Три метра в секунду

      В трубке раздался тихий смех Аделии. Для Пети, которого она разбудила поздним звонком, это стало приятным сюрпризом. Ведь в экран он не смотрел.       — Чего звонишь на ночь глядя? Шутку рассказать? — Он улыбался, не открывая глаз.       — Это в следующий раз. Там списки на Игры пришли. Я ещё не открывала, вместе с тобой хочу.       Петю будто обдало кипятком с утра пораньше. В тот вечер он ночевал в родительском доме, так что чуть не упал со своей одноместной кровати. Странная бы тогда получилась картина. Так что он удержался на месте, осторожно, но торопливо вставая. Где-то в рюкзаке, в перемешку с двумя футболками и флисовой кофтой, в специальном для этого кармане, лежал ноутбук с потрескавшимся уголком экрана, хотя дефект этот Петя пытался прикрыть наклейкой с забавным рыжим котиком. А на той стороне Адель слышала лишь шуршание и редкие возгласы друга о том, что рюкзак вечно от него убегает. Сама она была в своей московской квартире, в которой жила с родителями. Её комната осталась практически неизменной за эти четыре года, за эти восемь лет, за эту жизнь…       — Ну как, куда рюкзак убежал?       — Спокойно, он был пойман прямо у двери в комнату. Так что, будем смотреть?       — Будем. Открывай почту. И на счёт «три» открываем списки.       — Так точно.       И комната в панельном доме Петербурга, и точно такая же спальня в Москве (но с плюшевыми игрушками на полках) наполнились кликаньем клавиш.       — Ну, как там?       — Есть письмо. Ну что, готова открывать?       — На самом деле, нет. Волнуюсь, понимаешь? — И Пётр будто увидел Аделию перед собой. Казалось, что видел её глаза, взгляд которых бегал из стороны в сторону. А это, как он знал, яркий признак её волнения. Дальше обычно она начинала кусать губы, а если становилось ещё тревожнее, то и вовсе из глаз лились слёзы.       — Ты только не расплачься.       — Пытаюсь, уж поверь. Ну, с богом. Раз.       — Два?       — Три.       Они открыли список одновременно. И Петя вновь будто бы увидел, её. Сейчас сквозь динамик он слышал, как Аделия кусала губы, ведь делала это всегда, когда пыталась сфокусироваться на чём-то одном, бесспорно важном. Но она молчала, не было не радостного визга, ни вздоха разочарования. И, конечно, для него это было худшее, что можно было услышать. Или не услышать. Петя уже и позабыл, что первым делом должен найти своё имя в списке, и глаза невольно стали искать её. Как вдруг, нашёл, что хотел…       — Чего молчишь? — Вопрос этот вырвал из раздумий в тот же миг, оглушив правое ухо Петра где-то на пять секунд.       — Тебя ждал, ждал, когда ты заговоришь.       — У меня две новости — хорошая и плохая.       — И у меня. Сообщим хорошие одновременно и на счёт «три». Раз.       — Два и три!       — Ты прошла!       — Ты прошёл!       Петя вновь чуть было не упал с кровати, на сей раз от удивления. Но Аделия даже была готова поклясться, что слышала, как на той стороне что-то покатилось по полу, хотя был это не её собеседник, а мышка от ноутбука.       — Эй, ты как там? Живой?       — Прости. Но, постой, получается, мы оба с тобой поедем?       Она недоверчиво хмыкнула.       — Видимо так. Ты уж точно. У тебя ведь фамилия Гуменник?       — А у тебя что, фамилия Петросян? — С наигранным недоверием спросил он, будто знал подругу меньше дня.       — Это верно… Получается, мы оба едем! — Как вдруг она закричала громче, тем самым, видимо, разбудив родителей.       — Тише кричи, тише! Понимаю, это слишком волнующая новость. Но не стоит будить всю родню так поздно.       И в тот же миг, будто по команде он услышал стук в её дверь и отдалённый голос матери. Видимо, она спрашивала, всё ли впорядке.       — Мама, я еду! Петя, я завтра позвоню, обещаю. Нам надо, — Она замялась, набивая щёки смехом. — переспать с этой мыслью. Давай до завтра.       — До завтра.