Глава 11. Перестарался
3 июня 2026 г., 01:29
Чу И сидел на диване, и внутри у него всё тревожно сжималось.
На столе всё ещё лежали продукты, которые он утром принёс из супермаркета. На расстоянии одного человека от него сидел Цинь Ихэн, а напротив расположилась мать Цинь Ихэна.
Всё походило на судебное разбирательство. Будто Чу И внезапно забрали в полицейский участок: он не знал, о чём его будут спрашивать, но как будто понимал, какое преступление совершил. Сейчас в голове у него было совершенно пусто.
Однако Чу И прекрасно выглядел и умел держаться непринуждённо. Даже если внутри он нервничал, внешне всё равно казался весьма уверенным, будто всем своим видом говорил: спрашивайте что угодно, я всё выдержу.
На журнальном столике стояли принадлежности для заваривания чая. Вероятно, из-за раннего утра никому не хотелось пить чай. Цинь Ихэн не собирался ничего заваривать, а Чу И, естественно, тоже не стал самовольно проявлять услужливость.
Мать Цинь Ихэна, которая ещё на улице оживлённо с ним беседовала, внезапно стала серьёзной. Сначала она взглянула на Чу И, но, вероятно, потому, что он был ей незнаком, не стала смотреть слишком долго и уже через несколько секунд отвела глаза.
А вот с собственным сыном всё было иначе.
Посмотрев на Чу И, она прямо уставилась на Цинь Ихэна. В её взгляде мягкость сочеталась с лёгкой свирепостью, и скрывать это она совершенно не собиралась. Даже Чу И стало не по себе.
Однако Цинь Ихэн, похоже, совсем не боялся. Он сидел прямо и спокойно смотрел на неё в ответ, ничуть не робея.
Чу И не понимал, что это за передовой способ семейного воспитания: сначала уничтожить друг друга взглядом?
Неизвестно, сколько времени прошло. После мучительно долгого для Чу И молчания мать Цинь Ихэна наконец заговорила.
— Когда вы зарегистрировали брак?
Цинь Ихэн ответил:
— В прошлый понедельник.
Мать Цинь Ихэна снова спросила:
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что на следующий день уехал в командировку. Хотел рассказать вам, когда вернусь.
Кажется, на это ей нечего было возразить. Она ненадолго замолчала.
Судя по всему, первый раунд остался за Цинь Ихэном.
Немного передохнув, мать Цинь Ихэна быстро снова вступила в бой:
— Брак для тебя что, детская игра?
— Нет.
— Тогда почему ты так легкомысленно его заключил?
— Я обдумывал это целый месяц.
Мать Цинь Ихэна снова умолкла, словно пыталась понять, месяц раздумий — это много или мало?
Второй раунд, похоже, опять выиграл Цинь Ихэн.
Немного подумав, она наконец нашла вопрос, который хотела задать:
— Как давно вы знакомы? Почему ты ни разу не упоминал о нём при мне?
Едва она это спросила, даже Чу И испугался.
На самом деле этот брак и самому Чу И казался совершенно непонятным, а оба её вопроса как раз доказывали, насколько безрассудно они всё устроили.
— Месяц назад мы один раз виделись. Мы были не слишком хорошо знакомы, поэтому я вам о нём не говорил.
Цинь Ихэн честно всё изложил, причём таким уверенным тоном, что Чу И от всей души им восхитился.
Эта фраза звучала так, будто он говорил: ну и что? Да, мы почти не знакомы, но мы всё равно заключили брак.
— Не слишком хорошо знакомы? — мать Цинь Ихэна ухватилась за главное. — Если вы не были близко знакомы, зачем ты вообще заключил с ним брак?
Когда-то Чу И и сам очень хотел задать Цинь Ихэну этот вопрос.
Разумеется, он его даже задал.
И теперь Цинь Ихэн ответил матери почти теми же словами, которыми тогда ответил ему, лишь немного изменив формулировку.
— Я кое-что о нём узнал и решил, что он мне очень подходит. К тому же вы знаете, что в этом году я планировал заключить брак.
Чу И прекрасно понимал выражение лица матери Цинь Ихэна. В подобный момент он и сам выглядел точно так же: совершенно сбитым с толку, но одновременно чувствующим, что в этих словах будто бы есть логика и возразить особенно нечего.
Да, Цинь Ихэн выиграл уже неизвестно какой по счёту раунд.
Более того, после такого ответа мать Цинь Ихэна даже начала сочувствовать Чу И. Она нахмурилась, заговорила тише и принялась увещевать сына:
— Разве можно так говорить? Наверняка дело ещё и в том, что он тебе нравится.
