Случайно вышел замуж за ревнивого человека/不小心和醋精结婚了

Цинь Ихэн сидел на диване в гостиной, держа в руке телефон, и серьёзно размышлял, глядя на маленькую подарочную коробку на чайном столике. Присутствие другого человека в доме почти не ощущалось. Ему не требовалось долго думать или строить догадки, чтобы ясно понять: Чу И за эти дни вообще не возвращался домой. Цинь Ихэн совсем недавно прилетел. Вообще-то у него ещё оставались рабочие дела, но сейчас он ничего не хотел делать, а хотел лишь дождаться возвращения Чу И. Он согласился с предложением Сюй Цзина и привёз Чу И небольшой подарок. А поскольку дела там закончились раньше, чем планировалось, он, сознавая, что теперь у него есть семья, не стал задерживаться и поспешил вернуться вечерним рейсом. Но где же был член его семьи? Сейчас Цинь Ихэну было немного тяжело на душе. Он посидел ещё немного, когда снаружи послышался шум. Звук донёсся со стороны его гаража. Цинь Ихэн посмотрел на часы. С тех пор как он закончил телефонный разговор, прошло пятнадцать минут. Обычно дорога от дома Чу И до его дома занимала двадцать минут, а то и больше. К тому же, когда он только что позвонил, голос Чу И был низким и сонным: похоже, его разбудили. Пятнадцать минут. Цинь Ихэн был несколько удовлетворён. Вскоре Чу И открыл дверь, введя пароль, торопливо сменил обувь и вошёл. Увидев Цинь Ихэна, который чинно сидел на диване, он словно немного испугался, и чем ближе подходил, тем медленнее становились его шаги. Наверное, он в спешке просто натянул первую попавшуюся толстовку. Шнурки на капюшоне не успел поправить: один остался снаружи, а другой спрятался под одеждой. Тот, что свисал наружу, качался вверх и вниз в такт тяжёлому дыханию Чу И. Чу И остановился возле дивана, не решаясь заговорить. Цинь Ихэн поднял голову и посмотрел на него. Волосы у Чу И всё ещё были растрёпаны, слегка вьющаяся прядь чёлки задралась над бровью. Глаза у Чу И и без того были немаленькие, а сейчас он смотрел на Цинь Ихэна встревоженным взглядом и выглядел даже немного обиженным. И Цинь Ихэну вдруг стало уже не так тяжело на душе. — Садись, — первым заговорил Цинь Ихэн. Чу И сглотнул и сел напротив него. Цинь Ихэн сразу перешёл к делу: — Ты недоволен нашим браком? Чу И испуганно ответил: — Нет, я доволен. Голос Цинь Ихэна был ровным, и по нему нельзя было сказать, что он злится. Конечно, сказать, что он совсем не злится, тоже было нельзя. Цинь Ихэн спросил: — Мы ведь изначально договорились, что ты переедешь ко мне. Верно? Чу И кивнул: — Верно. — Я считаю это место нашим домом. Я неправильно понимаю ситуацию? Чу И тихонько покачал головой: — Нет, правильно. Цинь Ихэн нахмурился, и его голос стал немного тяжелее: — Объясни, почему все эти дни ты не возвращался домой. Чу И словно услышал глухой удар: будто тяжёлый камень весом в тысячу цзиней рухнул ему в сердце, и он совершенно растерялся. — Я… В последний раз Чу И так паниковал ещё в средней школе, когда одноклассник подбил его сходить в интернет-кафе, а мама поймала его на месте. Он сглотнул и, найдя разумное объяснение, честно признался: — Я плохо сплю на новом месте. Цинь Ихэн, словно совсем не ожидавший такого ответа, немного склонил голову набок. — На новом месте? — Угу. — То есть? — Цинь Ихэн, похоже, не слишком хорошо знал это выражение. — Тебе некомфортно в чужой кровати? Чу И кивнул: — Да. — У тебя бывает бессонница? Чу И честно ответил: — Бывает. Цинь Ихэн с недоумением произнёс: — Тогда тебе тем более стоило возвращаться домой. Чем чаще будешь здесь спать, тем быстрее кровать перестанет быть чужой. Чу И: — Э-э… Плохо дело. Кажется, он был прав. — Но тебя не было дома, — от страха мысли Чу И смешались, и он уже сам не очень понимал, придумывает оправдание или говорит правду. — Если тебя нет дома, а я ещё и не могу уснуть, мне становится ещё хуже, и заснуть ещё труднее. Договорив, Чу И тут же покраснел. Для него эти слова уже можно было причислить к признанию. Если округлить, получалось почти что: «Я скучаю по тебе и хочу, чтобы ты