Скай

      Тэхен открыл глаза. Мягкий утренний свет лился в комнату, а свежий ветер доносил солоноватый воздух со стороны моря. Омега улыбнулся самому себе и сладко потянулся. Томный стон соскочил с губ, а затем парень громко зевнул.       — Доброе утро, — послышалось из-за ширмы.       Тэхен вздрогнул — он совсем забыл о том, что в комнате не один.       — Доброе.       — Выспался?       Тэхен посмотрел в потолок. Там на недлинной цепи висела большая кованая люстра с лампочками-свечами.       — Выспался, — ответил омега. — А ты?       — Я тоже. Но еще немного поваляюсь. Лень вставать.       — Тогда я займу ванную?       — У нас их две. Занимай.       — У нас снова две ванные? — Тэхен встал с кровати и накинул на плечи шелковый халат.       — Да, — сказал Юнги. — На первом этаже вход в ванную находится под лестницей.       — А…       Тэхен вышел из-за ширмы — Юнги лежал под одеялом и читал что-то в телефоне. Омега кинул взгляд на альфу, наклонился к своей сумке, достал необходимую одежду и скрылся в ванной. Он быстро умылся и залез под душ, но пулей вылетел оттуда в следующую же секунду. Обмотавшись полотенцем и удерживая его подмышками, Тэхен выбежал из ванной и резко остановился перед головой Юнги. Альфа отжимался от пола, закинув ноги на диван. Юнги задержался в нижней точке, почти коснувшись подбородком пола, а затем медленно поднял голову вверх. В глазах мужчины читался немой вопрос, а еще Тэхен увидел там что-то такое, что видел в глазах альф, которые пытались добиться его внимания. Дрожь пробежалась по всему телу, омега сглотнул — не каждый день увидишь миллионера у своих ног, который эти ноги, едва прикрытые полотенцем, только что сожрал взглядом.       — Что? — не отводя глаз, произнес Юнги.       — Паук… — выдохнул Тэхен. — Гигантский… черный… мохнатый… паук.       С волос омеги текло. Капли спадали на шею, скатывались под полотенце. С икр тоже стекала вода.       — Любишь ты мокрым шастать по комнате, — Юнги оттолкнулся и поднялся. — Где твой паук?       — В душе… — дрожа, сказал омега, придерживая полотенце. — За шторой…       Он проследил, как Юнги схватил свою футболку и в одних пижамных штанах направился в ванную. И только когда альфа зашел внутрь, Тэхен вдруг осознал, что там, прямо на виду, лежит его нижнее белье и пижама. Юнги отодвинул штору, а затем резко схватил что-то в футболку. Он открыл небольшое окно ванной и выкинул это «что-то» туда. Альфа вышел и ухмыльнулся:       — Я тебя спас. Твой паук улетел на кипарис. — Юнги подошел чуть ближе: — Красивое бельишко.       Тэхен моментально покраснел:       — Можно было не комментировать…       — Что будешь на завтрак?       — Тосты, — первое, что пришло в голову.       — Хорошо, приму душ на первом этаже и возьмусь за готовку.       — Тебе не обязательно, — сказал Тэхен. — Я могу приготовить…       — Я хочу приготовить для тебя. Можно?       Омега кивнул и скрылся в ванной:       — Спасибо!

***

      Длинные изящные пальцы перебирали сочную гроздь винограда, которую Тэхен только что сорвал с лозы под навесом. Кухня наполнилась ароматом поджаренного хлеба и сливочного масла, которое альфа бережно размазывал по горячей поверхности. Волосы Юнги были влажными, черные пряди лезли в глаза, а щеки стали покрасневшими из-за начинающейся жары. Тэхен подтянул ноги, коснулся ступнями диванчика и взял кружку с чаем. Белая футболка с огромным вырезом соскочила с плеча, а порыв ветра раскидал светлые кудри в стороны. Омега потянулся за тостом и столкнулся с глазами Юнги:       — Поедешь со мной в Австралию? — вдруг сказал альфа.       — Что? — Тэхен не понял вопрос.       — Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Австралию. Ты поедешь?       — Австралия… — прошептал Тэхен. — А зачем?       — Деловая поездка. У меня там месторождение. Я еду на несколько дней. Там достаточно красиво и есть, что посмотреть.       Тэхен проморгался:       — Ну… Я бы с радостью, но моя учеба… Когда тебе нужно ехать?       — Даже не спросишь о сумме?       — О какой? — Тэхен снова не понял вопроса.       — Контракт. Твоя зарплата тебя не интересует?       — Ой… — сказал омега, — я совсем забыл, что здесь я типа на работе.       Юнги ухмыльнулся:       — Это как?       — Ну… мне комфортно. Я просто отдыхаю. Я даже забыл, что у меня контракт и обязанности. Вот же… — Он невинно пожал плечами, отчего футболка спустилась еще ниже. Альфа рассмеялся, взял тост и сделал глоток чая:       — Каждое утро так сидел бы…       — Я тоже, — прожевывая, кивнул Тэхен. — Вкусно, свежий ветер, сочный виноград…       — Очень сочный, — заметил Юнги. — Даже слишком.

***

      Брызги воды от старой лейки в душевой разбивались о горячую кожу и падали на сероватую кафельную плитку. Канджун бережно растирал плечи Сокджина, стоя позади него и оставляя легкие поцелуи на шее. За большим окном виднелся холм, который уже подсвечивался утренними лучами солнца, а крохотный частный виноградник был очередным напоминанием того, что альфы сейчас находятся в Италии, и что эта страна принимает их как самых дорогих гостей, угощая терпким вином, вкусной пиццей и даря солнечное тепло.       — У тебя даже плечи расслабились, — поглаживая, сказал Канджун.       — С тобой я вообще расслабился, — ответил Сокджин, затылком касаясь шеи альфы. — Как я работать буду?       — Давай о работе позже. — Губы коснулись губ, а рука скользнула по телу вниз. — Какую машину ты хочешь?       — Машину? — удивился Сокджин. — Не знаю… Что-нибудь итальянское? Ламборджини? Мазератти?       — Как насчет Шевроле Корвет семидесятых годов в оттенке «пленительная марсала»?       Сокджин ярко улыбнуся:       — Откуда…       — Единственная фотография в твоем кабинете — это мини-постер с этой машиной. Стоит в золотой рамочке рядом с монитором.       — Ты… почти никогда не заходишь ко мне в кабинет…       — …потому что боюсь острых зубов ледяной акулы на своей шее.       Сокджин развернулся:       — Все еще боишься?       — Провокационный вопрос.       Альфа напротив улыбнулся:       — И куда мы на ней поедем?       — По знаменитой винной тропе. Я везу тебя в самое сердце виноделен на дегустацию.

