Скай

      Тэхен проснулся в залитой ярким светом комнате. Противоположная от кровати стена была украшена кружевным рисунком теней, воздух наполнился ароматом нагретых солнечными лучами роз, а рядом сладко спал самый красивый альфа на свете. Омега взял в руки телефон. Часы показывали около полудня.

Тэхен:

Я переспал с Юнги.

Пиздец.

      Ответ друга не заставил долго ждать.

Чимин:

Что?

Ого!

Боже!

Теперь он обязан взять

тебя в мужья!

Тэхен:

Ага… мечтай…

Чимин:

Мне кажется, или ты не рад?

Тэхен:

Мне понравилось. Даже

очень.

Я влюблен.

Но мне кажется, скоро это все

закончится.

И пусть он говорит, что

хотел бы продолжить общение…

Чимин:

Вау!

Ну это же круто!

Будешь встречаться с ним!

Тэхен:

Приеду, поговорим.

Все сложно.

Чимин:

Ладно, ты там только не

унывай.

Влюби его в себя пока время

есть!

Тэхен:

Ага…

      Юнги глубоко вдохнул и открыл глаза. Его рука сразу же нашла талию Тэхена и собственнически подтянула к себе:       — Доброе утро, — прошептал альфа в ухо. — Выспался?       — Более чем, — улыбнулся Тэхен и накрыл любимые губы своими.       Юнги чуть отстранился и нахмурился:       — Отметина на шее. Прости, не хотел так сильно. Точнее, если быть честным, хотел еще сильнее, но не хочу портить тебя своими зубами.       — Нужно вставать. Когда отбытие?       — В семь. Успеем позавтракать и покататься немного.       — Тогда я побежал в душ?       — Я с тобой!       — Эй, нет. Я пойду один.       — Со мной! — Юнги обхватил Тэхена и крепко прижал к груди. — Не отпущу. Ты мой.

***

      Прощаться с Палермо было тяжело для Тэхена. Хотя бы, потому что здесь, на этих самых землях, в лабиринтах этих узких улочек, где-то среди этих домов ходил главный герой его любимой истории. Он любил и был любимым. Он принимал важные решения, он переживал серьезные ситуации. Он пил янтарного цвета шардоне, а его плечи целовало горячее солнце. Тэхен сидел на пляже и смотрел в голубую даль. Он снова хотел рисовать море. Лазурное, синее, серое, темное, спокойное, нежное, буйное, шумящее — каждое это море было бы морем Тэхена. Каждый мазок кисти был бы словом, каждый оттенок — чувством. Волны разбивались о крупные камни, ветер нещадно трепал волосы, словно хотел вырвать часть их и спрятать в песке, оставить на память. Сомнения распустились где-то в груди ядовитым цветком олеандра, по щеке скатилась соленая слеза. Юнги подошел неслышно. Тэхен опомнился, когда услышал, как плотная ткань шорт бьется о ноги:       — Нам пора, — тихо сказал альфа.       Тэхен поднялся:       — Спасибо, что дал мне время попрощаться. Это важно для меня.       — Ты плачешь… — Юнги подошел ближе и заключил в объятия. — Не хочешь уезжать?       Тэхен помотал головой, так и не дав ответа.       — Давай приедем сюда еще? — предложил альфа.       Омега кивнул, не веря в услышанное.       — Обещание на мизинчиках? — Юнги вытянул палец.       Тэхен вытянул свой.       — Если бы я знал, что тебе будет так тяжело уезжать отсюда, я бы дал тебе больше времени побыть одному.       — Не нужно, все в порядке, — сказал омега. — Сейчас нас ждет Скай.       — Да, — кивнул Юнги, — лайнер настолько огромный, что видно даже отсюда.       — Идем? — предложил Тэхен.       — Идем, — ответил Юнги.       — Кстати, почему ты не воспользовался моим кремом и не замазал свои ссадины? Ты слегка побитый.       Юнги рассмеялся:       — Потому что бессмысленно что-то замазывать. Если Хосок еще хоть что-то ляпнет…       — Юнги, он твой будущий деловой партнер. Не нужно так… Контракт нужен вам обоим. Думайте головой, пожалуйста.       — Ты мой будущий муж, а не советник. Для этого у меня есть Со Канджун.       — Ладно, прости, — улыбнулся Тэхен. — Ротик на замок — знай свое место. Молчу.       — Но мне нравится, как ты мыслишь. Ты вообще мне нравишься.