был рядом». За всю свою жизнь он почти никогда не говорил ничего подобного. Но Чу И ещё не успел оправиться от смущения, как Цинь Ихэн вдруг спросил: — Это можно решить сексом? — А… а? — Чу И на полсекунды застыл, а затем мгновенно распахнул глаза. — Что? Цинь Ихэн совершенно серьёзно пояснил: — В прошлый и позапрошлый раз после того, как мы закончили, ты, можно сказать, сразу уснул. Поэтому я и не заметил, что у тебя есть такая проблема. Чу И невольно чуть отодвинулся назад. Лицо у него горело: — А… а? Как разговор вообще свернул в эту сторону? Увидев его реакцию, Цинь Ихэн будто и сам понял, что только что сказал. Он кашлянул и вернулся к основной теме: — Раз мы законные супруги и в дальнейшем будем жить вместе, я надеюсь, что с некоторыми вещами ты сможешь справиться. Цинь Ихэн поднял взгляд и посмотрел Чу И в глаза. Его голос стал чуть тише: — Больше не уезжай тайком домой. Хорошо? На одно мгновение Чу И показалось, что Цинь Ихэн невероятно нежен. Чу И кивнул: — Хорошо. Цинь Ихэн добавил: — И ещё я надеюсь, что, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, ты будешь сразу говорить об этом мне. Я твой муж. Чу И почувствовал себя очень виноватым: — Хорошо, — подумав, он добавил: — Прости. Цинь Ихэн слегка улыбнулся, показывая, что прощает его. Увидев это, Чу И наконец с облегчением выдохнул. Затем Цинь Ихэн пододвинул к нему коробочку, лежавшую на столе. Чу И был польщён и удивлён: — Это мне? Такой реакции Чу И Цинь Ихэн и ожидал. Он так и знал: приносить подарок было необязательно. Когда сегодня Сюй Цзин предложил ему это, первым делом Цинь Ихэн спросил: зачем дарить подарок? Затем немного подумал и вдобавок спросил: ведь никакого особого события нет и день рождения Чу И ещё не наступил, почему же нужно что-то дарить? Сюй Цзин ответил, что это знак внимания и господин Чу наверняка обрадуется. Слово «обрадуется» в речи Сюй Цзина подтолкнуло Цинь Ихэна к покупке. Однако сейчас на лице Чу И удивления было куда больше, чем всего остального. Цинь Ихэн опустил глаза и начал сомневаться, не был ли этап с подарком лишним. — Тебе. Небольшой подарок, — ответил Цинь Ихэн. Чу И принял коробку, и только теперь на его лице действительно появилась радость. — Я открою, — сказал он. Цинь Ихэн отозвался: — Угу. И взял со стола стакан воды. Снаружи коробка была обёрнута ещё и бумажной упаковкой. Чу И осторожно, понемногу выдвинул из неё коробочку, а затем медленно открыл крышку. Внутри оказались наручные часы: с чёрным ремешком, простого, но очень элегантного дизайна. Чу И смотрел на них пару секунд, чувствуя, что они кажутся ему знакомыми. Он поднял голову, и в этот момент Цинь Ихэн очень кстати показал ему часы на собственном запястье. — Одна модель. Это парные часы, — сказал Цинь Ихэн. Сердце Чу И пропустило удар. Он знал, что Цинь Ихэн всего лишь старательно поддерживает их брак. Этот подарок был лишь жестом, который он считал положенным со стороны мужа, а вовсе не попыткой устроить Чу И сюрприз или порадовать его. Но Чу И всё равно совершенно безнадёжно затрепетал. Даже произнесённая ровным голосом фраза Цинь Ихэна: «Одна модель. Это парные часы», заставила сердце Чу И волноваться. О, небеса, как же ему нравится! О, небеса, что это за неземной муж! Пока он раздумывал, как бы держаться подальше от этого дома, его муж, оказывается, купил ему парные часы. Ну разве он сам не великий дурак! Однако Чу И всегда был очень сдержанным человеком. Даже если внутри он уже волновался так, что был готов лишиться чувств, внешне он всё равно мог держаться весьма достойно. Поэтому он достойно и дружелюбно улыбнулся Цинь Ихэну и вежливо произнёс: — Спасибо. Цинь Ихэн отозвался: — Угу. И наконец поднёс к губам стакан воды, который всё это время держал в руке, и сделал глоток. Там, где Чу И не мог увидеть, уголки губ Цинь Ихэна приподнялись. Похоже, Чу И всё-таки был рад. Значит, подарок он выбрал правильно. Когда вопрос был улажен, Цинь Ихэн больше не стал сидеть с Чу И без дела и поднялся наверх работать. Только что Чу