Нечестивый союз

Сидя на гладком черном гранитном полу — несмотря на то, что комната была согрета камином в большой гостиной, гладкая прохлада пола была приятным успокаивающим контрастом — в окружении банок, горшков и бутылок с красками разных цветов и множества больших пустых холстов. Спамтон снова думает о проклятии? Заклинании? Чем бы это ни было. Пять цветов должны смешаться в сердце особняка. Гостиная обычно считалась «сердцем» дома, так что, возможно, это был ключ. Вот это день! Спам наконец-то снова увидит своих братьев! Он, конечно, возьмет Тенну с собой, чтобы познакомить его с братьями. Спам мягко улыбается этой мысли — вся семья живет вместе, и как бы он ни любил Пинка, мысль о том, чтобы потереть его самодовольной физиономией любовные отношения с таким гигантским силачом, как Тенна, зажигала искру радости в сердце Спамтона, и он обнимал эту мысль на секунду дольше, чем следовало. Стряхнув мысли, он начинает снимать свое красивое пальто и глубоко-красный дублет с блестящим золотым подолом, его золотые пуговицы ловят свет камина, он аккуратно складывает их в сторону. Оставшись только в штанах, он приступает к работе. Взяв кисть, он начинает смешивать краски разных оттенков. Начав с основных цветов, он прижимает кисть, покрытую краской, к холсту. Щетина тянется по холсту с влажным шепотом. Он рисует фигуры, не задумываясь — круги, зубчатые треугольники, кривые линии. Что-то лихорадочное и полуоформленное. Его рука двигалась быстрее мыслей. Смешивая вторичные цвета, он добавляет больше фигур, всего пять, затем проводит руками по мокрой краске, смешивая цвета, превращая их в уродливую зелено-коричневую кашу. Взглянув на холст, он оглядывается: – Сработало... сработало? Наверняка есть способ узнать? Он вспоминает, как коснулся двери вестибюля, как она обожгла его, как проклятие пожирало его перья и плоть, как кислоту, как ему пришлось пить кровь Тенны для исцеления. Содрогаясь от этой мысли, он слишком нервничает, чтобы снова прикасаться к двери, особенно пока вампир ушел на охоту. Спам вздыхает, глядя на цвета. Может, это были неправильные цвета? Взяв еще один холст, он начинает снова с другими цветами. На этот раз он смешивает яростно — багровый вливается в бирюзовый, охра в фиолетовый, оттенки сталкиваются и стираются друг о друга. Он разбрызгивает без заботы. Его красивые перья начинают покрываться разными цветами, руки выглядят так, будто радуга вывернулась на них. Пятно кобальта пересекает его щеку; желтый прилип к изгибу носа; что-то темное окрасило его голую грудь. Он работает над еще тремя холстами, формы становятся все более отчаянными, более хаотичными. Ничего. Никакого щелчка открывающегося замка. Никакой дрожи в стенах. Никакого изменения в воздухе. Он рычит от раздражения, топая ногой по гладкому полу — удар разносится резко и глухо. Он расхаживает, думая про себя, снова размышляя над формулировкой. Есть ли здесь хитрость? 5 цветов, сердце особняка, смешать как одно. Он в сердце, у него есть, по сути, все цвета! Так в чем же хитрость? Он вздыхает, садясь к еще одному холсту. На этот раз гораздо меньшему, чем остальные. Глядя на пустую, безжалостную белизну ничто, пустоту, которая может стать чем угодно. Решив сделать перерыв, он берет более тонкую кисть и снова начинает рисовать. На этот раз с большей тщательностью — фиолетовый куб, длинный детализированный плащ, нос, затем клыкастая улыбка — тонкая, опасная. Тенна. Спам начинает расслабляться, его хвост виляет. Он добавляет свет, тени, крошечные