Порт Людберг. 1 том.

Глава 11

      — Мне кажется, это зря, — с недоверием протянул Саня, покосившись на Хори.       — Что «зря»? — та сделала очередной глоток из фляги и закрутила крышку. Всё это время они гуляли по городу и успели пополнить небольшие запасы алкоголя.       — Смею напомнить, что мы идём в это место на переговоры, — Женя шагал впереди, сверяясь с картой, которую ему заранее дала Доку. — Хори, нормальные люди делают это на трезвую голову.       — Ну, вы с Сане трезвые. При чём тут я? — Хори развела руками.       Женя и Саня переглянулись и синхронно, тяжело выдохнули. Этот жест был настолько отрепетированным, что, казалось, они тренировали его годами специально для таких моментов.       — Да что, чёрт возьми, не так?! — Хори остановилась, уперев руки в бока. — Скажите мне, кто придёт в паб и, блин, уйдёт оттуда трезвым? Это же абсурд!       Когда Хару не было рядом, Хори становилась другим человеком. Громче, смелее, свободнее. Брат давил на неё одним своим присутствием, и сейчас, оказавшись в компании только Сани и Жени, она наконец могла дышать полной грудью.       — Пришли, — Женя резко остановился и сложил карту.       Перед ними возвышался старый, видавший виды паб с покосившейся вывеской «Базар-Дюзю». Краска на вывеске облупилась, буквы были вырезаны от руки, явно очень давно. Здание выглядело так, будто стояло здесь с самого основания порта.       Троица толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в шумное, полное жизни помещение. Контраст с тихими, мрачными улицами был ошеломляющим: здесь смеялись, пели, стучали кружками по столам, спорили до хрипоты. Пахло жареным мясом, элем и чем-то сладким. И сразу бросалось в глаза то, что все официантки здесь были явно старше тридцати, что было непривычно для подобных заведений, где обычно работали молоденькие девушки.       Компания пробралась сквозь шумную толпу к свободному столику и уселась, оглядываясь по сторонам.       — Доброго времени суток, чего изволите? — рядом с ними, словно из ниоткуда, материализовалась официантка.       Это была пухлая, похожая на добродушную морскую свинку женщина с седыми волосами, убранными под аккуратный чепчик. Её глаза – живые, цепкие, окружённые сеточкой морщинок, изучали каждого из троицы с той особой профессиональной внимательностью, которая приходит только с огромным опытом.       — Мисс, вы, скорее всего, предпочитаете вино. Красное, верно?       — А? — Хори растерянно захлопала глазами. — Вы так уверенно это говорите… Я что, на алкоголика похожа?       — Оу, нет-нет, что вы! — официантка всплеснула руками. — Прошу прощения, если как-то задела вас. Просто за столько лет работы учишься разбираться в людях, — на недоумённый взгляд Хори она лишь шире улыбнулась, отчего её щёки стали ещё круглее. — Ну вот, допустим, вы, мисс. Внешне выглядите довольно сильно и уверенно.       На последнем слове у Хори вырвался нервный смешок. Уверенно? Она? С её-то тревожностью и вечным страхом? Официантка понимающе улыбнулась и мягко прикрыла глаза.       — Даже если это и не так… вы излучаете атмосферу человека, на которого можно положиться.       — Всё так и есть, — Саня тепло улыбнулся.       — Но даже если это и так, — начал было Женя, — почему вы были так уверены насчёт вина?       — Я же уже говорила, юноша, просто глаз намётан, — женщина мягко, но твёрдо перебила его, явно желая уйти от этого вопроса. — Кстати, о вас. Могу предположить, что вам по нраву что-то изысканное… Ликёр? Что же ещё может любить человек, который так печётся о своём внешнем виде. Пьёте редко, но метко, верно? Боитесь упасть в грязь лицом.       Хори едва сдерживала смех. Милая и располагающая к себе официантка начала с непередаваемым изяществом, культурно, почти ласково издеваться над Женей. И самое смешное – видя его в первый раз в жизни, она попадала прямо в точку.       — Итак, я правильно поняла, что бутылки красного вина будет достаточно? — женщина уже делала пометки в маленьком блокнотике. — Ну и, конечно, закуски на троих. Да-да, юноша, я про вас не забыла, — она повернулась к Сане. — Вы не пьёте. Непереносимость алкоголя?       