К сожалению, Цинь Ихэн оказался беспощаден. Правда, поскольку Чу И сидел рядом, он всё же выразился немного осторожнее:
— Дело в том, что он мне подходит.
Выглядело так, будто он постарался сохранить Чу И лицо.
Но подтекст был понятен всем.
Никакой любви не было.
Чу И сцепил руки и очень хотел вмешаться в разговор.
Какой же он несчастный. Он ведь даже не вступал в эту войну, но из-за того, что не мог говорить, всё равно проиграл Цинь Ихэну.
Хм.
Госпожа Цинь, а мне тоже не нравится ваш сын!
Я тоже всего лишь решил, что мы друг другу подходим.
Вот и всё!
Мать Цинь Ихэна, кажется, поняла, что дальнейшие слова ничего не изменят, и просто успокоилась.
В следующее мгновение Чу И заметил, как её взгляд внезапно стал мягким. Она посмотрела на Цинь Ихэна так, словно одновременно и укоряла его, и шутила:
— Ну что за ребёнок.
Чу И подумал, что характер матери Цинь Ихэна совсем не похож на характер её сына. Она была очень открытым человеком, разговорчивым, с живой мимикой. А Цинь Ихэн был другим. С момента их первой встречи и до сих пор Чу И, кажется, видел у него лишь два состояния: либо полное отсутствие выражения на лице, либо очень вежливая улыбка.
И говорил он тоже холодно, будто отчитывался по работе.
Может быть, Цинь Ихэн пошёл характером в отца?
Впрочем, возможно, он не был похож ни на кого из них.
Ведь нет такого правила, согласно которому характер ребёнка обязательно должен быть похож на характер родителей.
Пока Чу И предавался этим догадкам, внимание матери Цинь Ихэна переключилось на него.
Услышав «здравствуй», Чу И немедленно пришёл в себя.
— Здравствуйте, госпожа Цинь.
Поскольку они с Чу И уже успели пройти вместе часть дороги, рядом с ним она чувствовала себя немного менее скованно. Она улыбнулась:
— Я ведь даже имени твоего не спросила.
Чу И ответил:
— Моя фамилия Чу, имя И: Чу, как в слове «ясный», И, как в слове «верность долгу».
Мать Цинь Ихэна с улыбкой протянула:
— А-а, хорошее имя.
Чу И кивнул:
— Спасибо.
Внезапно между ними появилось родство, и разговаривать стало гораздо скованнее. После того как мать Цинь Ихэна перенесла поле боя на Чу И, Цинь Ихэн оказался больше не нужен. Чу И покосился на него и, разумеется, увидел, что тот уже слегка откинулся назад с совершенно непричастным видом и, держа планшет, читает новости.
Чу И сглотнул и приготовился принять вызов.
Мать Цинь Ихэна спросила:
— Где ты живёшь? Ты местный?
Чу И кивнул:
— Да, в районе Ляньхэн.
— Понятно, — отозвалась она и продолжила: — Сколько тебе лет? Чем занимаешься?
— Мне двадцать шесть. Я графический дизайнер.
— Где работаешь?
— На Центральной улице. У меня своя студия.
— О, собственная студия?
— Да.
Мать Цинь Ихэна кивнула:
— Очень неплохо.
Чу И улыбнулся.
Вопросы она задавала довольно поверхностные. Поскольку Чу И часто ходил на свидания вслепую, отвечать на подобное ему приходилось уже не раз, поэтому сейчас давление было не таким сильным.
Но он знал: одними этими вопросами сомнения матери Цинь Ихэна точно не ограничивались. И действительно, после короткой передышки она перешла к главному.
— Ихэн сказал, что заключил с тобой брак, потому что решил, что ты ему подходишь. А что думаешь ты?
Чу И показалось, что Цинь Ихэн слегка приподнял голову. Он подумал и ответил так же:
— Я тоже считаю, что мы довольно хорошо друг другу подходим.
Мать Цинь Ихэна его так просто не отпустила:
— Почему ты так считаешь?
Чу И ответил:
— У господина Циня прекрасные условия, он хорош во всех отношениях. Я тоже кое-что о нём узнал и считаю его очень хорошим человеком. То, что господин Цинь выбрал меня и я смог заключить с ним брак, для меня большая честь. Я очень счастлив.
Чу И заметил, что Цинь Ихэн, кажется, опустил голову.
А вот его мать, услышав эти слова, рассмеялась.
Обычно, когда матери слышат, как кто-то хвалит их сыновей, они сначала немного отнекиваются, а затем непременно добавляют пару нелестных замечаний.