***

      Тэхен надел короткие черные шорты и белую майку. На шею повязал платок, который купил в Милане, чтобы в случае очень жаркого солнца, прикрыть голову, а кожу обильно смазал защитным лосьоном. В сумку омега положил солнцезащитные очки. Он запрыгнул в кабриолет, где уже ждал его Юнги и радостно улыбнулся:       — Я готов!       Альфа кивнул и завел мотор. Тэхен отправил несколько фотографий дедушке, написал, что у него все хорошо, и что он очень скучает. Дедушка оценил фотографии и больше ничего не сказал. В чате с Чимином было тихо. Тэхен вздохнул и расправил плечи — улицы Палермо гудели шумом машин и пленили своей архитектурой.

***

      Войдя в здание Галереи Современного Искусства, Тэхен ахнул от восторга — величественные своды, лестницы, статуи и картины на стенах заставили затаить дыхание. Он подошел к первой попавшейся скульптуре и замер, чтобы внимательно ее рассмотреть.       — Выставка современных художников проходит в другом зале, — тихо сказал Юнги.       — Мне нравится это, и я хотел бы осмотреться, — прошептал омега.       — Хорошо, наслаждайся, но тогда мы не успеем к открытию. Осталось три минуты.       Тэхен улыбнулся. Он ходил от картины к картине, от статуи к статуе, незаметно касался стен и пытался уловить новые запахи. Теплая ладонь обхватила его кисть, Юнги молча кивнул в сторону.       Они прошли по длинному коридору и вошли в большое помещение. Народу было много, играла легкая современная музыка. У одной из стен стоял большой стол, там наливали шампанское и угощали тарталетками. Тэхен не знал, где ему задержать взгляд: вот абстрактные картины в розовых оттенках, вот современная живопись, а вот целый стенд с изображениями моря. Чуть в стороне были выставлены глиняные фигуры кошек, а рядом — декоративные тарелки и подносы. Тэхен, улыбаясь, осматривал творения. Иногда он зависал и о чем-то задумывался, а иногда дергал Юнги за руку, подзывая ближе к себе. Знакомый силуэт стоял неподалеку. Тэхен узнал Чонгука, а рядом с ним в деловом костюме стоял Ким Намджун. В какой-то момент Намджун запнулся о ковер и полетел в сторону статуэток, но Чонгук резко перехватил его под руку и удержал. Намджун растерянно осмотрелся, в надежде, что никто не заметил его неуклюжесть.       — Юнги, — тихо прошептал Тэхен, — там Ким Намджун и Чонгук.       — Где? — удивленно поднял брови альфа. — Пойдем поздороваемся.       Как выяснилось из разговора, Намджун собирался купить картину, и даже не одну. Тэхен отметил, что мужчина льнет к Чонгуку, и это видно невооруженным взглядом. Ким Намджун пытался лишний раз коснуться парня плечом, едва заметно пощекотать пальцами ладонь того, или шепнуть что-то на ухо, приблизившись сзади. Омега поджал губы и столкнулся со взглядом Чонгука, где читалось умиротворение и какая-то нежность.       — Что ж, удачной сделки, — сказал Юнги, и Тэхен заметил, как он кинул нечитаемый взгляд на Чонгука.       В помещении послышался громкий знакомый голос:       — Какое тут эхо! Какие прекрасные творения! Мы в самом сердце Палермо, сладкие мои! Художники, скульпторы, история!..       Тэхен обернулся, чутье не подвело — Чон Хосок, одетый в яркие розовые шорты и белую рубашку с зеленым галстуком, шел по залу в компании Уена и Феликса.       — О, Юнги! — Хосок тут же направился в их сторону.       — И тебе доброе утро. Нравятся выставки?       — Нравится шампанское при входе!       — То есть, не интересуешься искусством?       — Я сам искусство! — выкрикнул альфа. — Кстати, отличный раскрас!       Юнги приподнял бровь:       — Себя-то в зеркало видел?       Тэхен ощутил, как альфы напряглись. У Хосока была ссадина на скуле. Омега поджал губы, вспоминая, как они били друг друга.       — Привет, Цветочек! — сказал Чон Хосок и окинул омегу взглядом. — Ножки свои прекрасные напоказ выставил? Эх, эти бы ножки да на мои бы плечики…       Тэхен выдохнул и почувствовал, как Юнги сжал его ладонь.       — Ладно, голубки, — улыбнулся альфа, — гуляйте. А я пойду присмотрю, что бы такого прикупить… хотя, думаю, уже нашел.       Чон Хосок демонстративно обошел Тэхена, оценивающе осмотрел его и хитро ухмыльнулся:       — За сколько тебя купил этот хам? Сколько ты стоишь?       — Тут дело есть, — сказал Юнги. — Пойдем на свежий воздух, поговорить надо.       — Как пожелаешь, — пожал плечами Хосок. — Что-то о будущем контракте?       Юнги дернул Тэхена за руку и целенаправленно пошел на выход из галереи быстрым шагом. Тэхен едва поспевал за ним. Хосок следовал чуть позади.       Когда все вышли на улицу и спустились по ступеням, Юнги отпустил руку Тэхена. А когда Хосок подошел к ним, Юнги с размаху ударил его. Альфа пошатнулся, и тогда Юнги нанес удар другой рукой. У Тэхена перехватило дыхание:       — Юнги…       Чон Хосок ответил, и альфы сцепились. Люди, находившиеся рядом, начали кричать, кто-то даже попытался расцепить бунтарей. Тэхен оцепенел от ужаса. Незнакомый язык, палящее солнце, пыль, удары — и все это в чужой стране.       — Еще слово в сторону моего будущего мужа, и я тебя прикончу на месте! — выкрикнул Юнги.       Губы Хосока растянулись в кровавой улыбке:       — Меня достал ваш спектакль. Я просто хочу твою шлюшку. Почему тебе можно, а мне нет?       А дальше Юнги начал избивать Хосока. Тэхен закричал, кто-то из омег крикнул звонить в полицию. Мимо пронесся Намджун. Он с силой схватил Хосока, а Чонгук заломал руки Юнги.       — Ни контракта, ни моих камней, ни моего омегу — ты ни черта не получишь! — прошипел Юнги, дергаясь в руках Чонгука.       — Этот контракт выгоден для тебя, — улыбнулся Хосок. — И выгоден для меня. Может быть, устроим перемирие, а?       — Пошел ты…       Альф растащили. Толпа, лишившись представления, сразу разошлась.       Чонгук усадил Юнги на скамейку в ближайшей открытой пиццерии. Руки Тэхена тряслись. Он сел рядом и начал плакать, пытаясь смыть кровь с лица альфы обычной салфеткой, смоченной водой.       — Юнги, зачем ты…       — Молчи… — выдохнул альфа, прикрывая глаза.       — Из-за меня ты не подпишешь выгодную сделку… Мне… мне очень жаль, Юнги…       — Я сказал тебе молчать. Снова не слушаешься?       — Прости, — Тэхен опустил глаза, по щекам катились слезы.       Чонгук поставил на столик безалкогольные напитки, а Намджун — две большие пиццы:       — Я заплатил хозяину, чтобы молчал. Проблемы с итальянской полицией нам не нужны. А еще заказал самые вкусные пиццы.       — Ты всегда вовремя, — ухмыльнулся Юнги. — Я бы его убил там.       — Поговорим об этом позже, с глазу на глаз.       Чонгук вспомнил, что оставил телефон в машине и поднялся с места. Он отошел, а когда Юнги увидел, дверь какой именно машины открыл парень, то посмотрел на друга:       — Ким Намджун, скажи мне, ты вообще ебнулся?       — Говорит мне тот, кто избил своего будущего делового партнера… — хмыкнул альфа.       — Это что, Пагани Зонда?       — Ну… да, — пожал плечами Намджун. — Для своего детки я готов на все.       — Он же вытрясет все твои деньги! — серьезно сказал Юнги.       — Он не такой, — мечтательно выдохнул Намджун. — Он… он потрясающий.       Чонгук вернулся с довольным видом и сел за столик:       — Принеси мне апельсиновый сок.       Намджун тут же поднялся и ушел. Спустя минуту он вернулся со стаканом сока:       — Держи, малыш.       — Спасибо, папочка.       Юнги кое-как подавил смешок, прикрывая лицо рукой, Тэхен медленно открыл рот.       — Юнги, прости, — сказал Намджун, — мы хотели покататься по побережью, поэтому…       — Конечно, — кивнул Юнги.       — Обещай, что не тронешь больше Чон Хосока. Меня может не оказаться рядом.       — Обещаю, — сказал альфа.       Чонгук поднялся со стула:       — Пойдем возьмем пиццу с собой и выпить чего-нибудь.       — Отличная идея, — кивнул Намджун.       — Хорошего дня, — улыбнулся Чонгук и подмигнул Тэхену.       — Тебе тоже, Чонгук, — ответил омега.       Альфы ушли. Юнги и Тэхен сидели в тени полосатого зонтика, перед ними лежали две пиццы и стояли бутылки с напитками.       Тэхен, не долго думая, взял кусочек пиццы и откусил немного:       — Вкусно. Попробуй…       Юнги демонстративно открыл рот. Тэхен взял другой кусочек пиццы и поднес к альфе. Когда Юнги откусил часть, омега захохотал.       — Что такое? — не успев прожевать, спросил альфа.       — Ты очень смешной… Неужели ты сам не можешь держать пиццу или тебе просто хочется, чтобы я тебя покормил?       — Ты видишь, я ранен? — серьезно сказал Юнги. — Я потратил все силы в бою.       Тэхен продолжал улыбаться:       — Как я могу помочь тебе, мой защитник?       — Ну… — Юнги опустил взгляд, — есть один способ…       В этот момент Тэхен краем глаза увидел подъехавшую полицейскую машину к зданию галереи.       — Юнги, полиция, бежим!       — Что?       — Не дергайся. Просто забирай коробки, пошли! И пригнись, спрячь лицо.       Тэхен, улыбаясь, забрал бутылки с напитками, Юнги взял коробки с пиццей. Они встали со своих мест и пошли по направлению к машине. Толпа сделала свое дело — альфа и омега затерялись среди туристов. Коробки с пиццей и бутылки были небрежно брошены на заднее сиденье красного Порш Кабриолет. Омега прыгнул на свое сиденье и пристегнулся:       — Валим отсюда! Мы слишком заметные!       Машина тронулась с места.