Саня неловко закивал, чувствуя, как краснеют кончики ушей. По правде говоря, он просто не видел смысла в выпивке. Да и не пил он… По крайней мере, не помнил за собой такого.       — А ещё, — Женя развернул мятую бумажку, которую дал Хару, и вчитался в имя. — Можете, пожалуйста, позвать Шень Лян?       Услышав это имя, официантка на мгновение замерла.       — Вам повезло, звать никого не надо. Шень Лян – это я.       И в этот момент дверь паба распахнулась, и на пороге появились Хару с Доку. Женщина, которая уже собиралась спросить у этой троицы зачем же она им была нужна, увидела Доку, и её лицо озарилось широченной улыбкой.       — Кого я вижу! — прогремела она на всё заведение, перекрикивая даже пьяных матросов. — Кошмар всех мам и бабушек! Как же долго ты не заходила, худая моя!       Хару и Доку подошли к столику, где уже сидели Саня, Женя и Хори, и присели к ним. Шень Лян подстроилась рядом, сделав вид, что принимает у гостей заказ, хотя её поза и горящие любопытством глаза ясно говорили: она готова услышать сплетни или хорошенько постебать Доку.       — Я вижу, ты не одна, — буднично, как о погоде, заметила Лян. — Как давно ты решила, что тебя всё-таки и люди с хером привлекают?       По реакции Доку было сразу понятно: подобные подколы – неизменная манера общения этой женщины. Доку даже не вздрогнула. Она медленно, очень медленно подняла глаза на Лян, и её губы изогнулись в тонкой усмешке.       — Для начала, твоя догадка была бы верна, если бы у данного человека в принципе был хер. Но я готова поставить все свои деньги на то, что у него там ничего нет. Иначе я не вижу другого логичного оправдания тому, насколько у этого человека заниженная самооценка.       Фраза была выдана так монотонно, будто Доку знала, что Лян скажет что-то подобное, и подготовила речь заранее.       — Ты что, заранее речь готовила? — восхищённо присвистнула Лян. — Но не могу не согласиться, очень тонко, — она уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но не успела.       Хару, который всё это время старательно делал вид, что не слышит их беседы, молча достал из внутреннего кармана недавно добытую книгу и положил её на стол с явным намерением привлечь к себе внимание. Жест был резким, почти требовательным.       — Я слышал, что вы очень хороший картограф, — начал он, и его голос был холоден, — но из услышанного могу сделать вывод, что в карьере шута вы делаете намного большие успехи, — Хару провёл рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди, и раскрыл книгу на нужной странице. — К слову, эти координаты ценнее…       — Чем увидеть искреннюю улыбку Доку? — тут же перебила Лян, подперев щёку рукой и глядя на него с искренним интересом.       —...ценнее всех ваших грёбаных жизней. — Хару повысил голос, перебивая.        Он наконец привлёк внимание картографа. Лян опустила взгляд на пожелтевшие страницы, на координаты, на схематичное изображение пещеры – и её улыбка медленно сползла с лица. Она узнала эти очертания. Узнала, и пальцы её, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.       — Откуда это у тебя? — тихо спросила Лян, не поднимая взгляда.       — Неважно.       — Ошибаешься. Очень даже важно.       Доку, сидевшая рядом с Хару, хмыкнула.         — Шень Лян, — Хару закрыл книгу, но ладони не убрал. — Ты нужна мне. В команде. Как штурман.       Лян наконец подняла глаза. В них больше не было игривости.       — Я давно не была в море, мальчик.       — Я заметил.       — Мой муж… — она запнулась на мгновение, и Хори, наблюдая за этой сценой, вдруг увидела ту, кто помнил горечь потери. — Моряком был. Хорошим. После его смерти «Блуждающий очаг» стоит в порту. Гниёт без дела. А я… не могу на него смотреть.       Саня, сидевший с краю и машинально крутивший в пальцах край скатерти, тихо произнёс:       — Мне жаль.       — Не надо, милый. — Лян мигом нацепила улыбку обратно, хлопнув его по плечу пухлой ладошкой.          Хару перевёл взгляд на Доку. Короткий обмен взглядами, и механик кивнула.       — У тебя корабль, — голос Хару стал тише, но от этого не менее весомым. — У нас – команда. Механик, квартирмейстер, канонир, кок, матросы. Не хватает того, кто знает море лучше карт.       — Лесть, — фыркнула Лян. — Продолжай.       — Я не льщу, — Хару чуть склонил голову, и пряди тёмных волос упали на лицо, скрыв выражение глаз. — Я предлагаю сделку. Ты даёшь нам корабль. Хотя бы на время.       — Одна я управлять не умею, — отрезала Лян, и в её голосе прорезалась сталь, которой никто из молодёжи раньше не слышал. — Но если твоей команде нужен «Блуждающий очаг», то я подарю его вам.       — Что? — Женя нахмурился, впервые за весь вечер потеряв маску спокойствия. — Так просто?       — Нет, — Лян улыбнулась, и в этой улыбке было что-то древнее, как само море. — Цена будет. Я проведу на нём остатки своих дней. Поплаваю с вами. Посмотрю, как вы, молодые идиоты, умудряетесь выживать там, где нормальные люди тонут.       Тишина за столом стала тягучей, как патока.       — Ты серьёзно? — выдохнула Хори.       — Я всегда серьёзна, когда дело касается смерти, девочка, — она отвела взгляд в сторону, к залитому сальными свечами потолку.       — Договорились, — коротко бросил Хару.       — Вот и славно. — Лян встала, одёрнула передник. — Тогда я сейчас закрою смену, передам дела, и пойдём после смены смотреть корабль.        Шень Лян растворилась в толпе посетителей, шустро лавируя между столами с ловкостью, совершенно не вязавшейся с её комплекцией.       Доку поднялась следом, ей нужно было уйти по делам в город, поэтому она удалилась из паба.       На секунду за столом остались только свои.       Тишина длилась ровно до тех пор, пока дверь за механиком не закрылась.       — А теперь, — голос Хару упал до ледяного шёпота, и воздух вокруг, казалось, стал тяжелее, — объясните мне, три умные головы, почему вместо того, чтобы быть здесь час назад и начать переговоры, как я приказал, вы пришли сюда почти одновременно со мной. Учитывая, что я уже успел достать координаты из библиотеки.       Он перевёл взгляд на Хори.       И та вздрогнула.       По-настоящему. Всем телом. Так, как вздрагивают только те, кто с детства знает, что после тихого голоса старшего брата всегда приходит боль.       — Дайте угадаю. Вы шлялись по порту, глазели на торговые ряды, а эта безответственная, — он кивнул на неё, не называя имени, и это было хуже, чем если бы он закричал, — ещё и выпить решила купить? По пути? На переговоры?       — Мы не… — начала было Хори, но осеклась.       Потому что Хару смотрел на неё. Только на неё.       Женя и Саня замерли, не двигаясь. Женя – со своей обычной маской невозмутимости, под которой бешено колотился пульс, ему хотелось защитить Хори, но перед Хару он всегда становился бессильным.         — Я тебя спрашиваю, — Хару чуть наклонился вперёд. — Почему ты не можешь прожить без этого и часа? Почему нужно всегда идти на перекор мне?       — Хару… — тихо подал голос Саня.       — Заткнись, — даже не взглянув на него, бросил капитан. — Ты не лучше. Но даже ты мог бы сказать «эй, ребята, нам пора», если у тебя есть хоть капля уважения к моим приказам.       Саня опустил голову, и веснушки на его скулах вдруг стали ярче на побледневшем лице.       Хару усмехнулся – невесело, с горечью, которую никто не заметил бы, не знай они его так, как знали эти трое.       — Но ты, — он снова повернулся к Хори, и в его бордовых глазах не было ничего, кроме чёрной, ледяной злости. — Ты — квартирмейстер. Ты отвечаешь за припасы, за порядок, за дисциплину. Ты должна была привести их сюда в срок. А ты привела их в кабак… с флягой, — он выдохнул, медленно, сквозь зубы. — Ты позоришь не только себя. Ты позоришь меня.       Хори сидела, не поднимая глаз. Её длинные тёмно-каштановые волосы упали на лицо, скрыв его и дрожащие губы.       — Я всё поняла, — тихо сказала она.       — Ты всегда всё понимаешь. — Хару откинулся на спинку стула, и напряжение в его плечах чуть спало. — Вопрос в том, сделаешь ли ты выводы. Или мне снова придётся напоминать тебе, кто ты есть и кто я?       Никто не ответил.       За соседним столом кто-то громко запел шансон о любви и штормах. В углу спорили двое матросов, кто кого перепьёт. Мир вокруг жил своей привычной, пьяной, грязной жизнью.       А за маленьким столом у стены четверо сидели в тишине, и тишина эта была тяжелее любого наказания.       Хори наконец подняла голову. Посмотрела на брата.       — Я сделаю выводы, — сказала она.       И улыбнулась.