***

      Тэхен упал спиной на свою кровать, сверху навалился Юнги:       — Разок у тебя, а потом у меня? — улыбнулся альфа.       — Эй! — Тэхен стукнул мужчину по плечу. — Сам говорил, у нас ужин и подписание важного контракта!       — Но если я голоден…       — Ты такой ненасытный, Мин Юнги…       — Это потому что ты рядом. До тебя мое либидо спало крепким сном…       — Так сильно нравлюсь? — Тэхен хитро улыбнулся.       — Влюблен по уши, — прошептал альфа и мазнул языком шею.       — Черт, — прошептал Тэхен. — Так нечестно! Это моя эрогенная зона! Самая главная, между прочим!       — Как интересно, — улыбнулся Юнги. — А какие еще есть?       Рука скользнула под футболку:       — Я поищу, не против?       — Нет, — прошептал Тэхен. — Нет, не против…

***

      В зале для совещаний Юнги сидел на кожаном диванчике. Тэхен, одетый в красный, идеально сидящий костюм и золотой комплект украшений с крупными изумрудами, сидел рядом. Омега знал, что выглядит сногсшибательно. Его волосы были слегка взъерошены, а щеки раскраснелись после жаркого секса и до сих пор не пришли в нормальное состояние. Рядом в креслах сидели Со Канджун и Ким Сокджин, внимательно изучающие документы, и иногда отвлекающиеся на лицо Юнги, покрытое кровоподтеками. Дверь открылась — вошли Ким Намджун и Чон Чонгук.       — При всем уважении, его присутствие здесь не обязательно, — сказал Сокджин, глянув на Чонгука.       — Детка со мной, — сказал Намджун.       — Вопрос снят, — холодно ответил Сокджин.       — Юнги, какого… какого черта? — Намджун внимательно посмотрел на альфу. — Я видел у тебя только два синяка! Откуда остальное?       — Ты был слишком занят, когда разнимал нас. А потом — когда покупал пиццу и давал взятку владельцу пиццерии.       — Подумать только… — Намджун перевел взгляд на Тэхена, — парень, ты отвечаешь за это лицо, ты в курсе?       Тэхен слегка улыбнулся уголком губ.       — Тэхен всегда таким был, — вдруг сказал Чонгук, и все присутствующие подняли на него глаза.       — Да? — переспросил Намджун. — Правда?       — Да. Из-за него в университете подрались как минимум… шестеро-семеро альф! И мне еще досталось…       — Тебе? За что? — спросил Намджун.       — Мне нравился парень, который терся вокруг него.       — Поподробнее с этого места, — напрягся Намджун.       — А как-то раз я проиграл спор, и мне пришлось встать в спарринг с ним. Я подумал, что может сделать какой-то там тощий омега? А он просто чуть не свернул мне шею своими бедрами.       Намджун присвистнул:       — Понравилось?       — Это было страшно, честно говоря.       — Берегись, Юнги, — сказал Намджун.       Юнги ухмыльнулся:       — Много болтаете. Один уже доболтался.       — Поняли, — Намджун поднял ладони вверх, — молчим. Простите мою детку, господин Ким.       Тэхен улыбнулся, но ничего не сказал.       Дверь открылась. В помещение вошли Чон Хосок и Бан Чан. Альфы заняли места в креслах. Лицо Хосока тоже было в синяках и ссадинах, и сейчас, когда все, кроме Чонгука и Тэхена, были в деловых костюмах и при галстуках, сложно было представить, что еще вчера двое из присутствующих устроили настоящую бойню на улице.       — Итак, — начал Чон Хосок, — мы подготовили документы для подписания контракта между «СанХоуп Джевел» и «МинДиа».       Альфа передал бумаги в руки Сокджина.       — Так же у меня есть еще один контракт.       Чон Хосок протянул бумагу Тэхену, но ловкая рука Ким Сокджина тут же перехватила ее.       — Что это? — холодно спросил финансовый директор. — Минуту…       Повисла тишина. Тэхен почувствовал, как Юнги напрягся. Все смотрели на Сокджина. Альфа бегом пробежался глазами по бумаге Тэхена, а затем прищурился и пролистал главный контракт:       — Мы не будем это подписывать.       — Что там? — спросил Со Канджун.       — Вот это, — Сокджин указал на листок, — бумага, где написано, что Ким Тэхен становится моделью украшений «СанХоуп Джевел», а вот на этой бумаге мелким шрифтом написано, что компания «МинДиа» передает в пользование не только часть своих алмазов, но и господина Ким Тэхена без возможности отозвать подписанное.       Юнги резко поднялся:       — Решил торговлю людьми устроить?!       Хосок рассмеялся:       — Знал, что ты оценишь.       — Никакого контракта не будет.       — Не удивительно, — пожал плечами Хосок. — Ведь тебе просто нечего предоставить. Месторождение подтапливается, техника безопасности нарушается, я удивлен, что твои машины еще функционируют. Я протянул тебе руку помощи, но ты просто позволяешь компании своего отца умереть. Браво, Мин Юнги!       — Не втягивай сюда Тэхена!       — Ты хоть видел сумму, которую я тебе за него предложил?       — Мой муж не продается, — скрипнул зубами альфа.       — Пф, не очень-то и хотелось. — Чон Хосок поднялся и задержал взгляд на Тэхене: — Я мог бы подарить тебе этот лайнер, но теперь ты до конца жизни будешь захлебываться грязью в его тухлом карьере. Нужно было еще тогда в ресторане затолкать тебя и твоего губастенького дружка в машину. Жили бы счастливо втроем.       Тэхен вскочил и, не медля ни секунды, ударил Хосока с такой силой, что тот упал на пол и рассмеялся, облизывая окровавленную губу:       — Бьешь как омега. Ты и есть омега.       — Обратись к психиатру, биполярка ходячая!       Зал совещаний залился громким хохотом альф — все оценили прозвище-диагноз Чон Хосока.       Бан Чан помог своему боссу подняться, и они молча вышли за дверь.

