Он обещал вернуться к завтраку

Лили открыла глаза и не поверила себе. На часах было ровно шесть утра. За окнами гостиной Гриффиндора только начинал брезжить серый рассвет, и в спальне стояла та особенная тишина, которая бывает только на рассвете — когда даже замок ещё спит. Лили села на кровати и уставилась на мирно сопящую Гермиону. Три года подряд Гермиона будила её ровно за сорок минут до завтрака. Три года. А сегодня Лили проснулась сама. И на полтора часа раньше. Она тихо, как мышка, соскользнула с кровати, натянула мантию, пригладила волосы рукой — не глядя в зеркало, чтобы не разбудить Джинни — и на цыпочках выскользнула в гостиную. Камин уже догорал, но комната всё ещё хранила тепло вчерашнего вечера. Мягкие кресла, золотисто-алые знамёна, тишина. Идеальное утро. Идеальное — пока Лили не увидела его. Фред Уизли сидел в кресле у камина, положив ноги на пуфик, и в его руке лениво дымилась чашка с чаем. Он смотрел прямо на неё — так, будто ждал. Будто знал, что она выйдет. Лили развернулась обратно на пятках так резко, что едва не поскользнулась на ковре. — О, кто пришёл в столь раннее время, — голос Фреда сочился сарказмом и какой-то странной, тягучей неприязнью. — Цветочек. Почему же ты не спишь? Она замерла. Медленно развернулась обратно. Вдохнула. Посмотрела ему прямо в глаза — в эти тёмные, насмешливые, опасные глаза. — Не называй меня цветочком, — произнесла она холодно. — А то что? — Фред даже не шевельнулся. Только улыбнулся — той самой улыбкой, от которой хотелось бежать. — Проклянёшь меня? — Поверь, — Лили стиснула зубы, — я придумаю что-то похуже. Но в её голосе прозвучала неуверенность. И Фред это услышал. Он медленно поднялся с кресла. Неспешно. Смакуя каждое движение. — Как страшно, — протянул он, делая шаг вперёд. — Цветочек. Лили отступила. Он шагнул снова. Она снова назад. Так они и двигались — хищник и добыча — через всю гостиную, пока спина Лили не упёрлась в холодную каменную стену. — Ты, чёртов Уизли, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что? Что я тебе сделала? С первых дней ты меня ненавидишь! Из-за чего? Просто из-за разговора в купе? Объясни! Фред не ответил. Только сжал челюсть. А Лили вдруг провалилась в воспоминание — такое яркое, будто это было вчера. Первый курс. Хогвартс-экспресс. Лили шла по вагону поезда, сжимая ручку тяжёлого чемодана, и чувствовала, как страх сжимает внутренности в тугой узел. Месяц назад она даже не знала, что магия существует. А теперь она ехала в школу волшебства — одна, без защиты. «А вдруг они меня не примут? — думала она. — Вдруг я ошибка?» Она заглянула в третье купе и увидела их: девочку с кудрявыми волосами, мальчика в очках со шрамом на лбу и рыжего веснушчатого парня. — Привет, — сказала Лили, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — У вас не занято? — Нет, садись! — девочка заулыбалась. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Это Гарри Поттер, а это Рон Уизли. А тебя? — Лили. Лили Фелмс. — Будем знакомы, — тепло сказала Гермиона. Лили выдохнула. Кажется, здесь было безопасно. А потом дверь распахнулась с грохотом. В проёме стояли двое — рыжие, одинаковые, улыбающиеся так, будто только что подожгли что-то очень дорогое. — Рон! — сказали они хором. — Наконец-то мы тебя нашли! Мама просила передать парадную мантию. Ты её забыл. Рон покраснел до корней волос. — Это мои братья, — пробормотал он, забирая мантию. — Фред и Джордж. — Прошу заметить, я Джордж, — сказал один. — А я Фред, — подхватил второй. — Ну да, Джордж и Фред. Вдруг они оба расхохотались. — Вообще-то наоборот! Рон закатил глаза и уткнулся в окно. — А вас как зовут, милые леди? — спросили близнецы, переведя взгляд на девочек. — Я Лили. — Я Гермиона. Потом их глаза нашли Гарри. Повисла пауза. — Я Гарри Поттер, — сказал тот. — Тот самый? — одновременно выдохнули близнецы. — Мальчик-Который-Выжил? — Да, — смущённо ответил Гарри. — Ну, а на какие факультеты вы хотите? Надеюсь, на Гриффиндор? — спросил