детали, которые кто-то легко пропустит. Он теряется в краске, вспоминая время, когда был моложе, постоянно рисовал, и братья ругали его за то, что он размазывал краску повсюду — по стенам, полам, хорошей одежде и даже по некоторым из братьев. Медленно заканчивая картину, он чувствует, как комната внезапно становится холодной, темной и зловещей, тени поднимаются по стенам с зловещим намерением. Большие когтистые руки медленно обвивают его бедра, хватка собственническая и опасная, другая рука ощупывает его стройную шею, острые когти впиваются, готовые прорезать кожу, слегка оттягивая его назад. Большая клыкастая пасть прижимается почти ласково. Когти сжались. Зубы коснулись пульса. И в одно замершее сердцебиение, балансируя на грани между болью и удовольствием, между ужасом и облегчением — готовясь укусить... – Я знаю, что это ты, здоровяк, — Спам, не поднимая взгляда, опускает кисть и вытирает краску с рук тряпкой, получая в ответ лишь жалобный стон, и Тенна отпускает его. – Я правда такой очевидный? — обходя Спамтона и приседая на корточки, чтобы оказаться на его уровне, он смотрит на картину с собой, его экран светлеет, он неподвижен и застыл, рассматривая все мелкие детали. – Это... я? Спам смотрит вниз, слегка краснея. – Д-да... я давно не рисовал, и, ну... может, я немного вышел из практики, но... надеюсь, тебе нра... — его прерывают, подхватывают и кружат, поцелуи покрывают его, растрепывая волосы и перья. – О, МНЕ ТАК НРАВИТСЯ, СПАММИ! Так я сейчас выгляжу? Ух, похоже, у меня появилось несколько вмятин на корпусе. Он тянется к боку головы, чувствуя маленькую вмятину, не помня даже, когда это произошло. – Ну, как прошло смешивание 5 цветов! Сняло проклятие? Спам смотрит на экран с неуверенным видом, пожимая плечами. – Я не уверен... я не очень хочу снова трогать дверь, чтобы проверить. Антенны начинают вращаться кругами, пока он думает, из его головы доносится тихое жужжание. – Хм, есть один способ... я обещаю, это не больно! Но ты должен мне доверять. Искренне улыбаясь, священник думает мгновение, затем кивает. Его опускают обратно на пол. Тенна поднимает одежду Спамтона, надевая на его маленькие плечи рясу и пальто, аккуратно одевая его. – Мы... идём куда-то? — Спамтон теперь еще более озадачен, но вампир лишь кивает с улыбкой. – Мы идём к барьеру. Он засветится синим, если смертный подойдет слишком близко. Не волнуйся, прикосновение не причинит вреда. – Он снова поднимает Спама, прижимая его к своему теплому твердому телу. – Тебе просто нужно довериться мне. Они подходят к окну, распахивают его настежь. Тенна ступает на подоконник, холодный зимний воздух пронзает их обоих. Спам не может не посмотреть вниз на более чем 40-футовое падение под ними. Он вцепляется в лацканы Тенны так крепко, что его белые костяшки становятся еще белее, его сердце бешено колотится от страха, он покрывается холодным потом, страх наполняет его душу. – ПОДОЖДИ, ТЫ С УМА СОШЕЛ!? Хватка Тенны на Спаме усиливается, он усмехается темным смехом, затем делает шаг в пустоту, падая, держа маленького священника. Холодный ветер свистит в ушах, Спамтон кричит, страх поглощает его, прежде чем они замедляются до парения, в дюймах от земли. Тенна громко смеется, и они начинают подниматься в небо. Сердце Спама громыхало так сильно, что он слышал его в ушах. Его дыхание было резким и неровным, он отчаянно цеплялся за вампира, ярость быстро сменяла страх. – ТЫ ГРЕБАНЫЙ МУДАК! Спамтон рычит, его хвост и перья топорщатся, делая его более «угрожающим», но выглядящим лишь как милый шарик гнева, бьющий одной рукой по груди Тенны и держащийся за него другой. Тенна просто продолжает широко улыбаться, хихикая, его антенны крутятся вокруг себя, пока они продолжают подниматься, теперь далеко за красной черепичной крышей особняка. Спам перестает ругать своего партнера и начинает осматриваться, крепко в когтях монстра, он смотрит на вид. Высокие, покрытые густым снегом деревья окружают особняк насколько хватает глаз. Дымовые шлейфы вдалеке видны с разных сторон, указывая на деревни за лесом. Зимний снег медленно падает, оседая на них обоих. Темное небо мягко освещено луной и звездами, свет просачивается сквозь облака. Лунный свет заставляет фиолетовый корпус Тенны сиять, летучие мыши летают вокруг них, мило попискивая, прежде чем улететь в ночь. Свечение Спамтона становится ярче, он оглядывается и видит это — дымовой след на востоке. Дом. Эта деревня. Его братья. – Дом. Слово срывается с губ Спама, он не может его остановить. Тенна почувствовал это — тупая, острая боль зажглась в его груди — ревность? страх? — но он проглотил ее. – Я обещаю, я доставлю тебя домой... мне все еще нужно лично извиниться перед Блю за то, что я съел его овцу и напугал его. Тенна поднимается выше, и над ними начинает светиться синий свет — барьер, проклятие, то, что держит Спама привязанным к особняку. Его сердце сжимается от разочарования. – Наверное, картины не сработали, — Спам печально вздыхает. Руки Тенны прижимают его ближе, нежно почесывая спину в утешение. – Мне жаль, Спамми. Наверное, снова за чертежи. – Медленно спускаясь вниз, глаза Спамтона наполняются слезами, он смотрит в яркий экран Тенны. – Я... я просто скучаю по своим братьям, Тенс. Тенна печально смотрит на него, он ненавидел, когда его священник грустил. Он нежно целует его, стирая снег с волос, аккуратно зачесывая их назад, как нравится Спаму. – Я знаю, обещаю, мы снимем его. Что бы ни случилось, мы снимем его. Медленно начиная покачиваться из стороны в сторону, утешая Спамтона, приближаясь к земле, большие ноги Тенны мягко касаются земли. Нежный свет луны освещает большой сад, иней покрывает высокие каменные стены, центральный фонтан теперь замерз, зимние светлячки нежно танцуют вокруг них. Спам не мог не почувствовать, как теплое спокойствие омывает его. Как бы он ни скучал по дому, он чувствовал удовлетворение в объятиях Тенны. Не спеша покидать хватку вампира, большой даркнер медленно идет по саду. Любуясь красотой ночного мира, Тенна не мог не оставлять нежные поцелуи на макушке Спамтона, восхищаясь им, пока идет. Маленькие руки Спама тянутся вверх, поглаживая гладкий фиолетовый корпус, притягивая его вниз, целуя экран нежно. Острые клыки скользят по губам, стоная от удовольствия, пробуя сладкую нежность своего партнера. Тенна медленно прервал поцелуй — будто не хотел. Его руки задержались на талии Спамтона на секунду дольше необходимого, прежде чем он мягко опустил его на посеребренный инеем снег. Снежинки прилипли к волосам Спама, тая в тепле его свечения. Затем, обдуманно, Тенна отступил на шаг, опускаясь на одно колено. Движение было формальным, почти старомодным. Он потянулся к рукам Спама, бережно держа их в обеих своих. Его большие пальцы гладили мягкие перья, медленно и рассеянно, будто он успокаивал себя через прикосновение. Его экран мерцал. Светло-розовый. Даже если его лицо не показывало этого, его антенны выдавали его — он нервничал. – Спам... — в его голосе исчез дразнящий тон. Теперь он был