***

      Юнги пригласил всех поужинать вместе. Тэхен был единственным омегой в компании альф, расположившихся в уютном уголке небольшого ресторанчика, чтобы обсудить дальнейшие планы. Их столик был отгорожен ширмой от посторонних глаз, и Тэхену показалось, в заведении вообще кроме них никого не было, кроме пианиста, сидящего за инструментом.       — Намджун, помнишь наш разговор о передаче управления компанией? — сказал Юнги.       — Конечно, такое забудешь…       — Я займусь документами. Скоро большая часть «МинДиа» перейдет тебе. Свою долю я продам.       — Так может быть, ты просто продашь все мне?       — Ты уверен?       — Как никогда.       — Нужно подумать. Я хотел бы заняться другим бизнесом. Италия так сильно на меня повлияла, что я готов купить винодельню.       — Что? — шепотом произнес Тэхен.       — Я знаю, что тебе нельзя пить, — улыбнулся Юнги, глянув на омегу, — но это солнце с этими холмами… Эти запахи…       — Слишком большая конкуренция, — вмешался Ким Сокджин. — Местные передают виноградники внутри семей. Будет сложно внедриться на «чужие земли».       — Есть винодельня в Тоскане. Дела у нее очень плохи. Думаю, мы сможем помочь финансово на выгодных нам условиях, — сказал Со Канджун.       — Погодите, — ухмыльнулся Юнги, — вы что изучали рынок?       Сокджин и Канджун переглянулись.       — Я просто предложил Сокджину купить небольшую винодельню, он поддержал идею, и так получилось, что мы всю ночь изучали ситуацию с виноградниками.       — Удивительно, — сказал Юнги. — Я еще ничего не решил, а вы уже стратегии рассматриваете.       — Я почитал затраты и взносы, взял приблизительные суммы и составил графики, — сказал Сокджин. — Бумаги у меня в каюте. Могу предоставить.       — Не сейчас, — выдохнул Юнги, — но спасибо. Намджун, ты сразу же в Нью-Йорк?       — Я с вами домой, потом домой к моей детке, просить его родителей отпустить его со мной в США.       Тэхен видел, как Чонгук смущенно поджал губы.       — Твой «детка» разве не большой мальчик уже? — сказал Юнги. — Обязательно спрашивать у родителей?       — Я хочу, чтобы люди знали, кто увез их сына на другой конец света.       — Какой-то день открытий, — буркнул Юнги.       Официант тихо забрал лишнюю посуду и подлил вина в бокалы. Тэхен смотрел на собравшихся и понимал, что первый и последний раз видит всех этих людей вот так вот вместе. Прошло всего несколько дней, но каждый из них смог очаровать омегу и выстроил свой уровень доверия. Захотелось плакать, но Тэхен сдержался. И только когда Юнги взял его за руку, омега поднял блестящие глаза:       — Мне будет не хватать вас всех, правда. Я очень буду по вам скучать.       — Мы же не расстаемся, — сказал Юнги. — Я же обещал тебе.       Тэхен улыбнулся, но понимал, что нужно всегда знать свое место. В конце концов, это его работа.

***

      Тэхен проснулся утром в крепких объятиях Юнги. Чемодан был собран еще вчера вечером, до прибытия оставалось всего несколько часов.       — Привет, — нежно прошептал Юнги. — Выспался?       — Да, — улыбнулся омега.       — Позавтракаем здесь?       — Да. Еще я хотел бы сходить на растяжку. Как представлю, что в самолете сидеть целую вечность, так все болеть начинает.       — Там можно и полежать…       — Ну тебя! — Тэхен легонько ударил альфу в грудь, но тут же получил нежный поцелуй в шею. — Запрещенный прием!       — Ну ладно-ладно… беги в душ, а я пока закажу еду.

***

      Гель для душа с ароматом мандарина вылился в ладошку, Тэхен вдохнул его полной грудью и начал обмазывать свое тело. Запаха альфы было крайне мало, а потребность в нем перевешивала здравый смысл. Тэхен все наливал и наливал оранжевую жидкость, пока не осознал, что опустошил всю бутылочку.       — Черт! — выругался парень.       Теплый душ смыл пену, омега встал перед зеркалом и хитро облизался, увидя спрей из той же самой серии — с мандарином.       — Если я его украду, это же заметят, да?       Тэхен повертел бутылку с распылителем, поморщился, думая, где бы его спрятать в чемодане, но так ни к чему и не пришел. Он обильно распылил спрей на свою кожу и волосы, глубоко вдохнул и прикрыл глаза:       — Юнги…       Омега вышел из душа, Юнги уже сидел за столом и, как обычно, что-то читал в телефоне.       — Ты бутылку спрея на себя вылил? — спросил альфа, удивленно выгнув бровь.       — Ну… почти, — пожал плечами Тэхен. — Я куплю себе потом такой. Очень нравится.       На столике лежали бутерброды и стояли чашки с чаем — приятное постоянство.       — Мне очень понравилось проводить с тобой эти дни, — сказал Тэхен, садясь за столик. — Спасибо тебе большое.       — Тэхен, — альфа напрягся, — почему мне снова кажется, что ты со мной прощаешься?       — Потому что я реалист, Юнги…       — И что там у тебя в реальности происходит?       Омега улыбнулся и засунул бутерброд в рот:       — Как вкусно!