один. — Мой отец там учился, — сказал Гарри. — Я на любой, кроме Слизерина, — добавила Гермиона. — Я по семейной традиции тоже на Гриффиндор, — гордо заявил Рон. — Я, между прочим, можно сказать, коренной гриффиндорец. — Ну, а ты, Лили? — спросила Гермиона. Лили пожала плечами: — Из всех книг, что я прочитала о магическом мире, мне больше всего понравились либо Слизерин, либо Гриффиндор. Тишина взорвалась. — СЛИЗЕРИН? — завопили близнецы так громко, что стекло задрожало. — Он же мерзкий! — Мда, — протянул тот, которого, кажется, звали Фред. — Ну и выбор у тебя. — Все факультеты хорошие, — попыталась спасти ситуацию Гермиона. — Я считаю. — Не оправдывай её, — отрезал Фред. — На Слизерине одни мерзавцы и наглецы. Они наши враги. — Ладно, Фред, пошли, — Джордж потянул брата за рукав. — Нас Ли уже заждался. — До встречи в Хогвартсе! — крикнули они хором и исчезли так же внезапно, как и появились. Лили смотрела им вслед и уже тогда знала: у них не сложится. — Каких объяснений ты хочешь, цветочек? — голос Фреда выдернул её обратно в реальность. Он стоял вплотную, прижав её к стене, и его пальцы сжимали её запястья так сильно, что кости хрустнули. — Ты чудовище, цветочек. Лили попыталась вырваться — бесполезно. — Ты никому не нужна, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Все с тобой только из жалости. Девочка из приюта, которая на третьем курсе узнала, что её отец — преступник, сбежавший из Азкабана. Слова падали как пощёчины. Он сжимал запястья всё сильнее, и Лили чувствовала, как глаза начинает жечь от слёз, но она заставила себя не моргать. — Ты думаешь, что ты нужна кому-то, — прошептал Фред. — Но поверь мне, цветочек. Ты никому не нужна. — Кто из нас ещё чудовище, Уизли? — голос Лили дрожал, но в нём звенела сталь. — Разве я издеваюсь над человеком каждый день? Разве я высмеиваю? Разве я гноблю? Я не сделала тебе ничего. Слёзы всё-таки покатились по щекам. Она не могла их остановить. — Ты просто превращаешь мою жизнь в ад, — сказала она тихо. — И кто из нас чудовище? — Заткнись. Фред отпустил её запястья так резко, что Лили чуть не упала. Он отступил на шаг, и в его глазах мелькнуло что-то — на секунду, неуловимо. Но голос остался ледяным. — Я гарантирую тебе: этот год будет самым запоминающимся в твоей жизни. Ты будешь лезть на стену, моля меня о пощаде. Лили выпрямилась. Слёзы ещё блестели на её щеках, но в глазах горел огонь. — Ещё посмотрим, кто будет лезть на стену, Уизли, — выплюнула она ему прямо в лицо. Развернулась почти побежала к лестнице. В спальне она рухнула на кровать, закусила подушку, чтобы не закричать, и дала слезам наконец прорваться. «За что? — билось в голове. — За что мне всё это?» А потом она села. Вытерла лицо. Посмотрела в окно на серое утро. «Соберись, тряпка, — сказала она себе. — Нет ничего лучше, чем использовать приёмы врага против него самого». Фред Уизли Он стоял посреди пустой гостиной и смотрел на догорающие угли в камине. «Да как она смеет, — кипело внутри. — Эта мелкая. Какое «посмотрим, кто на стенку полезет»?» Он провёл рукой по лицу и вдруг поймал себя на мысли, которая пришла откуда-то из самого тёмного угла сознания. «А ведь она права». Фред замер. «Почему я к ней так отношусь? Из-за чего?» Он не знал ответа. «Так, — оборвал он себя. — О чём я? Я же сказал: она чудовище. Которое постоянно мешается под ногами». Но внутри что-то противно скреблось. Лили Время до завтрака пролетело как одно мгновение. И вот она уже стояла в Большом зале с Гарри, Роном и Гермионой, изучая новое расписание. Рядом, как назло, толпились Ли Джордан, Джордж и… Фред Уизли. Он стоял в двух шагах, улыбался, шутил — как ни в чём не бывало. Будто утром не вжимал её в стену. Будто не ломал ей запястья. Будто не говорил, что она никому не нужна. Это бесило больше всего. Лили демонстративно села на завтрак рядом с Джинни, подальше от него. — Доброе утро, Джинни. — Доброе, Лили. Ты так рано уснула вчера. — Да, просто устала. — Кстати, — Джинни понизила