мужчины переглянулись и почти синхронно хмыкнули.       — Мы всех тут знаем, — начал Энди, по-свойски пихая Саню локтём. — А тут раз, и лицо новое появилось.       — Да и взгляд у тебя другой, — продолжил мужчига, поправляя капюшон. — Осматриваешь всё вокруг с любопытством, хоть местные всё бы отдали, чтобы этого не видеть. Слишком уж ты… Живой, что ли.       Энди, не долго думая, ухватил Саню за локоть и начал уводить его в сторону, на прощание махнув мужчине рукой.       — Ладно, ладно. Хватит, Лео, не запугивай нам гостей, — он почти силком развернул Саню лицом к покосившейся вывеске кабака. — Слушай, парень, у тебя проблемы со слухом? Видел бы ты своё лицо, когда ты пытаешься вслушаться! Хмуришься так, будто пушку заряжаешь. Такой молодой, и когда же ты успел?       — Ах, это… Пустяки, — Саня быстро сориентировался, мысленно благодаря Хару за готовую легенду. — Из-за работы брата. Так сказать, производственная травма из-за проживания рядом с ним.       Он неловко улыбнулся и попытался мягко, но уверенно отстраниться от нового знакомого. Всё происходящее его сбивало с толку. Он не понимал, с чего малознакомый человек ведёт себя с ним, будто они уже десяток лет знакомы и вместе съели пуд соли. Это было… Неестественно.       Мужчины зашли в полупустой зал кабака, пропахший кислым пивом и жареным луком. Энди всё ещё по-дружески похлопывал Саню по плечу и без умолку рассказывал про местные деликатесы.       — … И, я надеюсь, друг мой, ты уже пробовал местное красное вино. Это просто божественно! Все владельцы подобных заведений скупают эти напитки в поместье Бердзени. Конечно, хозяин имения – тот ещё затворник, многих пугает, но, чёрт его бери, вино его подобно нектару богов. Все гадают над секретным ингредиентом, за столько лет успели насочинять легенд. Говорят, он добавляет туда кровь девственниц или толчёные рубины…       — Я лично не пью, — вежливо прервал его Саня, — но у меня есть подруга, которая любит подобные напитки. Я обязательно ей посоветую.       — Хах, неудивительно… — еле слышно пробубнил себе под нос Энди, но тут же расплылся в улыбке. — Так-так, приятель. И что это за подруга? Расскажешь?       — Просто подруга детства, ничего более. Не надо так улыбаться, — Саня тут же почувствовал, как его и без того всегда румяные щёки заливаются краской.       — И какая же она, эта твоя «просто подруга»? — на лице Энди читался неподдельный, жадный интерес.       — Ну, какая… — Саня вздохнул, и улыбка на его лице стала грустной. — На душе буря эмоций и переживаний, которые она пытается подавить. А на лице веселье и беспечность. Она… Как тот самый кролик, мягкая и пугливая снаружи, но внутри у неё целая буря. Она такая с детства. Понятия не имею, что у неё на уме на самом деле. Никто не знает, она сама, наверное, тоже не уверена.       Повисла неловкая тишина. Энди задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он вспоминал что-то своё.       Тем временем парни уже расположились за грубо сколоченным столом, и к ним бесшумной тенью подошёл официант.       — Доброго времени суток, уважаемые. Чего изволите?       Саню сразу поразила его внешность. Это был взрослый мужчина с кучей проколов ухе и с явно осветлёнными волосами. Ко всему этому, его черты лица были слишком похожи с чертами Энди. Было ощущение, что этому человеку точно не подходит роль официанта. Ему бы больше подошла роль убийцы, ну или бродячего музыканта на крайний случай…       — Мне и моему другу, пожалуйста, отбивную, — начал Энди, явно настроенный угостить нового знакомого.       — Ох, прекрасный выбор, — голос официанта был низкий, с хрипотцой. — Но какую именно вы желаете?       — На ваше усмотрение, любезный. Мне нравится отбивная в любом её виде. Сам процесс готовки завораживает. Его можно готовить из любого мяса, главное — нарезать его поперёк волокон. Настоящему повару это приносит удовольствие, он делает это медленно и аккуратно. Если мясо свежее, то даже медленно стекающая кровь кажется аппетитной, словно сладкий мёд с вином.       Энди говорил с таким чувством, что по спине Сани пробежал холодок. Этот парень явно был гурманом, но в его словах сквозило что-то ещё. Что-то тёмное.       — В котором, к слову, можно замариновать блюдо, — подхватил официант, и на его лице заиграла профессиональная улыбка. — Также нужно уделить особое внимание отбивке, иногда делая паузы, проверяя мясо на мягкость.       — Чтобы затем обжарить его? — вмешался Саня, пытаясь унять растущее внутри чувство тревоги. Он сидел в сторонке и молчал, наблюдая за этим странным диалогом. Было ощущение, будто эти двое говорят вовсе не о мясе. И что отбивать сегодня собрались именно его. Решив отвлечься и перевести разговор в более привычное, бытовое русло, он невзначай задал этот вопрос.       Энди перевёл на него взгляд. На его лице сияла задорная, но какая-то хищная ухмылка. Он медленно, демонстративно осмотрел Саню с ног до головы, от макушки до сапог.       — Конечно, как следует обжарить, — он чуть подумал, смакуя слово, и добавил: — Растягивая удовольствие, не пропуская ни одного свободного участка, не забывая поворачивать его, чтобы оценить состояние. Со всех сторон.       Саня нервно сглотнул вязкую слюну. Ему стало ещё больше не по себе от этого откровенно раздевающего взгляда Энди. Хотя, ему явно это показалось, просто нервы. Официант, который всё это время героически держал серьёзное лицо, на мгновение отвернулся и прыснул со смеху в кулак.       — Что ж, уважаемые, раз вы ничего более не желаете, с вашего дозволения я откланяюсь, — он удалился к стойке, всё ещё вздрагивая плечами от беззвучного смеха.       А Энди всё не сиделось на месте.       — Какие же здесь неудобные стулья! — с досадой выговорил он, тестируя спинку на прочность. Та жалобно заскрипела. Место и правда нуждалось в капитальном ремонте. Саню, выросшего в простой деревне, это ни капли не смущало. Энди же осматривал помещение с видом привередливого аристократа, и его взгляд снова остановился на Сане. Прилип, как банный лист.       — Пошли за мной, — внезапно скомандовал он и резко подорвался с места.       — Что? Зачем? — Саня даже сообразить ничего не успел, как его бесцеремонно потащили за локоть в сторону служебного помещения, больше похожего на тёмную, пыльную кладовку.       Энди в прямом смысле затолкал его туда, резко толкнув плечом. Спина Сани глухо впечаталась в холодную каменную стену. Он особо не сопротивлялся, думая, что у местных так принято.       Глаза Александра распахнулись от удивления и паники. В такой ситуации он был впервые. Конечно, они с командой попадали в западни, но там он знал, что делать, он давал отпор, выкручивался, освобождаясь от захвата, не прибегая к насилию. А здесь… Здесь на него не давили грубой силой. Его просто мягко, играючи направили, и он, глазом не моргнув, оказался застигнут врасплох. Саня открыл рот, пытаясь что-то сказать, возмутиться, потребовать объяснений, но слова застряли в горле.       У них с Энди была довольно большая разница в росте – около двадцати, как бы не больше, сантиметров не в пользу последнего. Поэтому Энди, не смущаясь, встал на носочки и приблизился. Не просто приблизился – вторгся в личное пространство так нагло, что между их губами оставалось не больше двух сантиметров. Саня слышал его тёплое дыхание. Сердце в груди забилось с такой бешеной скоростью, что, казалось, вот-вот проломит рёбра.       — Ты так напуган, — выдохнул Энди, и тёплое дыхание обожгло кожу Сани. Рука юноши всё ещё лежала у Саши на плече, мягко, но не давая пошевелиться. Кисть медленно скользнула ему за спину, пальцы пробежались по стене, будто что-то нащупывая. Лицо Энди становилось всё ближе.       На секунду Саня зажмурился. Ему даже в голову не пришло, что можно было просто и грубо оттолкнуть парня. Он был из тех людей, которым стоит сказать пару добрых слов – и они уже считают собеседника другом. Ему просто совесть не позволяла грубо поступить с этим странным, улыбчивым юношей.       За спиной раздался тихий, едва уловимый металлический щелчок. Энди дотянулся до потайного камня в кладке и нажал на него.       Мгновение и опора исчезла из-под спины. Саня начал заваливаться назад, в разверзшуюся под ним черноту. Он даже не успел вскрикнуть – ему тут же, одним отточенным движением, накинули на голову плотный, пахнущий пылью мешок, перекрывая обзор.       А потом — резкая, глухая, обжигающая боль в затылке. И следом ничего.