мягким. Честным. — В этом мире есть вещи темнее леса. Старше проклятий. Жесточе голода. Он сглотнул. – И я могу сражаться с ними. Его хватка слегка усилилась от страха потерять своего маленького священника в любую секунду. – Но я не могу сражаться с мыслью о потере тебя. Слова повисли между ними, хрупкие и открытые. — Если с тобой что-то случится... — его голос понизился, статика едва касалась краев. — Я не переживу этого. По-настоящему. Медленно, неохотно, он отпустил руки Спама. Отсутствие прикосновения было внезапным. Холодным. Тенна достал из кармана пальто маленькую коробочку. Щелчок ее открытия тихо разнесся по тихому саду. Внутри — серебро. Кольцо, отполированное до зеркального блеска. Лунный свет ловился на его изогнутой поверхности, освещая изящно выгравированную пентаграмму в центре, алхимические символы, вырезанные вокруг нее, как священный обет, высеченный в металле. Не кричащее, но продуманное. Тенна посмотрел на него — он не выглядел могущественным. Он выглядел уязвимым. – Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал мне, — тихо сказал он. — Пообещай, что будешь носить это? Его голос смягчился. Вопрос был сформулирован не как приказ, Он даже не был оформлен как защита. Он был сформулирован как будущее. – Это защитит тебя от темных сил... особенно пока меня нет на охоте. Вскоре меня может не быть дольше, чем обычно. – Его экран слегка повернулся в сторону леса, затем обратно к Спаму, устойчивый и непоколебимый. — И мне нужно знать, что когда я вернусь... ты все еще будешь здесь. Вздох. – Со мной. Невысказанные слова повисли в воздухе. Выбери меня. Останься со мной. Позволь мне защитить тебя. Свечение Спамтона вспыхнуло глубоким, ярким розовым. Жар разлился по его лицу, спускаясь по шее, когда осознание опустилось на него. Это была не просто защита. Это был обет. Его сердце бешено колотилось в груди, достаточно громко, чтобы он был уверен, что Тенна слышит его. Медленно, осторожно, он протянул руку и взял коробочку дрожащими руками. Серебро блестело на его перьях, пока он изучал его — мастерство, намерение, постоянство. Кольцо. Обещание. Будущее, подразумеваемое без произнесения слова. Он снова посмотрел на Тенну широко раскрытыми глазами, чувствуя себя подавленным, но любимым так, что это почти пугало своей интенсивностью. –...Ты просишь так, будто это навсегда, — прошептал Спам. И то, как Тенна смотрел на него, — так и было. – Но... это не причинит тебе боль? — Спам держит коробочку с кольцом близко, на его лице беспокойство, он не хочет случайно причинить ему боль, но Тенна качает головой, его антенны подпрыгивают в такт. – Нет, я сделал это кольцо с моей магией... это серебро не причинит мне вреда, только другим темным силам, другим вампирам... можно? Медленно, осторожно, Тенна протянул руку в коробочку и поднял кольцо из бархатного гнезда. Серебро снова поймало лунный свет, сверкая, как что-то священное. Его руки — обычно такие устойчивые, такие уверенные — слегка дрогнули, прежде чем взять руку Спама. – Можно? — тихо спросил он. Не приказ. Вопрос. Дыхание Спамтона дрогнуло, когда он кивнул. Тенна держал его руку так, будто она была чем-то хрупким. Драгоценным. Его большой палец снова провел по костяшкам Спама, укореняя себя. Мир вдруг стал очень маленьким — ни особняка, ни леса, ни проклятия. Только они. Кольцо было прохладным на коже Спама. На долю секунды Тенна замер — в последний раз вглядываясь в лицо Спама, прежде чем надеть кольцо ему на палец. Медленно. Обдуманно. Металл встал