***

      Юнги сидел на диванчике и наблюдал, как Тэхен стоит на балконе их каюты и плавно поглаживает перила. Омега действительно вел себя странно. Нет ничего плохого в прощании с вещами, но Тэхен это делал как-то чересчур.       — Я на растяжку, — выйдя с балкона, сказал омега, как обычно, улыбаясь.       — Хорошо потренироваться, — кивнул Юнги.       Тэхен ушел, дверь каюты закрылась.       Альфа сидел ровно напротив спальни Тэхена, там, где на простынях еще сохранилось тепло их тел и витал легкий аромат розы, перемешанный с мандарином. Чемодан Тэхена стоял застегнутым, а рядом лежала его сумка. Юнги сглотнул. Он видел, как Тэхен положил сверху розовый блокнот, значит, он где-то неглубоко. Альфа поднялся с дивана и вошел в комнату. Дневник лежал на самом верху, Юнги достал его.       5 июня       Хочу на йогу, потом порисовать. Есть идея.       Господи, какой ужасный день! Только йога была нормальной из всего этого пиздеца! Чон Хосок вообще охуел. Его шея напрашивается на мои бедра! Я сломаю ее одним движением! Этот Биполярка сказал, что хочет провести со мной течку и чтобы его узел был единственным на всем острове! Ага, щаз! Подкачайся для начала! Как я зол!       …а потом заголовки будут «омега свернул альфе шею на круизном лайнере своими бедрами». Мда.       Чимин оценит.       И это, блядь, еще не все.       Феликс заявился к нам в каюту с портретом! Тем самым, моим портретом! Господи, это ужасно! Я убежал к Со Канджуну, а там Ким Сокджин в его постели, я вообще разрыдался! Так счастлив за них!       Юнги и Хосок подрались! Уен сказал мне, что это из-за омеги, которого много лет назад, якобы увел Юнги. Эм…       В общем, Биполярка отбил Юнги мозги! Он попросил меня красиво одеться. Я оделся максимально удобно и красиво! Потом он спросил, чего это я так вырядился? Короче, он сидел со стояком и прятал его под подушкой (лучше бы во мне, конечно. Фу, Ким Тэхен, какой ты мерзкий. А что, у меня течка скоро, могу, имею, хочу право. Или как там…). В общем, я не знаю, что хотел Юнги… Все начинает бесить, особенно…       — Юнги?       Тихий голос за спиной заставил альфу вздрогнуть. Юнги обернулся. Огромные глаза Тэхена медленно опустились к розовому блокноту в руках:       — Юнги… что ты делаешь?       — А… — альфа вздрогнул… — я… лайнер качнуло, он… упал… я просто поднял.       — Он был в сумке… — Глаза Тэхена начали блестеть. — Я оставил его в сумке.       — Прости… — Юнги закрыл дневник и положил на кровать.       — Сколько ты прочел? — По щекам омеги покатились слезы.       — Я не…       — Сколько?! — громкий крик, казалось, покачнул лайнер.       — Все… — выдохнул альфа. — Почти все.       Тэхен резко развернулся и выбежал из каюты. Юнги дернулся за ним.