***

      Юнги остановил автомобиль недалеко от здания, похожего на собор, в тени раскидистой акации.       — Чувствую себя героем какого-то боевика, — сказал альфа. — Но хорошо, что за нами не гонятся.       Тэхен рассмеялся и сполз чуть вниз по сиденью:       — Романтика…       Он повернул голову и окинул взглядом красивое готическое здание:       — Что это?       Юнги что-то быстро посмотрел в телефоне:       — Церковь Санта Мария делла Катена. Построена в пятнадцатом веке.       — Вау, — выдохнул Тэхен.       — Зайдем? — спросил Юнги.       — В церковь? — поднял брови Тэхен. — Туда?       — Ну да, — пожал плечами альфа. — Хоть что-то посмотрим в этом городе.       Омега кивнул, вылез из машины и заботливо прикрыл коробки с пиццей пакетами:       — Это чтобы никто не украл.       — Серьезно? Переживаешь из-за пиццы? — улыбнулся Юнги.       — Нам ее купил Ким Намджун. Нам. Это наши пиццы!       Юнги рассмеялся:       — Согласен.       Он взял коробки и засунул их под водительское сиденье:       — Так точно не увидят.       Поднявшись по лестнице, Юнги открыл дверь и пропустил омегу вперед. Тэхен вошел в церковь и замер, а затем ощутил, как альфа врезался в него сзади.       — Ты чего встал? — шепотом произнес Юнги.       — Сам посмотри, — кивнул Тэхен.       Впереди под многочисленными высокими сводами, поддерживаемыми массивными колоннами, стояли деревянные скамейки. Ряды с сидячими местами располагались слева и справа, а по центру был проход к алтарю, где все было украшено белыми цветами, а священник что-то тихо читал над склонившими головы альфой и омегой. Тэхен почувствовал теплую ладонь, коснувшуюся его кисти, а затем альфа дернул его вправо. Они сели на одном из последних рядов. Тэхен сглотнул — дыхание сбилось. Он быстро стянул с шеи свой платок и прикрыл им плечи. Он — непрошенный гость в этом священном таинстве, и без возможности стать невидимкой Тэхен решил прикрыть хотя бы плечи, которые во многих культурах считаются олицетворением сексуальности омеги, и выставлять их напоказ в храме, как минимум, неприлично. В помещении было тепло, но от каменных стен и скульптур, казалось, веяло прохладой. Воздух был пропитан ароматом ладана, который веками срастался со здешними интерьерами, и уже стал с ними единым целым. Сквозняк доносил удушающие ноты белых лилий, тонкий аромат роз и легкий дух жасмина, вероятно, исходящий от омеги в белом одеянии, волнующегося у алтаря. Гостей было немного. Тэхен насчитал чуть более десяти человек. Свадьба была не просто таинством, это было что-то личное, сугубо внутрисемейное и традиционное.       — Тебе неловко? — Теплый шепот альфы коснулся уха, и Тэхен почувствовал, как пальцы Юнги скользят по его кисти, а затем мягко сжимают ее.       — Немного, — ответил омега.       — Уйдем?       — Нет, — мотнул головой Тэхен. — Я хочу посмотреть.       Они сидели молча до самого конца церемонии. Гости поднялись с мест, поздравили молодоженов, а потом все собравшиеся вышли из церкви. Тэхен заметил красоту омеги — невысокий юноша со светлыми волосами и розовыми щеками, покрытыми веснушками, улыбнулся ему и, переведя взгляд на Юнги, кивнул. Священник бережно положил книгу на столик, зажег пару свечей и направился в сторону Юнги и Тэхена. Альфа был седым, слегка сгорбленным, с глубокими черными глазами и мягкой улыбкой.       — На сегодня свадебные церемонии закончены. — Он говорил на английском. Приходите завтра. Вас записать?       Тэхен вздрогнул и захлопал глазами.       — Спасибо, не нужно, — улыбнулся Юнги. — Мы пока не женимся.       Священник прищурился:       — Как кричать на весь Кальса, чтобы не оскорбляли будущего мужа, — это мы можем. А как обещание сдержать… — старик поднял указательный палец вверх. — Твой Бог все видит, сын мой, в кого бы ты не верил. А ты…       Он перевел взгляд на Тэхена:       — Либо хомутай его, пока обещаниями раскидывается, либо шли ко всем чертям! Негоже так вести себя альфе.       Старик вышел из церкви, дверь захлопнулась с грохотом. Тэхен сглотнул.       — Он прав, — сказал Юнги. — Я согласен с каждым его словом.       Тэхен поймал заинтересованный взгляд альфы:       — Куда еще кататься поедем?       — Не знаю, — пожал плечами омега.

