Часть 134 Странная русская девушка
3 июня 2026 г., 21:59
Глава 134
Странная русская девушка
Прошёл почти час.
Но никто так и не ушёл.
Хотя разговор должен был занять всего несколько минут.
По крайней мере, так думала Мирослава.
Однако вопросы всё не заканчивались.
Хан заметил это первым.
— Подождите.
— Что?
Спросил Феликс.
— Мы уже сорок минут сидим здесь.
— И?
— И я до сих пор ничего про неё не понял.
За столом раздался смех.
Даже Мирослава едва заметно улыбнулась.
— Это обидно.
Продолжил Хан.
— Почему?
— Обычно за сорок минут разговора я уже понимаю человека.
— А сейчас?
— Сейчас вопросов стало только больше.
— Тогда задавай.
— Спасибо.
Хан мгновенно оживился.
Он только этого и ждал.
— Ты правда сама пишешь все песни?
— Да.
— Все?
— Все.
— И тексты тоже?
— Да.
Хан задумчиво кивнул.
— Тогда откуда столько историй?
Мирослава спокойно посмотрела в окно.
На город.
На людей.
На отражение в стекле.
И только потом ответила:
— Я люблю наблюдать.
— За людьми?
— Да.
— И всё?
— Этого достаточно.
Хан замолчал.
Ответ почему-то показался ему правильным.
Но всё равно недостаточным.
Словно она сказала ровно столько, сколько хотела.
И ни словом больше.
Следующим не выдержал Феликс.
— Ладно.
— Что?
— Возвращаемся к языкам.
— Зачем?
— Потому что я не верю.
Смех снова прокатился по столу.
— Я серьёзно.
Продолжил Феликс.
— Я тоже.
Ответила Мирослава.
— Вот именно поэтому и не верю.
Минхо медленно закрыл глаза.
— Кажется, я начинаю понимать, почему этот разговор никуда не движется.
— Почему?
Спросил Чонин.
— Потому что она абсолютно уверена в том, что говорит.
— Потому что это правда.
Минхо внимательно посмотрел на неё.
— За сколько ты начала понимать корейские интервью?
— Через несколько дней.
— Даже спорить не буду.
— Правильное решение.
На этот раз даже Бан Чан тихо рассмеялся.
Феликс уже держался за живот.
А Мирослава искренне не понимала, что смешного сказала.
И это только усиливало эффект.
— Хорошо.
Вмешался Чонин.
— У меня вопрос проще.
— Давай.
— Что тебя больше всего удивило в Азии?
Наконец вопрос, который не касался её самой.
Это было заметно сразу.
Мирослава расслабилась.
Плечи едва заметно опустились.
— Люди.
— Опять люди.
Застонал Хан.
— Что не так с людьми?
— Ничего.
— Тогда почему ты всё время отвечаешь про людей?
Она задумалась.
Провела пальцем по краю чашки.
Пауза затянулась.
— Потому что они интересные.
Тишина.
— И всё?
— Этого хватает.
За столом снова раздался смех.
Даже официант, проходивший мимо, удивлённо посмотрел в их сторону.
Тем временем Хёнджин наконец вернулся к любимой теме.
К танцу.
— Я всё ещё думаю о твоём выступлении.
Мирослава подняла взгляд.
— Почему?
— Потому что такого танца я никогда не видел.
На этот раз она задумалась по-настоящему.
— Он старый.
— Насколько старый?
Вопрос прозвучал совершенно невинно.
Но ответ заставил Бан Чана насторожиться.
— Очень старый.
— Сколько ему лет?
Мирослава автоматически открыла рот.
И почти сказала правду.
Перед глазами мелькнули костры на берегу.
Старинные одежды.
Северное море.
Праздники, которых давно не существует.
Сотни лет назад.
Много сотен лет назад.
Она резко остановилась.
На миг взгляд расфокусировался.
Пальцы замерли на ручке чашки.
Тишина.
— Больше, чем кажется.
Хёнджин улыбнулся.
Ответ ему понравился.
Потому что звучал почти как строчка из песни.
А вот Бан Чан заметил другое.
Не слова.
Паузу.
Тот короткий миг, когда её взгляд словно ушёл далеко за пределы комнаты.
На долю секунды.
Будто она не искала ответ.
Будто возвращалась откуда-то.
И лишь потом вспомнила, что находится здесь.
Странное ощущение.
Слишком мимолётное, чтобы быть уверенным.
Но Бан Чан почему-то зацепился за него.
Потому что это выглядело слишком естественно для игры.
И слишком странно для обычного воспоминания.
Позже разговор ушёл в музыку.
Потом в путешествия.
Потом в любимые книги.
И постепенно произошло нечто неожиданное.
Все перестали воспринимать Сирин как мировую звезду.
Потому что перед ними сидела не загадочная певица с миллионов экранов.
А спокойная русская девушка с чашкой чая.
Которая любила книги.
Наблюдать за людьми.
И давать ответы, после которых вопросов становилось только больше.
Когда они наконец разошлись, уже начинало темнеть.
Хан первым нарушил молчание в лифте.
— Ну?
— Что?
Спросил Феликс.
— Вы хоть что-нибудь поняли?
Повисла тишина.
Потом Чонин честно ответил:
— Нет.
— Я тоже.
Сказал Феликс.
— И я.
Добавил Хёнджин.
Минхо только покачал головой.
А Бан Чан посмотрел на закрывающиеся двери лифта.
И неожиданно поймал себя на мысли:
За два часа разговора он узнал о Мирославе больше.
И одновременно меньше.
Чем ожидал.
Словно каждый её ответ открывал одну дверь.
И тут же прятал за ней ещё десять.
Она казалась искренней.
Настолько, что это начинало тревожить.
Не потому, что он ей не верил.
Наоборот.
Потому что в редкие моменты, когда она на секунду забывалась, в её взгляде мелькало что-то необъяснимо далёкое.
Что-то, чему не находилось места ни в её словах, ни в её возрасте, ни в её истории.
Будто самое важное она вовсе не скрывала.
Просто носила это в себе так долго, что перестала замечать.
И почему-то именно эта мысль не выходила у него из головы.
Потому что впервые за долгое время ему встретился человек, которого он не мог прочитать.
И чем чаще он вспоминал тот короткий рассеянный взгляд перед ответом о танце, тем сильнее становилось ощущение, что за спокойной улыбкой Мирославы скрывается история, о которой не знает никто.