***

      Узкий коридор плавал от потока слез, стены то сужались, то расширялись. Иногда они наклонялись, и казалось, хотели навалиться на Тэхена. Омега бежал, не зная, куда.       — Тэхен, стой! — сзади послышался голос. — Прости меня! Тэхен!       Из-за угла показались Канджун и Сокджин и резко остановились.       — Что случилось? — сказал Сокджин.       — Дневник! — крикнул омега. — Он прочел мой дневник!       — Тэхен!       Юнги попытался ухватиться за парня, но Канджун его остановил:       — Не нужно. Оставь его.       — Опачки, семейная драмочка! — Чон Хосок как всегда оказался рядом. — Что, покусались?       Это было последнее, что слышал омега. Он выбежал на открытую палубу и уперся руками в бортик. Хотелось спрятаться, Тэхен резко свернул к лестнице и начал спускаться. Палуба, еще одна, еще, он пробежал между ресторанов и спустился ниже на два этажа. Омега бежал, не чувствуя ног, слезы застилали глаза. Наконец, он оказался в благоухающем зеленом саду и упал на первую попавшуюся скамейку.       — Как это… низко, — надрывно прохрипел Тэхен. — Он все знал обо мне. Все! Он все знал…       Шелест деревьев и ажурные тени от листьев напомнили о Палермо, который теперь рассыпался мозаикой и опал пеплом в памяти Тэхена. Омега сидел словно в вакууме, ничего не слыша и не видя перед своими глазами. Все казалось искусственным, и даже он сам ощущал себя декорацией какого-то дурацкого спектакля, в который поверил. Вокруг была ложь. Все было неправдой. И даже небо, нависающее над головой, стало подозрительно ясным. Сколько прошло времени, когда Тэхен начал постепенно приходить в себя, он не знал.       — Уен! — вдруг послышалось недалеко. — Чон Уен в этой каюте? Я его брат!       — Чонгук? — прошептал Тэхен. — Уен?.. Уен!       Омега подскочил и глянул между деревьев. Оказалось, что он находится в одном из жилых корпусов. Тэхен увидел медиков, а затем Чонгука, входящего в номер, и последовал за ним. Дверь открылась при нажатии ручки, Тэхен вошел:       — Уен?       На небольшой кровати у стены, накрытый одеялом, лежал омега. Он громко всхлипывал. Чонгук, сидящий рядом, обернулся:       — Тэхен?       — Уен, что случилось? Что этот придурок сделал с тобой?       Омега лишь мотал головой и плакал.       — Чонгук, ты можешь нас оставить? — сказал Тэхен.       — Я выйду за дверь. Буду ждать там.       Как только альфа ушел, Тэхен сразу же сел на кровать и обнял парня:       — Что случилось, Уен?       — Я потерял ребенка.       — Что? Как…       — Я отказал Хосоку в близости. У меня вчера болел живот. Там внутри все болело. Хосок хитрый, заставил меня рассказать, в чем дело. Я рассказал. Но я не увидел реакции на его лице, потому что меня скрутила боль. Ночь я провел в медицинском корпусе. Поставили капельницу. Осмотрели как смогли. В порту меня уже ждут медики.       — Господи, мне так жаль, Уен. Мне очень жаль, правда. Я сочувствую тебе.       — Я не уберег своего малыша. Не уберег, понимаешь? — по щекам омеги катились слезы.       — Уен, прости за такие слова, но иногда твоему телу лучше видно. И хорошо, что это произошло сейчас, а не позднее, когда малыш уже достаточно большой.       — Ты прав, — всхлипнул Уен. — И Хосок был бы самым ужасным отцом.       — Это точно, — кивнул омега.       Уен вытер слезы и посмотрел на Тэхена:       — Погоди, а почему ты плачешь? Ты ведь пришел сюда уже в слезах? Что случилось?       Тэхен не сдержался и всхлипнул:       — Юнги прочел мой дневник.       — Дневник? Твой личный дневник?       — Да. Там было все, понимаешь? Вся моя жизнь! Все мои переживания! Дурацкие описания альф, мои болезненные течки, ненависть ко всему миру, мой дедушка, черт, там даже есть рисунок твоего брата. Обнаженка.       — Что? — Уен округлил глаза.       — Мне нравился Чонгук. Всегда нравился. Ну и… я художник… Там даже было написано, что шея — моя главная эрогенная зона, и Юнги, зная это… черт. Он спаивал меня вином, зная, что мне нельзя пьянеть…       — Прям спаивал?       — Нет. Я сам пил, но он знал! Он…       — Мне жаль, — сказал Уен. — У вас что-то было?       — Да. В том-то и дело, что было. Я влюбился в него, черт. Еще этот Палермо…       — Юнги не отличается общительностью. Никогда не отличался. Возможно, это его способ узнать тебя получше. Но способ откровенно дерьмовый.       — Это низко и подло!       — Юнги альфа. Они все слегка туповатые. А тут симпатичный омега с богатым внутренним миром. Такой соблазн…       — Зачем я вообще согласился на эту чертову работу?!       — Я тоже хотел задать тебе этот вопрос. Неужели так нужны были деньги?       — Это из-за моего психотерапевта. Точнее… из-за собаки. У меня была собака. Его звали Скай. Золотистый ретривер. Он умер осенью.       — Мне жаль, — сказал Уен. — Так деньги нужны на психотерапевта?       — Нет. Я хотел увековечить Ская. Не могу сказать, как. Это знает только Чимин.       — Уверен, ты исполнишь свою мечту. Кстати, этот лайнер называется точно так же, а я верю в совпадения. Твой пес охраняет тебя, он всегда рядом с тобой и всегда будет рядом с тобой.       Тэхен всхлипнул:       — Спасибо.       — Ты еще такой юный, Тэхен… — выдохнул Уен. — У тебя столько прекрасного будет в жизни.       — А ты, можно подумать, старый!       — Пора завязывать с эскортом. Я стал слишком влюбчивым и ранимым. Уеду к родителям в деревню. Я родом из Намхэ.       — Намхэ?! Правда? Там есть сам цитрусовых деревьев! Целая ферма!       — Это ферма моих родителей.       — Что?! Я часто бывал в Намхэ когда был маленьким! Дедушка возил меня туда, у него там был друг, а у этого друга был внук. Чанбин. Мы иногда списываемся. Очень хороший альфа, между прочим! Рыбак!       Уен рассмеялся:       — Не нужно меня сватать… Да и кому я нужен с таким прошлым?.. Буду собирать мандарины до конца жизни и любоваться на закаты…       — В рыбацкой лодке.       — Что?       — Ты будешь любоваться закатами, сидя в рыбацкой лодке.       — Боже, не смеши меня. Мне больно.       — Прости.       — Обменяемся номерами? Ты мне сразу понравился. Я был бы не против с тобой общаться. Вдруг тебя занесет в Намхэ…       — Конечно! Кстати, кто тебя будет сопровождать до больницы? Тебе же переводчик нужен, как минимум! Может быть, я…       — Чонгук.       — О… ладно. Он хороший брат!       — Очень, — улыбнулся Уен. — Он сказал, что они с Намджуном обо мне позаботятся.