на место, будто всегда там и был. Слабый всплеск защитной магии пульсировал наружу — тонкий, почти благоговейный — прежде чем исчезнуть в тихом тепле под кожей Спамтона. Тенна не отпустил его руку. Вместо этого он слегка склонил голову, прижимаясь долгим поцелуем к пальцу Спама с кольцом. – С этой ночи и впредь, — прошептал он, голос низкий и непоколебимый, — я клянусь защищать тебя от каждой тени, что посмеет протянуть к тебе руку. Его хватка усилилась, не собственнически, а в чистой преданности. – Во тьме и в опасности, в голоде и в войне... ты — тот, кого я должен защищать. Вздох. – И я — тот, к кому ты можешь вернуться. Обет осел в холодном воздухе, как что-то связывающее. Что-то настоящее. Свечение Спамтона вспыхнуло ярко-розовым, почти белым по краям. Его сердце билось так сильно, что он думал, оно вырвется из груди. Кольцо теперь было теплым — не тяжелым, но присутствующим. Постоянным. Это была не просто защита. Это был выбор друг друга. Его пальцы медленно сжались вокруг руки Тенны. – Ты нелеп, — прошептал Спам, голос хриплый и дрожащий. — Ты знаешь это? Тенна просто мягко улыбнулся, целуя его нежно. – Но я твой нелепый! Навсегда. Они оба хихикают, обмениваясь нежными поцелуями. Холодный ветер поднимается, резко дуя на них обоих, Спамтон дрожит, когда холод легко проникает сквозь его покрытое снегом пальто. Тенна улыбается, протягивая руку, как джентльмен. – Голоден? Я надеялся показать тебе сегодня представление. Спам кивает, беря его за руку, и они быстро направляются внутрь. Тепло приветствует их, оба вздыхают с облегчением, снимая промокшие снегом пальто, теневые слуги забирают их. Чмокнув Спама в щеку, он делает шаг назад. – Иди приведи себя в порядок, я буду ждать тебя в столовой. Спамтон кивает, и черный туман окутывает Тенну, быстро рассеиваясь в тень, которая движется по стенам вместе с другими тенями. – Вечно артист. Священник улыбается про себя, направляясь в ванную, смывая давно засохшую краску с рук и лица, поправляя волосы, когда замечает, как кольцо сверкает на свету. Любопытство берет верх, он снимает его и замечает гравировку внутри кольца, глядя на нее — на латыни. «Meus Amor Spammy <3» Он краснеет, быстро надевая кольцо обратно, и направляется обратно в столовую. Войдя в комнату, его встречает теплый запах свежей запеченной рыбы с лимоном, хлеба, вяленого мяса, жареных корнеплодов и ассорти кексов. Тенна поднимает взгляд, наливая вино Спамтону. – А вот и он! Я сам поймал рыбу сегодня! И овощи из сада. Тенна отодвигает стул для своего маленького партнера, наблюдая, как Спам почти жадно наполняет тарелку, замечая, что он начинает набирать вес — его животик стал немного пухлее, ягодицы более округлые и полные, не то чтобы Тенна возражал, на самом деле он предпочитал это. Его экран становится розовым от мысли о том, чтобы укусить его маленькую попку, его разум начинает блуждать. Думая обо всех вещах, которые он все еще хочет сделать, священник не слышит его мыслей, и он то что говорит Спамтон. Выходя из мечтаний, когда пальцы щелкают перед его экраном. – Эй! Тенс, ты там? Телевизор выходит из транса и пододвигает Спамтона ближе, прежде чем сесть напротив священника. – Прости, моя звезда! Ты готов? Мы подходим к той части, где кукловода спасают его старые сообщники от великана! Спамтон смотрит вверх с полным ртом, пытаясь говорить. – МММ! НЕ РАССКАЗЫВАЙ! Тенна тихо смеется над ним, его экран переключается, из динамиков звучит сладкая музыка, и куклы танцуют на его лице для его партнера.

