Сирин

Глава 135 Разговор без Мирославы Когда двери лифта закрылись, несколько секунд никто не говорил. Это само по себе выглядело непривычно. Особенно для Хана. Поэтому именно он первым нарушил молчание. — С ней не соскучишься. — И это ещё мягко сказано. Феликс фыркнул. — Каждый раз думаю: ну всё, лимит странностей исчерпан. — А потом проходит пять минут. Подхватил Чонин. — Спасибо. Невозмутимо произнёс Минхо. Все посмотрели на него. — За что? — За то, что сегодня объектом всеобщего удивления были не мы. В лифте раздался смех. Даже Бан Чан усмехнулся. Хёнджин задумчиво смотрел куда-то перед собой. Он всё ещё думал о выступлении. О танце. О движениях. О том моменте, когда огромный стадион просто замер. И о короткой паузе перед последним жестом. Совсем короткой. Но почему-то именно она вспоминалась отчётливее всего. — Меня её танец до сих пор не отпускает. Тихо сказал он. — Что именно? Спросил Феликс. — Он выглядит старым. — Ну, она сама так его описала. — Нет. Хёнджин покачал головой. — Не в этом дело. Наступила тишина. — Такое чувство, будто этот танец действительно пережил не одно поколение. Минхо поднял бровь. — И к чему ты клонишь? — Ни к чему. Хёнджин пожал плечами. Но сам не был уверен в собственном ответе. — Просто ощущение странное. Хан неожиданно кивнул. — У меня похожая штука была с её песнями. Теперь все посмотрели уже на него. — Это как? — Сложно объяснить. Он ненадолго задумался. Потом продолжил: — Когда она рассказывала про «Звезду над водой»… — Ну? — Будто она говорит не о песне. Тишина. — А о чём тогда? Хан помедлил чуть дольше, чем собирался. — О человеке, которого знала лично. Феликс задумался. На удивление серьёзно. На целых пять секунд. Для Феликса это был рекорд. — Вообще… — Что? — Теперь я понял, что меня царапало. — И? — Это звучало не как история. Он замолчал на мгновение, подбирая слова. — А как воспоминание. На этот раз молчание затянулось. Потому что несколько человек подумали об одном и том же. И почти сразу отбросили эту мысль. Слишком уж странной она казалась. Первым сдался Чонин. — Может, мы просто накручиваем? Она хороший автор, вот и всё. — Может быть. Сказал Бан Чан. И это действительно было самым логичным объяснением. Самым разумным и правильным. Только после него почему-то оставалось ощущение незавершённости. Словно какая-то мелочь всё ещё не вставала на место. Лифт остановился. Они вышли в коридор. И разговор продолжился уже по дороге. — Меня вообще языки больше волнуют. Заявил Феликс. — Кто бы сомневался. Отозвался Минхо. — Эй. — Что «эй»? — Почему именно я? — Потому что только ты способен услышать десяток странных вещей и зацепиться за грамматику. — Потому что это невозможно! — Вот с этим согласен. — Спасибо. — Не благодари. — Что? — Я согласился с тем, что это невозможно. Феликс возмущённо посмотрел на него. — И это сейчас была поддержка или нет? — Нет. — Тогда зачем соглашаться? — Потому что ты прав. Это невозможно. — Но она же говорит на корейском. — Именно. — И как это работает? — Если узнаешь, расскажи. — Вот и я о том же. Снова наступила тишина. На этот раз задумчивая и немного подозрительная. Потому что ответов ни у кого не было. И чем дольше они пытались подобрать объяснение, тем сильнее ускользало ощущение, что дело вовсе не в языке. Позже вечером разговор неожиданно вернулся к Мирославе снова. Хотя никто специально этого не планировал. Они сидели в гостиничном номере. Кто-то листал телефон. Кто-то ел. Кто-то смотрел видео. И вдруг Чонин произнёс: — Вам не кажется странным кое-что? — Например? — Она вообще не пыталась нас впечатлить. Наступила тишина. Потом Хан медленно кивнул. — Точно. Феликс тоже задумался. — Она даже не понимала, почему нас так удивляет её корейский. — Или почему мы прицепились к её песням. Добавил Хёнджин. — Или к тому танцу. Или к тому взгляду перед выходом со сцены, мелькнуло у него, но вслух он этого не сказал. Бан Чан молча слушал. Потому что заметил это ещё раньше. Мирослава не пыталась казаться загадочной. Не строила образ. Не играла роль. Наоборот. Она отвечала максимально прямо. Именно поэтому остальные то и дело переглядывались, словно упускали что-то очевидное. Потому что обычно люди скрывают тайны. А у неё создавалось ощущение, будто ответ лежит на поверхности. Настолько близко, что его почти можно коснуться. Но стоило попытаться ухватить мысль — и она расплывалась. — Кстати, вы заметили, что она почти ничего не спрашивала о себе? Неожиданно сказал Минхо. Все задумались. Потом Хан медленно выпрямился. — Так. — Что? — А ведь он прав. Тишина. — Мы два часа засыпали её вопросами. — И? — И всё это время болтали в основном сами. Феликс моргнул. Потом ещё раз. — Стоп. — Что ещё? — Она нас разговорила. На этот раз даже Бан Чан улыбнулся. Потому что это было абсолютно правдой. Они пришли знакомиться с Сирин. А в итоге рассказывали о себе. И почему-то никто не заметил этого сразу. Минхо хмыкнул и покачал головой. — Опасный человек. — Особенно для любителей поболтать. Согласился Хан. — А мне нравится. Сказал Чонин. — Конечно нравится. — Почему это? — Потому что ты сам так делаешь. Комната снова наполнилась смехом. Но когда он стих, на несколько секунд повисла странная пауза. Слишком короткая, чтобы обратить на неё внимание. И всё же её заметили. А где-то в другом конце гостиницы Мирослава спокойно читала книгу. Перелистывала страницы. Иногда делала пометки на полях. Задерживаясь на некоторых строчках чуть дольше обычного. И совершенно не подозревала, что разговор о ней так и не закончился. Что после каждой новой темы кто-нибудь снова возвращался мыслями к её словам. К песням. К танцу. К странным ощущениям, которым пока никто не мог дать название. Она оставалась такой же спокойной и открытой. Будто вокруг не происходило ничего особенного. Только вот интерес к ней уже начал жить собственной жизнью. Тихо. Почти незаметно. Но с каждым часом становясь всё сильнее. И, возможно, именно это настораживало больше всего. Потому что загадки обычно привлекают внимание сразу. А Мирослава, казалось, вовсе не старалась быть загадкой. Иногда им даже казалось, что они видят её насквозь. А потом она говорила что-нибудь простое, совершенно обычное — и это чувство исчезало без следа. И всё же чем больше они узнавали о ней, тем больше вопросов появлялось. И тем сильнее хотелось найти ответы. Хотя никто из них ещё не понимал, к чему именно это может привести.