***

      — Ты знал? — Сокджин повернулся к Канджуну. — Ты знал, что Юнги читает дневник Тэхена?       — Да, — выдохнул Со Канджун.       Он сел на диванчик в своей каюте и откинулся на спинку:       — Что я мог сказать ему? Юнги был полностью потерян и понимал, что он поступает низко.       — Почему ты не сказал ему, что это ненормально?! Это же вторжение в личное пространство, Канджун!       — Да. Да, я согласен, что это вторжение в личное пространство и что это низко… но не для Юнги.       — Ну конечно! — Сокджин вскинул руки к потолку.       — Юнги немного асоциален, не заметил? Встречи и приемы — просто пожал руку, улыбнулся, кивнул. Все. Видел ли ты когда-нибудь его в кругу друзей? Хоть с кем-то? У него из общения только мы с тобой, розы и собака, которая, кстати, в приюте.       — Но все равно это не повод лезть в чужой дневник! — возмутился Сокджин. — Мне кажется, я зол. А еще зол, потому что ты поддержал Юнги.       — Был неправ, — развел руки Канджун. — Я знаю, что ты неравнодушен к Тэхену. Иначе не возился бы с ним так и не подбирал бы костюмы.       — Тэхен — хороший омега. Достойный! Но этот болван все испортил своим нездоровым интересом!       — Дай время Тэхену. Я уверен, он сможет простить.       — Я бы не простил, — сказал Сокджин.       — Можно подумать, у тебя есть дневник…       Сокджин молча смотрел в глаза.       — У тебя есть дневник? — спросил Канджун.       — Есть, — ответил Сокджин. — Но ты никогда не узнаешь, где он.       — Я и не претендую, — альфа выставил ладони вперед.       — Пойду выпью кофе на свежем воздухе. Один. Мне нужно остыть.       — Хорошо.