***

      Вишневый Шевроле Корвет устремлялся по извилистой дороге вверх. Он ехал между нависающими оливами, среди акациевых деревьев по старому асфальту, потрескавшемуся от времени и жаркого солнца. Со Канджун уверенно держал руль и изредка кидал взгляды на расслабленно-сидящего рядом Ким Сокджина. Альфа упирался локтем в торец двери, его пальцы скользили по губам, а взгляд был сосредоточенным, как у людей, когда они глубоко о чем-то задумываются.       — Ты очень красивый, — сказал Канджун, чуть притормаживая и объезжая кочки. — Такой красивый, что можно картины писать.       Сокджин улыбнулся:       — И вся эта красота не может устоять перед твоими чарами.       — У меня нет чар, — сказал Канджун. — Только слова, только правда. Это ты у нас колдун.       — Ледяной принц?       — Днем — да. Ночами же ты жарче вулкана.       — Ладно, давай прекратим это, я краснею, — рассмеялся Сокджин. — Еще эти кочки…       — Болит? — спросил Канджун.       — Немного неприятно, — ответил альфа. — Это с непривычки.       — Тогда пока не будем больше… Это не главное для меня, знаешь. Кроме того, удовольствие можно получать и другими способами. Орально, например. Или руками…       — Боже, хватит меня смущать. Я не готов сейчас говорить об этом.       — Я буду делать все для того, чтобы тебе было комфортно. Правда. Я не стану настаивать на сексе как таковом. Ты дорог мне, Сокджин. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.       — Мне интересно, сколько подобных разговоров слышала эта машина. Как думаешь, у автомобилей есть память?       — Возможно, — улыбнулся Канджун.       — У регистратора точно есть, — Сокджин перевел взгляд выше.       — О, черт, я забыл, — сказал альфа.       Сокджин рассмеялся:       — Вот и я о чем.       Дорога свернула к бесконечным холмам, заросшим ровными рядами винограда, который нежился под жаркими лучами солнца. Вдалеке показалось старое здание цвета выгоревшей охры, каменное, со строгими линиями, массивное, словно вросшее в холм. Оно, будто маяк, притягивало взгляд и было сердцем, центром этого огромного виноградника.       — Винодельня Алессандро ди Кампореале, — сказал Канджун. — Я выбрал наиболее традиционную. Выдержанную, как само вино.       — Издеваешься? — глаза Сокджина блеснули слезами. — Я так хотел здесь побывать! Откуда ты узнал?       — Интуиция, — ответил Канджун. — Значит, я угадал с сюрпризом?       — Конечно! — воскликнул Сокджин.       Вишневый Шевроле Корвет остановился около здания. Винодельня была открыта. Сокджин и Канджун вошли внутрь. Альфа за стойкой тепло поприветствовал посетителей, предложил осмотреться и пройти в дегустационный зал. Обилие холодного камня и дерева на контрасте с уличной жарой дарили облегчение. В нос врезался запах старого дуба и чего-то очень похожего на табак. Когда альфы двинулись дальше, ноты ягод и земли дополнили великолепный ансамбль. Канджун заметил, как Сокджин рассматривает бочки, аккуратно уложенные под широкими сводами, как проводит рукой по каменным стенам, будто хочет через ладони впитать вековые традиции. Сомелье, одетый в светлую рубашку и темные брюки, рассказывал о вине группе туристов, у которых тут была экскурсия. Сокджин и Канджун молча переглянулись и присоединились.       — Ищете что-то особенное? — сомелье подошел к альфам.       — Выдержанное, терпкое и очень вкусное, — сказал Канджун. — И обязательно насыщенного бордового оттенка.       Сокджин улыбнулся:       — Можно и светлое.       Они покинули винодельню с тремя бутылками уникальных сухих вин, сделанных из винограда, растущего на близлежащих холмах.