Мать Цинь Ихэна исключением не стала. После таких похвал от Чу И она вздохнула:
— Да что в нём хорошего? Холодный человек, с ним очень трудно общаться, настоящий трудоголик. Когда бы я ему ни позвонила, он либо работает сверхурочно, либо в командировке. По-моему, мы с его отцом оба совсем не такие. Даже не знаю, в кого он таким характером пошёл.
Чу И кивнул и рассмеялся.
Значит, он и правда ни на кого из них не похож.
— На самом деле он серьёзно относится не только к работе, но и ко всему остальному, — сказал Чу И.
Он решил, что со свекровью главное — хвалить, и не ошибёшься.
— Хотя мы знакомы недолго, я всё же немного его узнал. С ним не так трудно общаться, как вы говорите, — продолжил Чу И, уже откровенно сочиняя. — Рядом с ним я чувствую себя очень свободно. Мне очень нравится проводить с ним время.
Краем глаза Чу И увидел, как Цинь Ихэн снова поднял голову, а затем, совершенно не скрываясь, прямо повернулся и посмотрел в его сторону.
Чу И замер.
Кажется, он немного… перестарался.
Но мать Цинь Ихэна ничего не заметила. Напротив, его слова её очень обрадовали.
А затем она вспомнила, как сегодня утром встретила Чу И на улице и как он говорил, что хочет приготовить Цинь Ихэну завтрак.
Отправиться в супермаркет в такую рань только ради завтрака — похоже, они и правда неплохо ладили. К тому же Чу И, кажется, довольно сильно заботился о её сыне.
— Хорошо, что вы ладите. Ихэн с детства был замкнутым ребёнком, друзей у него почти не было, он любил играть один. Его брак всегда был для нас причиной беспокойства, — мать Цинь Ихэна улыбнулась. — Хорошо. Очень хорошо.
Чу И с облегчением выдохнул.
Нельзя было сказать, что он умел общаться со старшими, однако у его мамы было много подруг, поэтому с детства он рос среди множества взрослых женщин и часто должен был отвечать на их вопросы.
Мама нередко учила его говорить приятные слова и быть повежливее и поласковее при встрече со взрослыми. Из-за семейных обстоятельств о нём заботилось немало людей, поэтому перед старшими Чу И всегда вёл себя очень послушно и умел располагать к себе.
Каша, которую мать Цинь Ихэна поставила вариться, уже давно стояла на плите. Похоже, сейчас она временно не смогла придумать, о чём ещё поговорить, поэтому сказала: «Пойду на кухню», — и поднялась.
В тот же миг, когда она ушла, Чу И сжал в кулаки руки, всё это время державшиеся за его колени, и шумно выдохнул.
Цинь Ихэн отложил планшет и повернулся к нему. Поймав его взгляд, Чу И тоже повернул голову.
Не дожидаясь, пока Цинь Ихэн заговорит, он сам первым извинился:
— Извини. Я только что немного запаниковал и наговорил лишнего.
Цинь Ихэн, похоже, совсем не придал этому значения и даже улыбнулся:
— Ничего. Ты моей маме тоже очень понравился.
Чу И застыл и снова вцепился пальцами в колени.
Плохо дело.
Цинь Ихэн сказал «тоже».
Тоже понравился.
Вскоре мать Цинь Ихэна разлила кашу по тарелкам и позвала обоих детей к столу. Чу И отозвался и подождал, пока Цинь Ихэн пойдёт вместе с ним.
Цинь Ихэн всё делал неторопливо. Только убрав свои вещи, он направился в столовую, а Чу И последовал за ним.
Каша уже стояла на столе. Мать Цинь Ихэна стояла рядом и раскладывала приборы. Чу И протянул руку помочь, а сел лишь после того, как села она.
Мать Цинь Ихэна взяла ложку и вдруг, словно что-то вспомнив, воскликнула:
— Ах да, Чу И, раз вы уже заключили брак, давайте выберем время и поужинаем вместе двумя семьями. Твои родители заняты?
Чу И на мгновение замер.
Он так и знал, что ему непременно придётся столкнуться с этим вопросом.
Он облизнул губы:
— Госпожа Цинь, я вырос в семье с одним родителем. У меня только мама.
Мать Цинь Ихэна растерялась.
Чу И слегка опустил голову. Он не знал, много ли Цинь Ихэн о нём выяснил.
Знает ли он, что Чу И вырос в семье с одним родителем, и знает ли о его отце…
Но внезапно Цинь Ихэн, который обычно не вмешивался, если дело его не касалось, заговорил.
— Я всё устрою.
