Пока ты спал

Внутри пещера оказалась огромной, подавляющей своим величием. Воздух здесь был совершенно иным — сухим, покалывающим кожу от избытка первобытной магии и пронзительно чистым, без единого намёка на болотную или лесную сырость. Потолок уходил высоко вверх, теряясь где-то во мраке, а по периметру пещеры вздымались исполинские колонны из глянцево-чёрного базальта. Люмос был больше не нужен: всё пространство заливал мягкий, призрачный синий неоновый свет. Из трещин в камнях и у подножия колонн плотными кучками росли странные, крупные грибы. Именно они испускали чуть пульсирующее синее сияние, и на чёрных стенах от него рождались причудливые, плывущие тени. Гарри поднялся на ноги и помог встать Северусу. Зельевар дышал тяжело, его бледное лицо в синем свете казалось мертвенным, а пальцы, сжимавшие палочку, заметно подрагивали. Зверь внутри него теперь не просто ворочался — он метался, требуя свободы. — Туда... — глухо выдохнул Снейп, указывая вперёд. В самом центре пещеры находилось возвышение — каменный алтарь, странно-симметрично оплетённый длинными и гибкими корнями деревьев. Приглядевшись внимательнее, Гарри понял, что они образовывали подобие кандалов для рук и ног того, кто собирался пройти ритуал соединения. Поттера передёрнуло. Сама идея сковать себя в этом замурованном подземелье казалась безумием. Но он понимал, что это, возможно, единственный шанс Северуса на обретение спокойной жизни без волчьего проклятия в его крови. Снейп подошёл к алтарю и провёл по нему ладонью, от чего тут же засветились фиолетовым руны, высеченные на его гранях. На секунду прикрыв глаза и медленно выдохнув, зельевар снял мантию, передав её Гарри, и лёг на возвышение. Корни тут же оплели его запястья и щиколотки, фиксируя и не давая ни малейшей возможности пошевелиться. Поттер встал поодаль, напряжённо следя за ним. Ритуал начался. Фиолетовое свечение рун сделалось ярче, а тело Северуса начала сотрясать лёгкая дрожь — зверь готовился к окончательному слиянию с магической сутью Снейпа. Маг несколько раз выгнулся на алтаре дугой. И вдруг из его груди вырвался такой страшный, полный нечеловеческой муки крик, что у Гарри кровь застыла в жилах. Поттер понял, что что-то идёт не так. Корни с сухим треском начали утолщаться, удерживая мужчину, а судорожные движения тела зельевара продолжали приносить невыносимую боль, сопровождая трансформацию в того самого антрацитово-чёрного хищника, которого Гарри видел в Кокворте. Поттер рванулся было к алтарю, но в этот момент синие грибы вокруг, словно по команде, начали с тихим свистом выбрасывать в воздух плотные, густые облака светящихся синих спор. Воздух мгновенно стал сладковатым, напоенным тяжёлым, оседающим в лёгких липким дурманом. Гарри сделал всего два вдоха, прежде чем почувствовал, как мир вокруг него уподобился бреду смертельно больного. Голова стала свинцовой, зрение поплыло, а базальтовые колонны пещеры пустились в безумный пляс. Ноги подкосились, и он упал на колени, чудом успев выставить вперёд руки и не разбив о каменный пол лицо. Сознание мутилось, затягивая его в глубокую, вязкую бездну сна. А на алтаре тем временем шла борьба между человеком и зверем, и последний, судя по всему, постепенно одерживал верх. Это был не истинный ритуал — это была бойня. Чёрная шерсть начала покрывать бледную кожу, кости ломались с жутким хрустом, лицо Северуса было искажено от боли и ужаса, а его крики разносились по всей пещере. Действие грибного дурмана, призванное облегчить воссоединение очередного мага-оборотня со своей сутью, в этот раз делало всё с точностью до наоборот, помогая не человеку, а зверю. Глаза Снейпа распахнулись. В них почти не было человеческого разума — фиолетовый огонь первородного демона буквально выжигал остатки сознания. Волк не соединялся с магом, он пожирал его, забирая тело себе. — Га... ри... — захлебываясь собственной кровью, прохрипел Снейп. Это был последний отчаянный зов уходящего за черту. Гарри с невероятным трудом вскинул голову. Сквозь плывущую синюю пелену спор он посмотрел на Снейпа, и его окатило волной такого первобытного ужаса, что он сумел взять себя в руки и из последних сил броситься к любимому. Он лёг на алтарь, накрывая тело мужчины своим. Чужая, яростная тёмная магия ударила в него, пытаясь оттолкнуть, обжигая лицо и руки, но Поттер проигнорировал вспышку боли. Он навалился сверху, с силой прижимаясь к груди уже наполовину трансформировавшегося Северуса, и крепко сжал руками его запястья, в одном из которых бесновался раскалённый осколок. — Северус! Я здесь! Держись, Северус! Слышишь?! Удерживай разум! — закричал Гарри, заглушая вой зверя и стоны человека. Он закрыл глаза и начал буквально омывать и затоплять своей магией Снейпа. Его сила, смешанная с отчаянной, всепоглощающей любовью, хлынула направленным потоком прямо в измученное тело мага, напитывая и поддерживая его ядро. Это был огромный риск — чужая магия могла выжечь их обоих, но Гарри сознательно шёл на это, понимая, что времени на раздумья и сомнения больше нет. Зверь внутри мужчины взвыл от ярости. Фиолетовое пламя, полыхнувшее в его глазах, столкнулось с чистым золотом магии Поттера. Тело Северуса снова затряслось, но теперь Гарри держал его, принимая часть отдачи проклятия на себя. Через сжатые пальцы рук он чувствовал, как Снейп ухватился за его силу, преодолевая звериные ярость и напор, и воля мага начала медленно, дюйм за дюймом, теснить и, объединившись с магией Гарри, растворять осколок с сутью первородного демона. Трансформация замедлилась, а затем пошла вспять. Чёрная шерсть пропала, звериные клыки уменьшились, а тело вновь стало человеческим. Корни, признав завершение борьбы, медленно ослабили свои узы и опали, освобождая запястья и щиколотки. Грибы прекратили выбразывать в воздух споры, а откуда-то сверху начал поступать чистый свежий воздух. Северус обессиленно обмяк, его дыхание было прерывистым и хриплым. Он медленно открыл глаза — два совершенно чистых, глубоких чёрных омута, без малейшего намёка на фиолетовый огонь. Посмотрел на Гарри, который всё ещё лежал на его груди, тяжело дыша и не выпуская его рук. Он ничего не сказал. Просто чуть повернул голову и коснулся губами его виска — коротко, почти невесомо, как благодарность и обещание одновременно. Гарри закрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как внутри впервые за долгие месяцы разливается настоящее, ничем не омрачённое спокойствие. Они не помнили, как смогли подняться и выйти из вновь открывшихся врат. Как брели по многочисленным галереям и переходам, ориентируясь по путеводной нити акромантулов. Время снова потеряло смысл, но теперь не от бесконечности пути, а от оглушительного облегчения. Очнулись они только у выхода из расщелины. Вокруг дремал Запретный лес. Где-то там, в остальном мире уже занималось утро. Они стояли, держась друг за друга, тяжело дыша, ощущая себя пронзительно живыми и свободными.