***

      Тэхен и Юнги ездили по улицам Палермо, останавливались у дворцов и соборов и заглядывали в узкие улочки словно случайные прохожие. Город открывался с совершенно другой стороны. Тот туристический Палермо с кричащими рыночными торговцами, шумом главных проспектов со строгими вывесками брендовых магазинов сменился тихими окраинами, где время словно затаилось. Замерло. Красный Порш Кабриолет казался здесь непозволительной роскошью. Вокруг нависали дома со старыми покосившимися балконами, отчего выглядели немного нахмуренными и неприветливыми по отношению к забежавшим туристами. Где-то прямо над улицей было растянуто влажное белье, из-за угла доносился аромат домашней еды и слышались радостные детские голоса.       — Кажется, мы заблудились, — сказал Юнги, останавливая машину. — Сейчас попытаюсь понять, где мы.       Тэхен поежился, но сразу же расправил плечи, когда услышал приятную песню.       — Юнги, кажется там море, — омега указал пальцем куда-то вглубь домов.       — Да. Тут недалеко какой-то пляж… Рискнем?       — Давай, — улыбнулся омега.       Через пару кварталов дорога прервалась ограждением — дальше движение было запрещено. Путь к пляжу состоял из крупных валунов, но ловко преодолев их, альфа и омега устроились на белоснежном песке. Юнги поставил коробки с пиццей, а Тэхен — бутылки с соком.       Неподалеку веселилась небольшая группа людей: альфа играл на гитаре, а две девушки и юноша-омега громко пели и танцевали. Чуть далее по пляжу прогуливались две женщины со своими собаками. Порыв ветра коснулся кожи, Тэхен улыбнулся и выставил свои щеки солнцу — то уже готовилось к закату и плавно опускалось по небу. Ароматная пицца коснулась языка, и омега выдохнул:       — Как вкусно!       Волны шумели и набегали на берег: какие-то мягко его касались, словно облизывая языком, какие-то громко разбивались о камни, будто выплескивая ярость. Брызги долетали до разгоряченных плеч Тэхена, на что омега вздрагивал и слека ежился. Он уже давно заметил, что альфа не просто сидел рядом, он устроился напротив, чтобы считывать все эмоции с лица своего спутника и смотреть, как тот щурится от мягкого солнца.       — Сейчас я задам вопрос, на который ты можешь не отвечать, — сказал Юнги.       Он сделал глоток сока, облизал губы, а затем поднял глаза:       — На что ты потратишь деньги? Твои деньги, сумму, указанную в контракте. Я уже спрашивал, я знаю… Просто мне очень интересно.       Тэхен уже набрал полную грудь воздуха, чтобы сказать, но тихо выдохнул и отвел глаза к морю. Медовое солнце улыбалось омеге, и он улыбнулся в ответ. Конечно же Тэхен знал, на что хочет потратить деньги, но делиться этим с кем-то не считал нужным.       — Не могу сказать, — ответил Тэхен. — Не хочу, чтобы обесценили меня или мои чувства. Это секрет.       — Хорошо, — кивнул Юнги. — Это не мое дело. Но я просто попытался. Очередной раз.       Тэхен взял еще кусочек пиццы и, засунув в рот, прикрыл глаза:       — Какой Бог приготовил это? Мы можем остаться жить в Палермо?       — Если ты хочешь…       Ответ альфы тут же заставил открыть глаза. Тэхен вопросительно смотрел на мужчину рядом.       — Не знал, как сказать. — Юнги зачесал свои черные, раскиданные бризом волосы назад. — Я хотел бы продолжить общение. Ну… после контракта. Даже если ты не захочешь или не сможешь поехать со мной в Австралию, мы можем быть с тобой… ну…       — Да, — кивнул Тэхен. — Только чаще всего я не сразу отвечаю на сообщения, бываю редкостной занудой или вообще общаюсь только с Чимином. Если такое тебя устроит…       — Не любишь людей?       — Не люблю настырных альф.       — Прости.       — Ой! — Тэхен встрепенулся и начал махать руками. — Я не про тебя. Ты и близко не настырный альфа! Я повидал уж за свою жизнь всяких идиотов. Ты и рядом там не стоял.       Юнги рассмеялся:       — И какой я? Дашь мне характеристику?       — То есть? Какую характеристику?       — Ну… Не знаю. Опиши мой характер. Чем я отличаюсь от остальных?       — Да ты миллионер, боже! — Тэхен крикнул это так громко, что, казалось, было слышно на весь пляж. — То есть… ты умный. А умные альфы не пытаются склеить первого попавшегося хорошенького омегу и зажать его где-нибудь на заднем дворе универа. Более того, молчат, когда этот омега одет в неприлично короткие шорты.       Юнги нахмурился:       — Ну, Хосок получил свое. Больше не будет делать замечания твоим ногам.       — Там комплимент был, вообще-то. Пусть и грубый. И неуместный.       Пицца постепенно закончилась. Вторая коробка оказалась нетронутой.       — Давай возьмем бутылку вина и прогуляемся по пляжу у нашего дома? — предложил Тэхен.       — Мне нравится как это звучит. Но еще больше мне нравится, как это звучит с твоих губ.       Тэхен улыбнулся, взял коробку с пиццей и поднялся:       — Тогда поехали быстрее, хочу успеть к закату!

***

      Сокджин и Канджун вернулись в Палермо и остановились где-то на его окраине. Раздался телефонный звонок.       — Алло, Намджун? — Канджун взял трубку.       — Небольшие проблемы, Юнги с Хосоком сцепились у Галереи Современного искусства. Я разнял. Вроде бы ничего серьезного, и пока без полиции.       — Что?! — Канджун подскочил в кресле. — Где они?       — Поехали кататься. Я позвонил, чтобы предупредить, что у Юнги теперь еще и на щеке кровоподтек.       — Господи… — выдохнул Канджун. — Ладно. Спасибо. Думаю, если было бы что-то серьезное, он бы позвонил.       — Ну да. Ладно, приятного отдыха.       — И тебе.       Канджун закончил телефонный разговор и столкнулся с глазами Сокджина:       — Что случилось? — обеспокоенно спросил альфа.       — Юнги и Хосок подрались прямо на улице. Рядом галерея и собор.       — Ну прямо итальянцы, — улыбнулся Сокджин. — А причина? А… можно не уточнять?       Канджун кивнул.       — Черт… Хосок же запросит возмещение ущерба. Черт. Интересно, сколько он запросит за свою морду?       — Работки тебе подкинули, да?       — Ладно, решим, — выдохнул Сокджин. — Надо же… никогда бы не подумал.       Канджун залез рукой в карман брюк и вытащил записку с адресом, которую оставила Синьора Роза.       — Спрятан от посторонних глаз, как и сказала Роза, — сказал Канджун, смотря в навигатор. — Я начинаю думать, что все самое лучшее в Италии скрыто поглубже.       — Вполне может быть… Вероятно, местные не любят туристов или устали от них. Жить на виду — тоже роскошь, за которую нужно платить.       — Что-ж, поедем, навестим и узнаем, кто же такой этот Андреа.

