Три метра в секунду

«У нас медали!»

«Наконец-то справедливость восторжествовала! Наконец-то!»

      Арена взрывалась аплодисментами и свистом. Российские флаги взмывалисшь над ледовой ареной, затмевая любые другие. Впервые за восемь лет страна чувствовала такой подъем патриотизма. Российские фигуристы на Олимпиаде 2030-го года во Французских Альпах в первый же день игр взяли золото. Болельщики на арене и по ту сторону телеэкранов скандировали имена чемпионов: Анастасия Мишина, Александр Галямов, Александра Степанова, Иван Букин, Аделия Петросян, Пётр Гуменник. Это было похоже на свершившуюся справедливость, светлую полосу в истории русского фигурного катания. Кто-кто, а эти люди точно достойны олимпийского золота.       — Аделия Петросян, олимпийская чемпионка. Звучит, — Ещё не переодевшаяся в форму сборной фигуристка-одиночница стояла в коридоре под ареной, хотя шум это не уменьшало.       — Любое имя с таким титулом зазвучит, — Ответил ей Пётр, улыбчиво идя следом.       — Адель, марш переодеваться! — Со спины вдруг подошла Этери Георгиевна, выдергивая голубков из бессмысленного разговора. Аделия в тот же миг взвизгнула, но, смеясь, убежала в гримёрку. — А ты не думай расслабляться. Впереди личный зачёт.       Цокая каблуками, тренер оставила Петю одного в коридоре, входя в ту дверь, за которой ранее скрылась ученица. И фигурист так и остался бы стоять там в одиночестве и все свете давящего жёлтого света, если бы шум за дверью в его сторону кто-то шёл. Меньше всего Петя хотел сталкиваться с другим фигуристами. Спешной походкой он направился в сторону мужских раздевалок…       Награждение прошло в приподнятом настроении. Шум толпы, гимн России, улыбки, щёлканье фотоаппаратов. Конечно, всю остальную ночь уснуть никто не мог…       Мягкий тёплый свет окутывал гостиничный номер. Его пространство было наполнено теплом, чем-то похожим на тягучий и янтарный мед, женскими духами с розовым перцем, ароматом мятного чая и смеха двух молодых людей. Он снова смешил ее своими странными словами. Аделия, сидела на полу и держала в руках стеклянную чашку. А рядом с ней, широко улыбаясь, сидел Пётр.       — Тебя Дайнеко искать не будет? — Спросила она, наконец-то успокоившись.       — Чего меня искать? Ночь на дворе, спит, наверное.       Она протянула руку на кровать и за синюю ленту стянула вниз золотую медаль. Красивая, но простая: естественно, круглая, с олимпийскими кольцами, больше похожими на вставки из цветного стекла.              — А красивая. Только не знаю, куда вешать. На гвоздь в стене как-то неприлично.       — А ты отдельный гвостик для неё прибей. Или… Я не знаю.       Петя рукой взялся за свои волосы, вновь глупо посмеиваясь. А она смеялась вместе с ним.       С их первой Олимпиады прошло четыре года. Все неприятности прошлых лет забылись и теперь казались дурным сном. За этот срок изменилось многое в их жизнях. Были ссоры, скандалы, но и новые свершения. Не только же неприятности творятся в жизни. Вот и у них также. Аделия давно стала другим человеком. Не той зажатой «девочкой», боящейся сделать ошибку. Нет. Теперь она относилась к своим неудачам проще. Быть может, только поэтому страна и решила дать ей вторую попытку на то, чтобы взять олимпийский пьедестал. Шанс, который в последние годы выпадает не многим. А ей выпал. И не только ей. Петя тоже поменялся за четыре года: пересмотрел свой подход к жизни, повзрослел, вычеркнул то, что мешало жить, что вредило ему. Он очистился, перестал жить прошлым, за что и получил свой «счастливый билет». И что в итоге? Первый день, а у них уже медали. Золотые медали. Страна гордится ими, любит их, своих чемпионов. И дальше будут ещё победы они в это верили.       — Давай договоримся, что если оба возьмём медали в личном зачёте, то поставим совместный номер. В худшем случае я выскочу к тебе на лёд, нарушая всё подряд, — Спросил Петя, забирая из её рук пустую кружку.       — А не загнут, как в прошлый раз?       — Думаю нет. Сейчас же мы не       спортсмены без рода и племени, — он поднял руки ладонями вверх, будто бы в знак капитуляции, и отвел глаза. — Мы — российские ателеты, имеющие те же права, что и другие. Но я не лезу в политику.       — Шёл бы ты к себе, политик, пока никто не видит. Поздно уже. Не хочу завтра на тренировке быть сонной тетерей. И тебе того же не желаю. Улепётывай из моего дома.       Аделия резко встала, схватила Петю за руку и попыталась поднять. Но тот и сам справился неплохо.       — Выгоняешь?       — Это называется «забочусь о твоём режиме сна». Всё, давай. Спокойной ночи.       Она открыла дверь, улыбнулась ему на прощание — так широко и искрене, что его обдало жаром, — и закрылась. В коридоре было так тихо, что Петя слышал две вещи: биение своего сердца, которое после любой посиделки с Аделей билось в два раза выше нормы, и гул вентилятора в конце коридора. Всё же, она была права — гостиница давно погрузилась в мирный сон, напоминая замок из «Спящей красавицы». Даже толстый охранник, сидевший почему-то на ресепшене, лежал лицом вниз, довольно и сонно посвистывая. Петя увидел его, когда шёл в сторону своего номера. Все же российских спортсменов не стали селить в одном месте, а распихали по всей гостинице. Спало все вокруг. Не было слышно даже машин за окном. Без лишнего шума он приложил ключ-карту и вошёл в свой номер. Свет зажёгся сам собой — в номере стояли датчики движения, — включился кондиционер. Петя упал в кровать, банально не сняв кроссовок. Усталость от этого тяжёлого и насыщенного дня волной накатила на его тело и сбила с ног. Но Пётр думал не о том. Голову его заполняли две вещи: то, как будет гордиться семья и то, как хорошо Аделия сегодня откатала. «Молодец она,» — думал он и улыбался, словно выиграл не просто Олимпиаду.       Петя и Аделя стали так тесно общаться после Игр в 2026-м. За четыре года многое в их жизнях изменилось. Но постоянным было одно. Гумменик: Ты едешь?

Деля:

Да, а ты?

      Петя не представлял себе ни одного старта без неё. Настолько он привык к ней. Если где-то там по ледовой арене не будет бегать эта вечно тревожная девушка, а после каждого проката яростно махать ему, скрываясь под белой кепкой с кольцами, Петя и сам начнёт нервничать по мелочам. Это было настолько само собой разумеющимся, что казалось эгоистичным. Улыбаясь, он так и заснул, даже не переодевшись.       Аделия в это же время не спеша готовилась ко сну: переодевалась, умывалась, расчесывалась. Рутина, не иначе. Но и с её лица не сходила улыбка. Петино общество всегда вселяло в нее оптимизм и веру в лучшее. Одни плюсы с её то тревожностью. Аделия погасила свет в номере и легла в кровать, обнимая белое одеяло…       5:00. Будильник выдернул её из сна также резко, как молния бьёт в дерево. И с такой же силой болела голова. Но по этому расписанию Аделия вставала уже не первый год, так что «на автомате» встала с кровати. Всё как обычно: холодная вода хлещет в сонное лицо, расчёска гуляет по её волосам, собирая их в высокий хвост, а он уже послушно скручивается в пучок, на плечи падает куртка сборной. Окончательно проснулась она, когда сидела в общей столовой, мешая здешнюю овсянку. На вкус она была не ахти, но пришлось есть то, что было.       — Адель! Аделька! — Раздалось где-то за спиной. Она повернулась. За её спиной стояла Лена Костылева, ни капельки не изменившаяся.       — Доброе утро, Лена.       Костылева подбежала ближе, обнимая коллегу со спины.       — Я за вас так рада! Повезло вам. И Пете, и тебе. Рада за вас безумно! — Лена не замолкала. Щебетала, как птичка, поддерживая и оглушая одновременно.       — Спасибо тебе. Правда, спасибо. Мне оче      нь приятно. Только отпусти, придушишь.       — Прости, Адель, — Девушка отпустила, сдувая с лица волосы. — Твои мама с папой тебя поздравляли?       — Да, мама написала, что очень гордится. Я просила не звонить. Очень устала.       — Ты права была, надо нам с тобой было идти спать раньше, — Раздался над головой слишком знакомый мужской голос.       — Ой, здравствуйте, Пётр.       Проводя рукой по лбу, Аделия подняла глаза. У её маленького одноместного столика стоял Петя, уже одетый, но растрёпанный. Девушка быстро догадалась, что он заснул в одежде, наплевав вчера ночью на все правила и давая волю усталости.       — О, куда такой красивый?       — Ой, не буду вам мешать, — Лена быстро отошла и растворилась в толпе.       Пётр, беря ближайший стул, сел рядом с подругой. Вблизи он разглядел лёгкое покраснение кожи вокруг глаз Аделии, будто она не выспалась.       — Ты была права, засиделись мы чего-то. Больше так не будем.       — Вот-вот. Я всегда права. Хорошо, что вовремя заметила.       Петя заглянул в тарелку Аделии. Овсянка. Как же это по её.       — У тебя тренировка во сколько? — Спросил он, не отводя взгляда от каши.       — В одиннадцать по местному.       — У меня в двенадцать. Значит, за тобой буду. Хочешь, я приду заранее и буду смотреть за тем, чтобы все хорошо получалось?       Она тихонько хихикнула, прикрывая рот рукой.       — А я тогда останусь после своей тренировки и буду делать то же самое.       — Вот и договорились.       Будь их воля, они бы сидели в этой столовой ещё долго, теряя счёт времени. Но его у них не было.       Под лезвиями коньков строго скрежетал лёд. Из динамика телефона эхом раздавались музыка. Перебивал её редкий кашель Даниила Марковича. Видимо, приболел на нервной почве.       — Адель, держи спину ровнее, можешь же! — Этери Георгиевна как обычно гоняла ученицу по всему катку. И вновь это было так рутинно, что фигуристка не замечала ту рычащую интонацию.       На скамейке, что примостилась в паре метров от тренерского штаба, сидел Петя. Он в двадцатый раз перебирал свой хвост, а глаза его, не отрываясь ни на миг, следили за ней. Из наушников лилась музыка, под которую Аделии предстояло откатать свою короткую. Петя любил такие моменты — наблюдать за чужой репетицией под готовую аудиодорожку. Так, казалось, проще уловить финальный результат. Не только Аделины программы он так смотрел. Петя был и на тренировках Костылевой, Галямова и Мишиной. Он видел прокаты всей сборной и восхищался каждым одинаково, не выделяя любимчиков. Хотя, если так подумать…       — Петь, дашь телефон? Мне видео записать, — Над Гуммеником встал Даниил Маркович, похлопав фигуриста по плечу.       — Да, конечно, возьмите.       Петя быстро отключил наушники, включил камеру на телефоне и отдал тренеру.       — Спасибо. Скинешь мне потом тогда, ладно?       — Скину-скину.       Арена вновь затихла. Вновь неживые музыка, скрежет льда и такой же холодный взгляд Тутберидзе. А Аделии все равно. С детства она жила в этом странном ледяном мире, казалось, она наизусть знала все его ужасы и радости…       Во время захода на тройной риттбергер Аделии показалось, что что-то не так. Странная вибрация в левой ноге силой отдавалась по всему телу, будто о чём-то предупреждая. «Это я от волнения» — успело пронестись перед прыжком. Но дальше точно что-то пошло не так. Она успела услышать лишь звонкий лязг льда, прежде чем полететь вниз. Аделия хотела сгрупироваться, но в тот миг тело её не послушалось. И фигуристка стремительно полетела вниз, теряя контроль над собой. Невнятный крик замер в прохладе озонового воздуха катка. её тело размякло, с треском ударяясь о лёд.       Петя рывком встал с лавочки. Даниил Маркович опустил телефон, так и не выключив камеру. Этери Георгиевна была невозмутима. Ни единый мускул не дрогнул на её белом лице, хотя зрачки, как могло показаться, на секунду сузились. А музыка все играла, будто ничего и не случилось.       — Адель? Всё хорошо? — Сглатывая, спросила женщина.       Но никто не ответил. Даже музыка кончилась, и тишина будто стала съедать всех присутствующих. Петя молча смотрел на это всё, пытаясь высмотреть кровь. Но слава Богу он не увидел её там.       — Вы чего стоите?! — Неожиданно и резко закричал он, выходя из оцепинения и пытаясь натянуть коньки. Но те не слушались. Шнурки путались, были готовы порваться. В конце концов он бросил их и выбежал на лёд так, в одних кроссовках, пытаясь хоть как-то вытащить подругу со льда.       — Петя, вылезай живо! — Рявкнула Этери Георгиевна. Как вдруг взгляд её пал на Даниила Марковича. — А ты чего стоишь?! Врачей зови, живо!       Тренер так и не выключил камеру, бросил её на лавку, а сам побежал к своему телефону, служившему раньше колонкой. Но в тот же миг Даниила Марковича оглушил рингтон. Звонила «Оленька». Мужчина заметно затрясся…       Солнце продиралось сквозь белые жалюзи больничной палаты. Нос наполнял резкий запах антисептика, а пальцы ощущали шероховатое постельное бельё. С трудом и тяжким стоном Аделя открыла глаза, пытаясь понять, как же она оказалась тут. Неужели, потеряла сознание от падения? Но почему она в больнице? Неужели, что-то серьёзное? А уши уловили тихие переговоры. Она пыталась уловить смысл слов, но голова вновь заболела. С лёгким стоном, в котором слышалось короткое «Блин», она отвернулась к окну, щурясь от солнечных лучей. И, расслабляясь в постели, она думала, что же ей делать. Она одна, во французской больнице и без знания языка местных. Но ладно, последнее не такая проблема, что-нибудь на английском она точно скажет. Только вот где все? Где тренер? Где друзья-коллеги? Она чуть опустила взгляд и обнаружила на полу свою спортивную сумку. Аделия протянула руку к ней, приподнялась на кровати и стала в ней рыться. Вопреки ожиданиям там не лежали не коньки и спортивный костюм, а сменная одежда, телефон, зарядка, расчёска и три злаковых батончика, аккуратно уложенных как можно глубже в сумку, чтобы их шоколадная основа не растаяла. Телефон её, на удивление, не был разряжен. Он включился, и на экране высветилось: «2 февраля. Суббота. 14:34». Аделию это успокоило. Значит, в бессознательном состоянии она провела не так долго. От этой мысли Аделия улыбнулась.       Полчаса она листала сообщения в мессенджерах. Все члены сборной с беспокойством настрочили ей от двух до двадцати двух сообщений. Рекордсменом в этом деле стала Костылева. Лена Костылева: Аделька, с тобой всё хорошо? Ответь пожалуйста, я переживаю (ᗒᗣᗕ)՞       Аделия продолжила листать. Написали ей все, кроме родителей. Видимо, они ещё не знали о произошедшем. И так девушка пролежала ещё час, бездельно залипая в экран. Погода за окном успела смениться легким снегопадом и тучами, заполонившими некогда голубое небо. А от французского интернета были свои плюсы — не приходилось включать ВПН каждый раз, когда хочешь куда-то зайти. Но быстро Аделии это наскучило. Да и ноги затекли. Надо бы их размять. Девушка попыталась встать, но, попытавшись спустить левую ногу, так боль изнутри разрезала её, а по палате прокатилось сдавленное «Ай!». Так и осталась левая нога висеть на краю койки, пока правая находилась в исходном положении. Что это такое? Аделия осторожно отодвинула одеяло. А там скрывался гипс, как чулок, скрывающий ногу по колено. Сердце Аделии пропустило удар. Голос в голове взревел:       «Что это, блять, такое? Что это?! Гипс? Нет, мне это не нужно. Какая травма? У меня короткая скоро. Травма мне не нужна. … А, может, мне кажется, и это никакой на перелом и не травма? Может, просто растяжение? Тогда я выйду. Да, я выйду! И всем покажу, на что способна. Только вот почему так больно? …»       Она задрожала, с каждой секундой все внимательнее глядя на ногу. Губу она закусила так сильно, что из той пошла кровь, но до боли не было дела. Руки сжимали одеяло и боковушку кровати. Но вдруг она зашаталась и вновь полетела вниз…       В палату молча входят трое: медсестра в голубом медицинском халате, Даниил Маркович в чёрном кожаном плаще и Пётр с лицом, полным удрученности. В тот самый миг Аделия упала с кровати. Петя быстро сообразил, что нужно делать и подхватил подругу.       — Адель, всё хорошо? — Торопливо и с опаской спросил он, пытаясь вернуть её на кровать. — Голова кружится?       Но она молчала. Аделия взялась за голову, вновь зашатавшись. Медсестра, убрав пальцы от губ, спросила на плохом английском:       — Do I need to call a doctor?       — I don't think it's necessary. Everything is fine. Do you have a report from the traumatologist? — В диалог с медсестрой вступил Даниил Маркович, но на неё не смотрел. Глаза его следили за тем, как замученную мыслями Адель пытается положить назад не менее замученный Петя.       Медсестра, не бросив и короткого взгляда на посетителя, возящегося с пациенткой, стала рыться в своей планшетке. И через время она нашла, что искала, отдав Даниилу Марковичу.       — The visiting time is thirty minutes. I will come for you after the time is up.       Бормоча что-то по типу «les russes traumatisés», девушка юркнула за дверь. Лишь тогда Даниил Маркович подошёл к паре друзей, безмолвно смотрящих друг на друга. Это было не похоже на них. Иногда тренеру даже приходилось одёргивать двух попугаев-неразлучников, чтобы те замолчали хотя бы на минуту-другую. А тут она смотрела на собственные ладони и виновато тупила взгляд.       — Простите… Я, наверно вас напугала. Ещё и тренировку сорвала. Простите меня за это…       — Ты чего это, Адель? Не извиняйся, — Даниил Маркович принялся успокаивать подопечную, осторожно взяв её за плечо. — Тебе сейчас нужно успокоиться, хорошо?       Он отпустил её. И когда казалось, что ситуация стабилизировалась, Аделия разрыдалась, обхватив тело руками и качнувшись. Петя вновь обнял её за плечи, успокаивая. Даниил Маркович же, тяжело вздохнув, принялся переводить заключение травматолога. Не в первый раз он видел такие истерики у учениц и знал, что лучше промолчать вместе с ней, чем что-то говорить.       — Адель, послушай, Адель. Это не конец света. Залечим твою ногу. Всё хорошо будет. Не плачь, прошу тебя, — Петя же пытался поддержать всем, чем только мог: обнимал, гладил руки, хотя сам, словно напуганный ёжик, готов был сжаться от страха.       — Я… Я всех подвела! — Она глотала слёзы, задыхаясь от страха и обиды. — Всё сорвала: тренировки, соревнования… Я… я… я… я никчёмная!       — Ну всё-всё, Адель. Тише. Никакое ты не позорище. Так получилось.       Руки сильнее обхватили её плечи, а глаза смотрели на тренера. Даниил Маркович недовольно выдыхал, пытаясь согнать усталость с лица своей рукой.       — Закрытый косой перелом берцовой и малой берцовой костей, разрыв связок голеностопа.       В тот же миг Аделия расплакалась вновь, сжав рукава Петиного свитера в кулаке. А сам он осторожно обнимал её в ответ…       Петя, полностью погружаясь в свои мысли, не отрывал взгляда от её затылка. Ему было безумно жаль Аделию, не находящую сил, чтобы успокоиться. Пётр понимал, что она сегодня чувствует, но не мог правильно сформулировать слова поддержки. Они смешивались, кружились, плясали и ускользали. Но не изменилось одно — Петя чувствовал её стыд. Это был не просто. Это была Олимпиада. Олимпиада, черт возьми. Федерация дала ей шанс, которой никогда и никому, кроме них двоих, не давала. А она его упустила, потеряла…       — Всё хорошо, Адель. Ты не виновата…

***

Фигурное катание: ❗️Аделия Петросян снялась с соревнований в личном зачёте. Подробности уточняются. Пользователь don't sleep, honey: А начиналось-то все так хорошо. Но нет. Не судьба ей, так не судьба. Пользователь Екатерина: Жалко. Травма, видимо. Но пусть поправляется, если уж так. Пользователь Ряженка🪽་༘࿐: Хоть бы всё хорошо было 🙏