И успел как следует испугаться, а вдобавок он и правда очень плохо засыпал в непривычной кровати, поэтому теперь его мучила бессонница. Он совершенно ясно слышал, как в половине первого Цинь Ихэн вернулся в спальню. Так же ясно он слышал, как тот после возвращения вошёл в ванную, принял душ, а двадцать минут спустя вышел и лёг в постель, окружённый приятным ароматом. Знакомое ощущение: кровать рядом прогнулась, а затем погасла настольная лампа. Чу И тоже закрыл глаза. Помня, что Цинь Ихэн говорил о своём плохом сне, он больше не шевелился. Через полминуты Цинь Ихэн заговорил: — Спишь? Чу И замер. Вообще-то он собирался притвориться спящим, хотя сам не знал, зачем это делать. Просто казалось, что люди в подобных ситуациях обычно выбирают именно этот путь. Однако, подумав несколько секунд, он вспомнил, что вечером сослался на неспособность уснуть в чужой кровати. Притворяться нельзя. — Нет. Он давно не говорил, и голос его сильно охрип. Побоявшись, что Цинь Ихэн не расслышал, Чу И повторил: — Не сплю. Цинь Ихэн спросил: — Не можешь уснуть? — Немного, — ответил Чу И. Цинь Ихэн сказал: — Сегодня я немного устал, но, если тебе нужно, я могу тебе помочь. В первое мгновение Чу И не понял, о чём он говорит. А в следующее вспомнил то, что Цинь Ихэн произнёс в гостиной… «Это можно решить сексом?» Эта фраза эхом зазвучала в голове Чу И. Чу И вздрогнул всем телом и отказался: — Не нужно, не нужно, спасибо. Ну прекрасно, теперь это превратилось в супружескую обязанность и оказание помощи. Хотя Цинь Ихэн и относился к их браку так, словно занимался рабочими вопросами, Чу И всё же хотелось, чтобы в некоторых вещах было хоть немного чувства. Особенно в таких вещах. И тут Чу И внезапно вспомнил: хотя они уже несколько раз занимались сексом, они ни разу не целовались. Э-э, даже если уж без чувств, то пусть хотя бы с желанием. В общем, лишь бы это ни в коем случае не превращалось в выполнение задачи для галочки. В первые два раза он чувствовал, что Цинь Ихэн действительно его хочет. Да и сам он этим наслаждался. Но сегодня ночью, пожалуй, не стоит. Цинь Ихэн и правда выглядел довольно уставшим. Цинь Ихэн не стал продолжать эту тему и вместо этого спросил: — Обычно сколько времени тебе нужно, чтобы привыкнуть к новой кровати? Чу И подумал: — Недели две. Когда он только поступил в старшую школу, потом в университет, а затем впервые переехал в собственную квартиру, каждый раз требовалось около двух недель, прежде чем он понемногу начинал нормально засыпать. Цинь Ихэн отозвался: — Угу. А затем спросил: — И до скольких ты не спишь? — До трёх-четырёх часов, — ответил Чу И. Цинь Ихэн спросил: — А что ты делаешь, когда не можешь уснуть? — Ничего. Просто лежу без сна. Цинь Ихэн снова произнёс: — Угу. А потом сказал: — Я буду спать. Не шуми и не прикасайся ко мне. Чу И: — … А он-то уже подумал, что между ними сейчас случится ночной разговор по душам. Чу И оставалось лишь тоже ответить: — Угу. Вот он, настоящий Цинь Ихэн. Чу И едва не забыл, что тот был знаменитым неприступным цветком на вершине горы. Забота была лишь супружеской обязанностью, а холодность — его истинной натурой. "Раз проблему решить нельзя, значит, меня это больше не касается." Просто замечательно. В эту ночь Чу И уснул лишь в четыре часа утра. Помня слова Цинь Ихэна о том, что не нужно ворочаться, он даже перевернуться на другой бок не осмеливался. Всё время лежал на спине; если где-то становилось неудобно, он лишь едва заметно шевелился, а затем снова продолжал лежать неподвижно. Из-за того что он не мог спать в непривычной кровати, во всех поездках самым измученным всегда оказывался именно он. Поэтому все эти годы, если он оставался в городе, то никогда не ночевал вне дома. В чужой кровати он действительно не мог быстро уснуть. Постепенно Чу И наконец погрузился в сон. Но после того, как он уснул, человек рядом с ним вдруг перевернулся. Словно боясь его разбудить, Цинь Ихэн дышал очень тихо. — Чу И, — негромко позвал он. Никто не ответил. Вот и хорошо. Уснул.