***

      Вишневый Шевроле Корвет остановился на одной из узких улочек. Канджун вышел из машины, взял тканевую сумку, и они вместе с Скоджином скользнули в арку между старинными зданиями. Все пространство небольшой площади было засажено высокими оливами, благоухающими кустами олеандра и лимонами, которые создавали полутень своими роскошными кронами. Тротуарная плитка под ногами пестрела разнообразием — видно было, что ту несколько раз пытались ремонтировать вручную, заменяя старые потрескавшиеся элементы новыми, совсем не подходящими по узору и расцветке. Впереди показались несколько столиков на массивных литых ножках и плетеные, на вид удобные кресла, вокруг них. В серой каменной стене здания оказался вход в бар — дверь, притаившаяся в резной арке, была открыта настежь, а висящие в проходе тканевые полосатые шторы — аккуратно растянуты в стороны.       — Это здесь, — сказал Канджун и шагнул внутрь.       Сокджин последовал за ним.       Сводчатый потолок внутри сразу приковал внимание, сладковатый аромат ударил в нос, а обилие деревянных полок с бутылками задавало характер заведению. Впереди, за массивной дубовой стойкой, стоял альфа в возрасте. Его взгляд был сосредоточен на вошедших, возможно, непрошенных гостях, а руки машинально вытирали посуду полотенцем.       — Добрый день, — Канджун поздоровался на английском. — Вы, должно быть, Андреа?       — Добрый, — ответил альфа. — А кто спрашивает?       — Мы… мы от синьоры Розы из Милана. Меня зовут Со Канджун, это мой друг Ким Сокджин. Синьора Роза передала вам эту сумку.       Канджун поставил свою ношу на стойку. Альфа недоверчиво посмотрел сначала на сумку, затем на вошедших. Недолго думая, он отложил полотенце, поставил тарелку на полку и заглянул внутрь.       — Там записка, — сказал Канджун. — Тут, в полотенце.       Андреа вытащил бутылку, размотал полотенце и улыбнулся:       — Кьянти… А это у нас что? — Он взял вторую бутылку с мутной жидкостью: — Неужели, лимончелло? Удивлен, как он не взорвался у нее в руках.       Канджун улыбнулся. Андреа вытащил записку, достал из-под стойки очки и принялся внимательно читать. Его брови дрогнули, а затем он подозрительно посмотрел на Канджуна и Сокджина.       — Что-ж, присаживайтесь, — альфа кивнул в сторону столиков.       Сокджин и Канджун сели недалеко от большой балконной двери, откуда была видна заросшая лимонными деревьями и розами терраса. Канджун заметил, как Сокджин что-то рассматривает снаружи, и внимательно проследил за его взглядом. Там, в ажурной тени азалий и гераней, под трепещущими листьями оливы, в окружении глиняных горшков с яркими петуниями и базиликом, на кованном кресле за небольшим круглым столиком сидел омега. Его золотистые волосы колыхались от дуновений теплого ветра, рукава белоснежной рубашки были закатаны по локоть, а в бокале перед ним в солнечном свете переливалась жидкость соломенно-желтого оттенка. Видно было, как омега взял бокал за ножку, поднес к своим губам и выпил все без остатка. Далее он поставил посуду на столик и поднялся. Легкая штора всколыхнулась от сквозняка, казалось это омега нарушил ее томительный покой своим появлением. Он, словно хозяин этого заведения, кинул изучающий взгляд на альф, кивнул в знак приветствия, а затем прошел мимо и остановился у стойки. Омега что-то шепнул Андреа, мягко улыбнулся, и покинул бар.       — Художник, — тихо прошептал Сокджин. — И такой красивый…       — Ты понял это по его миловидной внешности?       — По синей краске на запястье… Совсем как Тэхен… Уверен, он рисовал море.       Андреа подошел с бутылкой шардоне.       — Подарок от синьора Канаверо. — Альфа кивнул в сторону выхода. — Он тоже кореец. Светло-желтая жидкость разлилась по бокалам, Андера, как и Роза, сел со своими гостями за стол:       — В записке сказано, чтобы я обслужил вас как самых дорогих мне гостей. У Розы своеобразный нрав, она никогда не передает свой лимончелло с кем-нибудь. Только почтой. Должно быть, вы хорошие люди. Итак, чем я могу вас угостить? Вы голодны?

***

      Пляжный песок окрасился бронзово-персиковыми лучами заходящего солнца, а теплый ветерок нежно ласкал кожу и игрался со светлыми волосами омеги. Тэхен и Юнги спустились к морю между небольших домиков и не спеша отправились в сторону своей виллы. Зонтики прибрежных кафе, еще днем создававшие спасительную тень над столиками, были собраны, отовсюду слышалась музыка и доносились аппетитные запахи свежеприготовленных блюд. Тэхен осмотрелся и на пару мгновений прикрыл глаза: он хотел быть таким же, как герой его любимой истории — ходить босиком по выложенным каменной плиткой старым улицам, подставлять свои плечи жаркому солнцу, наслаждаясь легкими цветочными нотами шардоне, и держать за руку любимого человека, но на деле он черпал пляжный песок своими кожаными сандалиями, смотрел на пылающий закат, держа бутылку Неро д’Авола, а идущий рядом безумно красивый мужчина даже не касался его и тыльной стороной ладони. Тэхен шумно выдохнул и в следующее мгновение почувствовал теплые пальцы на своих:       — Можно взять тебя за руку? — спросил альфа.       — Да. — Тэхен ответил тихо, но Юнги услышал.       Пальцы переплелись. Омега поднес бутылку к губам и сделал глоток. Обволакивающий богатый вкус темного винограда сразу опьянил, а терпкое послевкусие оставило легкую горечь на языке.       — Попробуешь? — Тэхен протянул бутылку.       Юнги сделал глоток:       — Неплохо.       Красноватое солнце где-то вдалеке уже почти поцеловало море, ставшее золотым в его лучах. На холме показалась вилла — та самая, где Тэхен проснулся сегодня утром. Только сейчас стены ее были розовыми, а цветущие вокруг кусты олеандра только подчеркивали это мимолетное великолепие.       — Какая она красивая, — сказал омега. — Так это тот самый пляж, который видно из окна?       — Да. — Юнги обернулся. — Вон те выступ и поворот, из-за которых ничего не видно. А вон там, впереди, это уже наша территория.       Так оно и оказалось. Когда Тэхен и Юнги подошли ближе, увидели ограждение и табличку, информирующую о том, что следующие пятьдесят метров пляжа, оканчивающиеся широкой отвесной скалой, принадлежат хозяину виллы.       За табличкой сразу же был забор, идущий от холма, и уходящий в море. Юнги открыл калитку ключом. Тэхен сразу же снял свои сандалии и кинул их в сторону каменных ступеней, ведущих наверх. Холм полностью зарос зеленью и диким виноградом, чьи листья в свете вечернего солнца казались красноватыми. Теперь омега шел босиком и ощущал своими ступнями еще не успевший остыть пляжный песок. Берег сужался. Тэхен остановился и сел. Соленая вода украдкой поцеловала пальцы ног, а затем убежала обратно в море. Тэхен хихикнул, Юнги опустился рядом. Альфа не смотрел на золото воды, Тэхен видел, как темные глаза безотрывно сканируют его. Омега поднес бутылку к губам, и когда очередная порция терпкой жидкости попала на язык, мужчина перехватил запястье. Взгляды встретились. Тэхен замер — Юнги направил бутылку к своим губам и сделал глоток, не разрывая зрительного контакта, а затем забрал вино и воткнул его в песок. Пальцы медленно дотянулись до лица, Тэхен почувствовал, как подушечки коснулись его щеки, а затем невесомо соскочили ниже. Юнги медленно приблизился — губы коснулись губ — а затем отстранился:       — Прости, я нарушаю контракт…       — Ты его нарушил уже дважды как минимум… — Тэхен подался чуть вперед.       — Просто невозможно не целовать тебя, — прошептал Юнги.       — Ну так целуй, — выдохнул Тэхен.       Альфа рывком соединил губы, он провел по ним языком, а затем слегка прикусил. Тэхен улыбнулся.       — Скажи, что нуждаешься во мне. — Горячий шепот Юнги был наполнен горестным отчаянием и обжег влажную от поцелуя кожу.       Тэхен едва заметно кивнул.       — Скажи, что когда называл любимым, это было искренне… — Глаза мужчины блестели страхом.       — Да, — тихо слетело с губ.       — Скажи, что я нравлюсь тебе… — Крик души, умело упакованный в просьбу.       — Нравишься… очень. — Дыхание Тэхена сбилось.       Губы альфы снова коснулись губ, а руки собственнически легли на талию и прижали омегу ближе. Тэхен шумно выдохнул в поцелуй, не в силах сопротивляться, и открыл рот шире. Юнги целовал его так сильно и так властно, что омега отклонился назад. Он сам не заметил, как спина коснулась песка, и опомнился лишь когда Юнги навис над ним. Теплая ладонь альфы коснулась кожи между шортами и майкой, омега вздрогнул, и тут же ощутил горячий поцелуй на своей шее.       — Юнги…       — Что? — альфа оторвался и посмотрел в глаза.       — Ничего. — Тэхен нашел чужие губы и зарылся пальцами в черные волосы.       Ветер уносил с собой время, перемешанное с мерцающими песчинками. Тэхен же хватался за Юнги и сжимал его поло, словно якорь, удерживающий его в реальности, в страхе полностью потеряться в своих чувствах и отдаться этому мужчине без остатка. Когда рука альфы расстегнула пуговицу на шортах, Тэхен инстинктивно приподнял таз вверх. Солнце уже наполовину скрылось за морем. Оно медленно исчезало, как исчезало и здравомыслие Тэхена. Когда ягодицы коснулись остывающего песка, длинные пальцы пытались справиться с пуговицами на синем поло, а когда Юнги отвлекся на презерватив, к Тэхену резко пришло осознание всей ситуации в целом. Подумать «лишнего» ему не дали. Альфа впился поцелуем в губы и сжал рукой бедро. Тэхен подался навстречу, и по пляжу разнесся глухой стон. Омега чувствовал, как этот мужчина двигается, находясь в нем. Он развел бедра шире, чтобы быть ближе, чтобы альфе было удобнее, чтобы чувствовать много больше. Юнги скользнул рукой под ягодицы:       — Поднимись, надо что-то подложить, тут все в песке.       Мягкая ткань коснулась кожи. Это было поло, и теперь оно будет испачкано следами их любви. Омега выгнулся, пальцы рук сжали песок:       — Укуси меня!       — Что? — прошептал Юнги.       — Я хочу, чтобы ты укусил меня… за шею. Пожалуйста. Просто сожми свои зубы и держи… пока я не кончу.       Альфа улыбнулся. Темные волосы щекоткой прошлись по лицу, а острые зубы прикусили чувствительную кожу. Тэхен взвизгнул, а затем зарычал в ухо альфы. Волна удовольствия прокатилась по телу, Тэхен почувствовал, как расслабляется, словно углубляясь в песок. Юнги держал крепко. Он чуть приподнялся и начал двигаться в своем темпе, а вскоре впился губами в губы и сделал несколько сильных толчков.       Они лежали на пляже в Палермо частично одетые и разморенные жарким солнцем. В теплом воздухе на еще не остывшем песке, они ласкали друг друга губами и поглаживали кожу подушечками пальцев.       — Ты прекрасен, — сказал Юнги. — Ты моя слабость.       Тэхен молча улыбнулся.