***

Прошли дни. Коттедж больше не звучал как он сам. Обеденный стол, когда-то шумный и многолюдный — перекрывающиеся голоса, украденная еда, мелкие ссоры, всегда заканчивающиеся смехом, — теперь сидел в такой густой тишине, что она давила на стены. Два стула были пусты. Никто не убирал их. Никто не мог. Огонь в очаге горел тускло, забытый. Пинк стоял во главе стола, расхаживая. Взад-вперед. Взад-вперед. Доски скрипели под его резкими поворотами. Его руки запутывались в перьях, дергая достаточно сильно, чтобы было больно. Он не спал. Никто из них не спал — но на нем это было заметнее всего. Уайт пропал. Теперь и Йеллоу. Его грудь чувствовала, будто разрывается. – Он бы не ушел просто так, — бормотал Пинк, ускоряя шаг. — Он бы не стал. Никакого ответа. Потому что все знали — Йеллоу никогда не ходил никуда один, никогда не уходил, не сказав, куда идет, никогда не исчезал. Дыхание Пинка стало неровным. Его руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели под перьями. – Я должен был пойти с ним, — прошипел он в пустоту. — Я должен был забрать его! Я должен был... Его кулак обрушился на деревянный стол с треском, звук взорвался по коттеджу. Оранж неожиданно вздрогнул. Его когда-то яркие оранжевые огненные перья теперь тусклые и пепельные. Безжизненно лежащие вокруг плеч, они задрожали, затем начали опадать. Одно упало. Затем другое. Серые. Безжизненные. Пинк не заметил. Он снова ударил по столу, голос сорвался, вырываясь из него. – СНАЧАЛА УАЙТ, А ТЕПЕРЬ ЙЕЛЛОУ?! ЧТО ЭТО?! ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?! Оранж издал маленький, сдавленный звук — между всхлипом и вздохом — сжимаясь внутрь, будто пытаясь стать меньше. Его руки крепко сжимали собственные плечи, будто он пытался удержать себя вместе. Еще перья упали. Блю мгновенно двинулся. Он пересек комнату за секунды, прижимая Оранжа к своей груди, крепко обнимая его. Защищая. Укрывая. – Всё хорошо, — прошептал Блю, голос дрожал, несмотря на его усилия сохранить устойчивость. — Всё хорошо. Йеллоу в порядке. Ложь. Она была горькой на вкус, когда он прижался щекой к голове Оранжа, держа его, пока новые серые перья падали на пол. – Он вернется, — мягко пробормотал Блю. — Он всегда возвращается. Но Йеллоу никогда не исчезал так. Уайт тоже. Коттедж казался холоднее. Неправильным. Пустые стулья смотрели на них, как обвинения. Пинк перестал ходить. Его плечи дрогнули раз. Дважды. Затем он провел рукой по лицу, размазывая слезы, которые отказывался признавать. – Они не мертвы, — хрипло сказал он. Он не спрашивал. Он умолял. Блю не ответил. Потому что если бы он снова открыл рот, ложь разбилась бы. Снаружи ветер царапал окна. Внутри коттедж — когда-то громкий, яркий и хаотичный — чувствовался как что-то готовое разбиться. Руки Пинка снова сжались в кулаки — но на этот раз он не обрушил их на стол. Он прижал их к груди вместо этого, будто пытаясь удержать себя вместе. – Я не могу этого делать, — прошептал он. — Я не могу сидеть здесь и ждать, пока кто-то из вас не исчезнет следующим. Это достигло цели. Оранж замер. Челюсть Блю сжалась. Пинк шагнул ближе, понижая голос — теперь не крича, просто сырой эмоцией. – Если Йеллоу там... если он ранен... если он один...— его горло сжалось от мысли. — Он пришел бы за нами. Без колебаний. Он посмотрел между ними. – Так что мы идем за ним. Блю слегка покачал головой. – Пинк, это может быть опасно. Глаза Пинка вспыхнули. – Это опасно! — рявкнул он. — Думаешь, прятаться здесь безопаснее? То, что забрало их, знает, где мы живем. Коттедж внезапно показался меньше. Уязвимее. – Мы выследим его, — продолжил Пинк, снова расхаживая, но медленнее — сосредоточенно. — Проверим лесные тропы. Старый колодец. Северный хребет. Везде, куда он мог пойти. Блю колебался. – А если это был не он, шедший? Пинк встретил его взгляд. – Тогда мы найдем то, что это было. Тишина затянулась. Огонь слабо потрескивал в очаге. Голос Оранжа раздался тихо, но устойчиво. – ..Мы не можем потерять еще одного. Выражение лица Пинка сломалось на долю секунды — горе пробилось сквозь гнев. – Не потеряем, — яростно сказал он. Не потому что он был уверен. Потому что он отказывался это представить. Блю посмотрел на Оранжа, на серые перья, разбросанные по полу. На пустые стулья. На Пинка — дрожащего, но стоящего. Ожидание убивало их в любом случае. Медленно Блю кивнул. – Идем на рассвете, — сказал он.