Сирин

Глава 137 Перевод одной песни На следующий день расписание неожиданно оказалось свободнее обычного. Редкость. Очень большая редкость. Поэтому часть участников фестиваля расположилась в небольшой зоне отдыха рядом с открытой террасой. Погода была хорошей. Ветер тёплым. А город под ними жил своей привычной жизнью. Мирослава сидела с книгой. Как обычно. Хан сидел напротив. Как тоже уже начинало становиться обычным. Остальные находились рядом. Кто-то пил кофе. Кто-то листал телефон. Кто-то просто отдыхал. Именно тогда Хан наконец решился. На вопрос, который давно не давал ему покоя. Он несколько раз собирался спросить раньше. И каждый раз почему-то откладывал. Не потому, что забывал. Скорее потому, что не был уверен, хочет ли услышать ответ. — Мирослава. Она подняла взгляд от книги. Спокойно. Но слишком быстро. Словно уже давно чувствовала на себе его внимание. И ждала. — Да? — Переведёшь одну песню? На секунду её пальцы замерли на краю страницы. Почти незаметно. Но Хан заметил. И от этого внутри что-то напряжённо дрогнуло. Наступила тишина. Феликс сразу поднял голову. Чонин тоже. Даже Минхо заинтересовался. Потому что все понимали: рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать. Мирослава закрыла книгу пальцем, отмечая место. — Какую именно? Спросила она всё так же спокойно. Даже слишком. Будто тщательно выбирала, сколько эмоций можно показать. Хан ненадолго задумался. А потом назвал одну из её песен. Не самую популярную. Но одну из самых любимых. На мгновение в её взгляде что-то дрогнуло. На этот раз он был почти уверен, что ему не показалось. — И о чём она? Мирослава не ответила сразу. Посмотрела куда-то вдаль. На город. На людей. На небо между зданиями. Словно выиграла себе несколько лишних секунд. Потом ответила: — О выборе. Хан нахмурился. Ответ прозвучал слишком коротко. Слишком осторожно. Будто она намеренно оставила самое важное за пределами слов. — Между чем и чем? Она медленно перевела взгляд обратно на него. И несколько секунд просто смотрела. Слишком долго для такого простого вопроса. — Между тем, чего хочешь ты. Небольшая пауза. Её пальцы чуть сильнее сжали край книги. — И тем, что считаешь правильным. Тишина. Хан ожидал чего угодно. Но не этого. И почему-то почувствовал лёгкое разочарование. Будто стоял совсем рядом с ответом. И всё равно не мог до него дотянуться. Что-то в её голосе заставляло думать, что речь идёт не только о песне. Но она не позволяла подойти ближе. — И это всё? Вопрос вырвался быстрее, чем он собирался. Мирослава несколько секунд смотрела на него. Спокойно. Но от этого взгляда стало неуютно. Словно она услышала не только вопрос. — Для песни — вполне. Феликс тихо хмыкнул. — Она снова это провернула. — Что именно? Спросил Чонин. — Ответ вроде дала. — Но? — Но яснее вообще не стало. На этот раз улыбнулась даже Мирослава. Совсем немного. Улыбка коснулась губ и тут же исчезла. Будто её и не было. Хан не собирался сдаваться. Совсем. — Ладно. Она чуть приподняла бровь. — Ладно? — Чем заканчивается эта история? Вопрос заставил её задуматься. Дольше обычного. Слишком долго для человека, который написал эту песню. Хан заметил это. И остальные тоже. Но только он почему-то почувствовал, как внутри всё сильнее натягивается невидимая струна. Потом она ответила: — Тем, что человек всё равно делает выбор. — И выбирает правильно? Её взгляд на мгновение опустился на книгу. Словно ответ находился не перед ним. А где-то гораздо дальше. — Нет. Наступила тишина. Хан невольно подался вперёд. — Тогда зачем? Вопрос прозвучал тише прежнего. Почти упрямо. Почти лично. И он сам это услышал. Мирослава тоже. Медленно выдохнув, она отвела взгляд всего на секунду. — Потому что люди редко делают идеальный выбор. Её голос прозвучал ровно. Но между словами будто проскользнула усталость. Настолько слабая, что её можно было не заметить. Или не захотеть замечать. Мирослава перевернула страницу, хотя взгляд ещё несколько секунд оставался на прежней строчке. Бан Чан, сидевший чуть в стороне, замер со стаканом в руке. Лёд тихо стукнулся о пластик. Он заметил эту задержку раньше остальных. То, как она не сразу посмотрела на страницу. То, как чуть напряглись её пальцы. Слишком мелкие детали. Но почему-то именно они цепляли взгляд. Он опустил взгляд на кофе, сделал глоток и повернул голову к террасе. Внизу двигались машины. За соседним столиком кто-то громко рассмеялся. Минхо что-то говорил Феликсу, размахивая рукой. Когда разговор вокруг снова стих, взгляд Бан Чана незаметно вернулся обратно. Мирослава уже читала. Пальцы лежали между страницами, будто отмечая место. Она не поднимала головы. Он несколько раз постучал ногтем по стенке стакана. Звук оказался неожиданно громким. Бан Чан перестал. Сразу. Словно не хотел привлекать внимание. Через мгновение Мирослава перелистнула страницу. Ветер сдвинул прядь волос ей на лицо. Она убрала её за ухо, не отрываясь от книги. Бан Чан проследил за этим движением чуть дольше, чем следовало. И только потом отвёл взгляд к городу. Тем временем Хан снова вернулся к песне. Хотя уже понимал, что простого ответа не получит. И всё же не мог остановиться. — То есть песня грустная? Мирослава покачала головой. — Нет. — Но человек ошибается. — Ошибается. — Тогда почему не грустная? Она задумалась. На несколько секунд. Хан ждал. Сам не понимая, почему этот ответ вдруг стал для него важен. Почему ему так хотелось услышать именно её объяснение. Потом она ответила: — Потому что он всё равно жил. Тишина. Очень тихая. Слова прозвучали просто. Но что-то в её голосе заставило всех замолчать. Даже Хан. Особенно Хана. Потому что ему вдруг показалось, что сейчас она говорила не о герое песни. Феликс медленно выдохнул. — Знаешь… — Мм? Отозвался Чонин. — Я до сих пор не понимаю её песни. — Не ты один. — Зато теперь хочется разобраться. На этот раз никто не стал смеяться. Потому что думали примерно о том же. Кроме Мирославы. Она просто закрыла книгу. Положила ладонь на обложку. Посмотрела на город. Но взгляд оставался неподвижным слишком долго для человека, который просто любуется видом. Словно мыслями она была совсем не здесь. Ветер шевельнул страницы, но она не стала открывать книгу снова. Бан Чан проследил за этим движением. За тем, как её пальцы задержались на обложке. Как будто отпускать книгу не хотелось. Покрутил стакан в ладонях. Крышка тихо скрипнула под пальцами. Он сам не заметил, что наблюдает. Пока не поймал себя на этом. Когда рядом снова заговорили, он не сразу понял, что обращаются к нему. — Хён? Он поднял голову только после второго оклика. Мирослава всё ещё смотрела вперёд. Не на город в целом — куда-то между зданиями, в одну точку. Будто видела там что-то своё. Бан Чан задержался на мгновение. Слишком долго. Потом перевёл взгляд на собеседника раньше, чем она обернулась.