***

      Тэхен вошел в ванную, щелкнул замком и прижался затылком к двери. Дыхание до сих пор не восстановилось, а ноги подрагивали от недавно пережитого.       — Блядь… — протяжно выдохнул омега и скатился спиной по двери.       Обтянутые махровым халатом ягодицы коснулись прохладного кафеля, а ступни разъехались в стороны.       — Ну почему ты такой дурак, Тэхен?..       Кулаки и челюсти сжались, омега хотел что-нибудь ударить, но понял, что своим действием только навредит себе.       — И вот что теперь делать? Я же влюбился…       На глаза навернулись слезы.       — Что может быть хуже того, чтобы влюбиться в человека, который никогда не будет с тобой?       В дверь постучали:       — Тэхен, у тебя все хорошо?       — Да, — сказал омега.       — Мне показалось, ты плачешь.       Тэхен быстро вытер глаза рукавами и глубоко вдохнул:       — Тебе показалось. Я не плачу.       — Точно?       — Ну да!       — Выходи, мне нужно тебе кое-что сказать.       — Это может подождать? Я хочу принять душ.       — Конечно.       Тэхен поднялся на ноги, скинул халат и осмотрел себя в зеркало: небольшое красное пятно на бедре и довольно заметное на шее.       Струи горячей воды коснулись кожи, Тэхен прикрыл глаза, а там — прикосновения и поцелуи Юнги, пляжный песок и ласковые волны, теплые ветер и золотистое солнце.       — Да хватит! — крикнул омега. — Бесишь уже!       — Тебе точно помощь не нужна? — послышалось из-за двери.       — Точно! Я ругаюсь с душем! Холодная течет.       — Пропусти немного, это же бойлер, а он на первом этаже.       — Ага!       Тэхен намылился гелем для душа с ароматом жасмина и выдохнул:       — Ни за что не пожалею. Это было слишком хорошо. Раз уж я в Италии… Черт, мне совершенно нельзя пить!       Он вылез из душа, вытерся полотенцем и замотался обратно в халат. Не успел омега открыть дверь, как его заключили в горячие объятия и прижали к стене. Юнги был в одном белье. Губы альфы накрыли губы Тэхена:       — Хочу еще, — прошептал Юнги. — Тебя. Хочу тебя.       Рука одним движением развязала петлю на халате, пояс упал на пол, теплые пальцы легли на талию:       — Назови меня любимым, — прошептал альфа.       — Любимый, — выдохнул в губы Тэхен.       — Еще…       — Любимый… — омега говорил искренне.       Халат упал с плеч, ладони альфы опустились на обнаженные ягодицы, и он двинул бедрами. Серые боксеры не скрывали ничего — Юнги был возбужден так сильно, что Тэхен чувствовал жар его плоти через белье.       Несколько шагов — и они оказались на кровати. Юнги снизу, спиной на одеяле. Тэхен — сверху. Смазка текла по бедру, и омега плюнул на все свои «против». Он одним движением стянул с Юнги боксеры и уселся сверху. Член альфы стал скользким от естественной жидкости омеги, и Тэхен улыбнулся, ерзая ягодицами, и наблюдая, как Юнги закатывает глаза от удовольствия. Тэхен уперся руками по обе стороны от головы альфы и наклонился к его лицу:       — Где презервативы, любимый?       Юнги тут же вытащил упаковку из-под подушки. Тэхен сполз чуть ниже и прикусил губу в ожидании, а затем вернулся, взял член альфы в свои руки и медленно на него опустился. Деревянное изголовье было удобным для того, чтобы держаться. Омега покачивал тазом и ерзал на члене именно так, как хотелось ему. Ритм то замедлялся, то снова становился быстрее. Тэхен отпустил руки и опустился к губам Юнги:       — Любимый…       — Черт, — ответил альфа, — у меня мурашки от этого слова. Скажи еще раз.       — Любимый.       Юнги схватился за бедра:       — Хочу взять тебя сзади. Позволишь?       — Конечно, любимый.       — Я сейчас с катушек съеду.       Тэхен слез с Юнги, томительно плавно прогнулся в пояснице и уперся локтями в кровать. Юнги вошел быстро, отчего Тэхен громко выдохнул. Бедра начали биться о бедра, а таз Юнги о ягодицы Тэхена. Спальня наполнилась шлепками и тел и характерными хлюпающими звуками. Омега обхватил свой член рукой, когда был уже на грани, и почти сразу же кончил, не успев сделать даже и пары движений. Юнги навалился сильнее и толкнулся с громким рыком. Тэхен чувствовал, как дергается член внутри него, ощущал горячее дыхание у своих лопаток, а потом вдруг замер, боясь пошевельнуться — сильное, почти болезненное распирание появилось внутри.       — Черт! — выругался Юнги. — Прости! Надо было… сразу выйти…       — Это… — Тэхен пытался собраться с мыслями. — Это… что, узел?       — Да. Прости. Прости, пожалуйста.       — Боже… — бедра омеги подрагивали. — Что делать?       — Все нормально, мы же с презервативом. Уверен, что все нормально.       — Я не об этом. Когда он… исчезнет?       — Минут… десять…       — Десять? Боже, у меня так руки онемеют.       — Давай попробуем просто лечь на бок.       — Ага…       — Давай на подушки, наклони таз.       Тэхен пару раз вскрикнул пока они пытались принять удобное положение. Узел внутри создавал неприятное натяжение, и было страшно двигаться лишний раз. Голова омеги коснулась подушки, он лежал на боку. Юнги лежал сзади. Он обнял Тэхена и поцеловал в плечо:       — Извини, правда. Такое… никогда… То есть… я контролирую узел. Я не позволяю ему появляться. Я думаю, все альфы так делают. Это, как минимум, уважение к партнеру. Я не знаю, как так получилось…       — Так вот оно как… — выдохнул Тэхен. — Вот это самое я и хочу в течку? Да ну нет!       — Это… первый раз, когда ты ощутил узел?       — Да.       — Честно говоря, у меня тоже. Ну… мы взрослые люди, и я… ни разу еще не… не образовывал узел… А сейчас он просто словно сработал сам… Что-то пошло не так.       — А может быть, наоборот? — сказал Тэхен. — Может быть, все было именно так, как нужно?       — Я не знаю. Но это так удивительно.       — Что именно?       — Понимать, что ты никуда от меня не убежишь…       Тэхен попытался двинуться, но тело пронзило волной неприятной боли:       — Не смешно! — нахмурился омега. — Сколько минут уже прошло?       — Не знаю… три?       — Три? Господи, мне кажется, прошла уже как минимум вечность! Мы лежим здесь с основания Палермо!       Юнги рассмеялся, и вибрация прошлась по всему его телу.       — Не смейся, — сказал Тэхен, — а то мне кажется, что ты смеешься членом.       — Что?! — Юнги расхохотался еще сильнее.       — Ай! — крикнул Тэхен. — Да что ж ты за вибратор?! Еще и не по размеру!       — Ладно-ладно, — успокоился Юнги, — давай будем серьезными.       — Вот-вот.       Не прошло и нескольких секунд, как комната снова залилась смехом.       — Да больно же! — вскрикнул Тэхен. — Чертовы альфы со своими чертовыми узлами!       — Прости…

