Сирин

Глава 147 Обычная жизнь Прошло несколько недель. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Обычно так и происходило после больших событий: сначала кажется, что случилось нечто важное, способное изменить всё, а потом наступает понедельник — работа, дела, встречи, и мир продолжает двигаться дальше. Для Мирославы всё выглядело именно так. Днём она работала над новыми песнями. Встречалась с Анной. Обсуждала будущий альбом. Иногда давала интервью. Иногда исчезала на несколько дней в море. Что давно уже перестало удивлять её команду. Солёный ветер, холодные брызги на коже и бесконечная линия горизонта по-прежнему оставались единственным местом, где шум чужих ожиданий наконец затихал. Там не нужно было отвечать на вопросы, принимать решения или быть кем-то для других. Только вода, глубина и редкое чувство покоя, которое она нигде больше не находила. — Она опять пропала? Однажды спросила Анна. — Опять. Ответила Рада, даже не поднимая головы от ноутбука. — На сколько? — На два дня. — И где она сейчас? Рада наконец посмотрела на неё. — В море. — Рада, это не ответ. — Нет, это как раз ответ. Просто ты всё ещё пытаешься применять к Мирославе обычную логику. — А есть какая-то специальная инструкция по эксплуатации Мирославы? — Если найдёшь, дай почитать. Я сама её ищу уже несколько лет. Анна фыркнула и покачала головой. — И она хотя бы предупредила? — Сказала: «Скоро вернусь». Потом исчезла. — Очень информативно. — Для неё — максимально подробно. Анна только тяжело вздохнула. Потому что спорить было бесполезно. И всё же где-то глубоко внутри её каждый раз царапало одно и то же чувство. Не тревога даже — Мирослава всегда возвращалась. Скорее странное ощущение пустоты, будто из комнаты внезапно вынесли источник света, а остальные сделали вид, что ничего не изменилось. Тем временем Яромир продолжал писать ей сообщения. Причём не только ей. Анна уже перестала удивляться сообщениям в любое время суток. — Он опять написал? Поинтересовалась Рада. Анна посмотрела на экран. — Да. — Что на этот раз? — Спрашивает, поела ли я. — И? — Я ответила, что занята. — И что он? Анна молча показала экран. Рада прочитала сообщение и закрыла глаза. — «Тогда поешь после того, как освободишься». Серьёзно? — Там ещё три сообщения ниже. — Боюсь спрашивать. — Одно про воду. Одно про сон. И ещё одно про то, что нельзя пропускать обед. Рада молча уткнулась лбом в стол. — Он заботливый или это уже профессиональная деформация? — Не знаю. — А я знаю. Это стихийное бедствие. Потому что смеяться уже не было сил. А за тысячи километров от них Бан Чан действительно почти забыл о русалках. Почти. Работы оказалось слишком много: репетиции, записи, съёмки, концерты, новые песни. Обычная жизнь. Та самая, которую он любил. Именно поэтому поисковые запросы про мифологию быстро исчезли из его истории. Статьи перестали открываться. Передачи перестали запоминаться. Легенды снова стали просто легендами. И всё же одна вещь не изменилась. Иногда он случайно слышал песни Сирин. В магазине. В интернете. На радио. В рекомендациях. И каждый раз ненадолго останавливался. Не потому что искал смысл или пытался что-то понять. Просто слушал. Иногда всего несколько секунд. Но этих секунд хватало, чтобы в памяти всплывал шум прибоя, вечерний воздух фестиваля и взгляд девушки, которую он почти не знал. Потом занимался своими делами дальше. Однажды вечером Хан зашёл в студию с телефоном в руках. Очень довольный. Что уже выглядело подозрительно. — Я нашёл. — Судя по твоему лицу, это либо что-то гениальное, либо очередная проблема. — На этот раз гениальное. — Уже страшно. — Я нашёл перевод. — Какой ещё перевод? — Песни Сирин. Наступила небольшая, но вполне красноречивая тишина. Потому что Бан Чан сразу вспомнил фестиваль. — Ты серьёзно потратил на это время? — Конечно. Мне было любопытно. — И? Хан сел рядом. Открыл телефон. — Я всё ещё не уверен, что перевод точный. — То есть ты сейчас покажешь мне текст, в котором сам сомневаешься? — Именно. — Отличный план. — Показывай. Несколько минут они молча читали текст. Без музыки. Без голоса. Просто слова. Свет мониторов мягко отражался в экране телефона. За стеной кто-то репетировал вокальную партию, приглушённый ритм ударных едва доносился сквозь дверь, но Бан Чан почти перестал это замечать. И неожиданно текст оказался совсем не таким, каким представлялся раньше. Более глубоким. Более личным. Более грустным. Строка за строкой складывались не в красивую легенду и не в абстрактную поэзию. Они пахли потерей. Ожиданием. Тем самым чувством, когда держишься за воспоминание только потому, что больше ничего не осталось. Хан первым нарушил тишину. — Теперь я понимаю, почему она так звучит. — Почему? — Потому что это не просто песня. Он немного помолчал. — Такое ощущение, будто это чьё-то воспоминание. Бан Чан ничего не ответил. На мгновение ему показалось, что между строчек мелькнуло что-то знакомое. Не смысл даже — ощущение. Словно он случайно прикоснулся к чужой боли, которую старательно прятали под музыкой и красивыми образами. Потому что неожиданно вспомнил её слова. «Та история, которая закончилась слишком рано.» Странно. Потому что прошло уже несколько недель. А некоторые разговоры всё ещё вспоминались слишком легко. Он почти услышал её голос снова — спокойный, немного печальный, смешивающийся с шумом волн. Он быстро отогнал мысль. Закрыл телефон. И вернулся к работе. Потому что причин думать об этом не было. По крайней мере так ему казалось. Но иногда судьба любит ждать. Терпеливо и спокойно. До того момента, когда человек сам делает следующий шаг. Даже не замечая этого.