голос, — я хотела спросить насчёт моего брата. — Какого из? — Как будто у меня их много! — Джинни закатила глаза, и девушки невольно усмехнулись. — О Фреде, конечно. Что происходит? Почему у вас такая вражда? Лили посмотрела на подругу долгим взглядом. — Ты лучше у своего брата спроси, — сказала она тихо. — Я лично ему ничего не сделала. А теперь — давай закончим эту тему. Джинни хотела возразить, но Лили уже отвернулась к своей тарелке. Дальше — уроки. Травология с Пуффендуем прошла на удивление спокойно, и даже выдавливание бубонтюбера оказалось делом приятным — мерзким, но медитативным. Потом был «Уход за магическими существами» с Хагридом. — Как думаете, он справится? — спросил Гарри, когда они шли через поле. — Несомненно, он знает всё о магических существах, — ответила Гермиона. — Я тоже думаю, он справится, — добавил Рон. — Я в него верю. — А ты, Лили? — Что я думаю? — Лили пожала плечами. — Скорее да, чем нет. Но у него нет навыков преподавания. Знать — это одно. Учить — совсем другое. — Ладно, — Гарри ускорил шаг. — Сейчас узнаем. Хагрид встретил их у опушки леса. Он улыбался во весь рот и прижимал к груди огромную корзину. — Привет! — его голос звенел от гордости. — Постойте, э-э… то есть подождите. Вы же не хотите пропустить такое? Спалохвосты! — Кто-кто? — переспросил Рон. Хагрид лишь кивнул на корзину. Внутри копошились они. Голые, морщинистые, с маленькими рожками и крошечными, злыми глазками. Лаванда Браун взвизгнула. Лили сдержала дыхание. «Фе», — подумала она. — «И это ещё мягко». — Они только что вылупились, — с гордостью объявил Хагрид. — Вы можете вырастить их сами. Мы даже сделаем проект! — С какой стати мы должны выращивать ЭТО? — раздался холодный, как зимний ветер, голос. Малфой. Конечно. Хагрид замялся. — Ну… э-э… для начала их нужно накормить, а на следующем уроке мы… ну… нам… надо попробовать… словом, разных вещей. Лили уже не слушала. Она смотрела сквозь Хагрида, сквозь поле, сквозь дождь, и прокручивала в голове утро. Стену. Запястья. Глаза Фреда. «Ты никому не нужна». Она вернулась в реальность только когда Гермиона, красная от возмущения, отмахнулась от Рона: — Ты отлично понимаешь, что я сказала это только для того, чтобы заткнуть Малфоя, Рональд! За обедом Лили снова села с друзьями. Картошка, тыквенный сок, голоса — всё плыло где-то на периферии. — Гермиона, это что, новый способ отстаивать права эльфов? — поинтересовался Рон, глядя, как она быстро поглощает еду. — Нет, — отрезала Гермиона, жуя. — Просто хочу успеть в библиотеку. — Что? Гермиона, это первый учебный день! Нам даже домашнего не задали! Но Гермиона уже вскочила, пожала плечами и испарилась со словами: «Увидимся за ужином». Лили тоже скоро ушла — в библиотеку, готовиться к ЗОТИ. Она чувствовала: с Грюмом шутки плохи. Она сидела над учебником за четвёртый курс, когда веки стали тяжелеть. Она положила голову на раскрытую страницу — просто на минуту — и провалилась в сон. Фред Уизли Он бродил по школе без цели. Джордж сбежал к своей «любви всей жизни», и Фред остался один. Он сам не понял, как оказался в библиотеке. Прошёл между стеллажами, уверенный, что здесь пусто. А потом увидел её. Лили спала, уткнувшись лицом в книгу. Ресницы дрожали, губы были чуть приоткрыты, и в свете свечей она выглядела… не как чудовище. Совсем не как чудовище. «Почему она так красива, когда спит?» — мелькнула мысль, от которой Фред замер. А потом он выругался про себя, резко отвернулся и почти побежал к выходу. «Фредерик Уизли, о чём ты думаешь? — билось в голове. — Забудь. Ты помнишь, что ты ее ненавидишь?» Он вышел из библиотеки, не оглядываясь. Лили Она проснулась оттого, что библиотека наполнилась голосами. Часы показывали, что урок давно кончился. Лили вылетела в коридор и нашла друзей в школьном дворе. Они обсуждали Прорицания, но разговор оборвался, когда во двор вплыл Малфой — с видом кота, который только что съел трёх канареек. — Эй, Уизли! Уизли! — Что ещё? — рявкнул Рон. — Твой отец попал в газету, — Малфой развернул «Ежедневный Пророк» с таким торжеством, будто выиграл Кубок мира. — «Дальнейшие промахи Министерства магии. Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, — пишет Рита Скитер. — Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». Малфой поднял глаза. — Прикинь, они даже фамилию правильно не смогли написать. Как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Рона трясло. — «Арнольд Уизли, — продолжал Малфой с наслаждением, — два года назад был оштрафован за незаконное владение летающим автомобилем; вчера он ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (так называемыми «полицейскими») из-за нескольких агрессивно настроенных мусорных баков. Мистер Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы…» Малфой театрально развернул газету. — Тут и картинка есть, Уизли! Фотография твоих родителей перед домом… если это можно назвать домом. Твоей мамаше не мешало бы немного сбросить вес, как считаешь? — Иди знаешь куда, Малфой? — Гарри схватил Рона за плечо. — Пошли. — Ах да, — Малфой прищурился, — ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? Скажи, их мамка на самом деле такая жирная или только на фотографии? Лили шагнула вперёд раньше, чем успела подумать. — А твоя мамаша, Малфой, — её голос звенел как тетива, — такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? — Не смей оскорблять мою мать, Фелмс! — Тогда закрой свою пасть! — отрезал Гарри. БАХ. Вспышка ударила рядом с виском Гарри. А потом раздался рёв: — Ну уж нет, парень! Грюм. Он выходил из-за угла, хромая, с палочкой наготове. Ещё один удар — и там, где только что стоял Малфой, отчаянно заметался по земле белый хорёк. Тишина. Абсолютная. — Он тебя задел? — рявкнул Грюм. — Нет, промазал, — выдохнул Гарри. — Оставь его! — Кого? — Не ты — он! Грюм указал палочкой на хорька, который бился в истерике. — Профессор Грюм! — раздался звонкий голос с лестницы. МакГонагалл спускалась во двор, и её глаза были размером с блюдце. — Что… что вы делаете? — Учу, — коротко ответил Грюм. — Учи… Это что, студент? — Ну да. — Быть не может! Одним взмахом палочки Грюм вернул хорьку человеческий облик. Малфой, пошатываясь, поднялся на ноги, белый как мел. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — взорвалась МакГонагалл. — Профессор Дамблдор вам наверняка это говорил! — Да, кажется, упоминал, — невозмутимо ответил Грюм. — Но я подумал, что хорошая встряска… — Мы оставляем после уроков или сообщаем деканам! — Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм. Он схватил Малфоя за плечо и потащил к замку, бросив на прощание: — Похоже, я знаю твоего отца. Люциус если я не ошибаюсь. Давно мечтал поговорить со Снеггом… МакГонагалл проводила их обеспокоенным взглядом и ушла. Наступила тишина. А потом Рон выдохнул: — Ничего мне не говорите. — Это почему же? — спросила Гермиона, когда они уселись за стол. — Потому что я навеки хочу сохранить это в памяти. Все засмеялись. — А вообще, — заметила Гермиона, раскладывая говядину, — как он мог по-настоящему зашибить Малфоя? — Гермиона, — воскликнул Рон, — не порти самый счастливый момент в моей жизни! Они смеялись, и Лили почти забыла про утро. Почти. А потом на место Гермионы рядом с ней плюхнулся Фред Уизли. Лили замерла. Гарри замер. Даже Рон перестал жевать. Но Фред даже не посмотрел на неё. Он сразу затараторил, обращаясь ко всем: — Грюм! Вот это да! — Супер! — Джордж сел рядом с братом и на секунду уставился на Лили с таким выражением, будто Фред только что признался в любви к гиппогрифу. — Фантастика, — добавил Ли Джордан. — У нас сегодня был с ним урок. Лили не стала слушать дальше. Она встала и быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала. «И что это сейчас было? — стучало в голове. — Он же меня на дух не переносит. А тут садится со мной? Просто не заметил. Да, просто не заметил». Она почти бежала по коридору. «И вообще… что это я о нём думаю?» Но сердце почему-то колотилось быстрее, чем от быстрой ходьбы.