***

      Лунный свет уже заливал холмистую долину с виноградниками, на Палермо давно опустилась ночь.       — Не знаю, отчего я больше пьян: от шардоне, который наливал Андреа, или от твоих поцелуев, — прошептал Сокджин.       — На дегустации ты тоже выпил немного, — ответил Канджун, поглаживая темные волосы.       В спальне тускло горели настенные бра. Их свет едва обозначал очертания предметов, создавая мягкость и уют.       — Может быть, нам переехать в Италию? — вдруг сказал Канджун. — Юнги собирается продать бизнес и отдать руководство Намджуну.       — Когда еще это будет…       — Продаст бизнес, купит виноградники. Представляешь? Будешь вести финансовые дела винодельни, а я под палящим солнцем собирать увядшие листья.       Сокджин рассмеялся:       — Да ты издеваешься!       — Не нужно объяснять… Я видел, как ты изменился, когда попал на винодельню. Как трогал камень, вдыхал ароматы… Мне показалось, что ты заинтересован в этом.       — Мне очень интересно. Я даже изучал вопрос. Но я никогда не думал об Италии…       — А дома у нас был бы личный виноградник, маленький, как этот, в саду…       — Ох, я бы не смог делать вино дома. Боюсь, там был бы уксус.       — Уксусом можно было бы мариновать мясо…       — Ты сумасшедший романтик. Юнги не оценит нашу попытку сбежать.       — Если не решит сбежать сам. Месторождение постоянно подтапливает, тебе ли не знать? Постоянные проверки и отчеты, вся эта возня… Мне кажется, Босс устал. А сейчас… Сейчас он вообще влюблен до такой степени, что устраивает мордобои на улицах…       — Наш Юнги показывает коготки…       — И, если честно, это даже забавно.       В открытое окно влетел порыв теплого воздуха. Он принес с собой ароматы розмарина, базилика и слегка кисловатых, подсохших ягод темного винограда.       — Здесь потрясающе пахнет, — сказал Сокджин. — Я бы и правда хотел бы здесь жить…       — Так может быть, стоит попробовать?       — Не все так просто, — выдохнул альфа и ближе прижался к груди Канджуна. — На мне висит семья… родители. Я не могу оставить их.       — Расскажи мне…       Сокджин резко втянул носом воздух и устроился поудобнее.       — Мой папа болен. Он инвалид-колясочник. Его сбила машина, когда я учился на предпоследнем курсе, а отец постоянно пьет. Я оплачиваю ему клинику. Он выходит, пару месяцев идут нормально, а потом у него снова срыв.       — Мне жаль.       — Я из небогатой семьи. Мне повезло поступить в университет и учиться на государственном обеспечении. А там на последнем курсе профессор Чхве заметил меня и познакомил с господином Каном. Мне просто повезло, что я оказался в вашей фирме.       — Ты сам добился этого, понимаешь?       — Да, но… нет. Не думаю.       — Тебя не просто так заметил профессор. Ты очень умный, Сокджин.       — В общем, у меня не получится переехать в Италию, как бы я этого не хотел. По крайней мере, сейчас. Я помогаю родителям. Папа ремонтирует одежду, он умеет шить, но этого мало. И даже если он говорит, что этого хватает, этого не хватает. Я хочу быть хорошим сыном.       — Ты очень хороший сын.       Альфа помотал головой и сильнее прижался к груди. Канджун почувствовал влагу на своей коже, а затем услышал всхлип.       — Они хотели другого сына. Сына, который найдет омегу и будет нормальным. Я в их глазах неправильный.       — Я докажу им, что ты правильный.       — Не нужно… Это слишком личное.       — Спасибо, что рассказал. — Канджун обнял сильнее. — Вместе мы справимся, слышишь?       — Думаешь? — Сокджин поднял голову.       — Конечно, — выдохнул Канджун, — можешь на меня рассчитывать.