***

      Тэхен не хотел возвращаться к себе в каюту, но и понимал, что Уену тоже нужно побыть одному. Он попрощался с омегой, сказал Чонгуку обязательно держать его в курсе ситуации, и направился на верхние палубы. Аромат кофе заставил повернуть голову — в небольшой открытой кофейне, у ограждения, за одиноким столиком сидел Ким Сокджин. Тэхен решил подойти.       — Почему вы один здесь? — спросил омега. — Где господин Со?       — Он в своей каюте, а я вышел остыть.       — Остыть? Но вы пьете горячий кофе…       — Садись, — сказал Сокджин и махнул официанту. — Выпей со мной кофе.       — Я не пью кофе, — сморщился Тэхен. — Может быть, у них будет что-то еще? Молоко горячее?       — Шоколад будешь? Помогает при стрессах.       — Да! — губы Тэхена растянулись в улыбке.       — Ну вот видишь, само слово уже вызывает положительную реакцию.       Спустя минуту перед Тэхеном поставили кружку горячего напитка.       — У меня тоже есть дневник, — сказал Сокджин. — И я просто порвал бы того, кто посмел бы его прочесть.       — Дерьмовая ситуация. Я не смогу простить этого Юнги…       — Он из того типа альф, которые, если влюбляются, то хотят знать все о своем омеге. Если бы не дневник, он бы влез куда-нибудь в другое место… не знаю, в духи, перетрогал бы всю одежду в шкафу… просто чтобы быть ближе. И просто потому что считает все это своим. Но дневник — это нарушение личных границ, поэтому я понимаю твои чувства. У тебя будет возможность обсудить это с психологом? У меня есть хороший.       — У меня психотерапевт. Думаю, я подкину ему еще работки.       — «Еще»?       — У меня была собака, — сказал Тэхен, — его звали Скай. Он умер осенью. Я работаю с психотерапевтом, чтобы пережить это.       — У меня отец пьяница и папа на коляске. Я работаю с психологом. Пытаюсь выжить.       — Боже, мне жаль. Я сочувствую вам.       — А еще я неправильный сын, потому что предпочитаю альф. Целый набор, как видишь. — Сокджин сделал глоток кофе. — Но надо жить и бороться, несмотря ни на что. Плыть против течения, понимаешь. Просто плыть. Не сдаваться.       — Вы мне сразу понравились, когда я вас увидел! Я всегда знал, что вы хороший человек! Вы все сможете!       — Спасибо за веру, Тэхен. А ты сможешь пережить эту дерьмовую ситуацию с дневником. И, несмотря на ее исход, я поддержу тебя. Я на твоей стороне.       — Спасибо вам.       — Что было в дневнике такого, что могло бы шокировать Юнги? Было там такое, что лучше вообще не читать и не знать?       Тэхен улыбнулся и покраснел:       — Голый Чон Чонгук с огромным членом.       Сокджин резко выдохнул в кофе, отчего тот пролился на стол. Альфа поставил чашку и захохотал так громко, что посетители начали оборачиваться:       — А ты хорош! — сказал Сокджин, вытирая выступившие слезы. — Еще и мускулы огромные были?       — Ну а как же?!       Сокджин едва сдерживал свой смех, а Тэхену казалось, что ничего смешнее этих звуков он в жизни не слышал.       — Мне кажется, от вашего смеха могут люстры упасть, — улыбнулся Тэхен.       — В школе меня дразнили мойщиком окон. Говорили, звук похожий.       Теперь расхохотался Тэхен.       Они бы долго еще сидели в кофейне под тканевым козырьком, кидающим тень на столики, но лайнер издал гудок, сообщающий о прибытии. Они швартовались в Чивитавеккье.