Случайно вышел замуж за ревнивого человека/不小心和醋精结婚了

      Гостиную от балкона отделяла стеклянная дверь от пола до потолка. Рама вокруг стекла была сделана из дерева того же оттенка, что и весь интерьер дома. Само стекло было не полностью прозрачным: его украшали несколько узоров, благодаря которым оно не выглядело таким пустым.       Эти узоры состояли из линий и рисунков. И сейчас на одном небольшом матовом изображении, расположенном на высоте ста восьмидесяти пяти сантиметров от пола, была прижата ладонь тыльной стороной.       Эта ладонь принадлежала новому хозяину дома — Чу И.       А перед ним стоял мужчина, который был немного выше и крупнее него. Этот мужчина держал его за руку и прижимал её к стеклу.       Чу И и сам не понимал, как Цинь Ихэн вдруг привёл его сюда. Сейчас Цинь Ихэн одной рукой держал его за руку, другой обнимал за талию, заперев между собой и дверью, и целовал.       У Чу И слегка кружилась голова, всё тело горело. С того самого мгновения, как их губы соприкоснулись, он словно утратил себя и совершенно не понимал, о чём думает.       Цинь Ихэн будто играл с ним, а будто смаковал его, пробуя понемногу, глоток за глотком. Такого напора Цинь Ихэна Чу И просто не мог выдержать.       Поэтому он тоже ответил: немного приоткрыл рот и высунул язык.       Эта внезапная выходка словно подстегнула Цинь Ихэна. Он отпустил руку Чу И и сразу заключил его в объятия.       После нового наступления Чу И стало немного трудно дышать.       Он уже не мог понять, сколько именно они целовались. Когда Цинь Ихэн наконец отпустил его, Чу И буквально не удержался на ногах: колени подогнулись, и он чуть не упал, но Цинь Ихэн вовремя его подхватил.       Чу И казалось, что лицо у него уже покраснело, как варёная креветка.       — Я…       Чу И растерялся.       Прежде всего, он ужасно смутился.       Как так получилось, что они вдруг… вдруг начали целоваться?       Хотя целоваться с ним было довольно приятно.       Но всё равно слишком внезапно. Ведь только что атмосфера между ними… Только что они… Разве они не обсуждали, как поливать цветы?       Он ведь совершенно не был готов.       Только что ведь не было никакой двусмысленности, верно? Как это вообще произошло?       А во-вторых… Во-вторых.       Он видел свои фотографии с совершенно красным лицом. Это же ужасно некрасиво!       — Я уже всё записал насчёт полива цветов, и если в будущем у меня возникнут вопросы, я спрошу тебя, — быстро проговорил Чу И, опустив голову, почти на одном дыхании. Затем он покосился налево, прикидывая путь к бегству. — Время уже почти подошло, пойду готовить обед.       Договорив, он развернулся и широкими шагами ушёл.       Этот близкий контакт напугал Чу И до полусмерти.       Он сбежал так поспешно, что не увидел выражения лица Цинь Ихэна. Впрочем, даже будь у него достаточно времени посмотреть, он всё равно не осмелился бы.       Чу И не понимал, с чего вдруг Цинь Ихэн его поцеловал.       В ночь после регистрации брака Цинь Ихэн дал ему понять, что хочет близости. Это Чу И ещё мог понять: мужчина всё-таки.       Но поцелуй, да ещё и внезапный поцелуй посреди совершенно обычного разговора, был уже немного другим делом.       Впрочем, Чу И умел здраво оценивать себя. Он был уверен: Цинь Ихэн поцеловал его не потому, что тот ему нравился.       Более того, Чу И был уверен: если он бесстыдно спросит: «Цинь Ихэн, почему ты меня поцеловал?» — Цинь Ихэн непременно ответит: «Мы законные супруги, наши брачные отношения продолжаются. В чем проблема, что я целую собственного мужа?»       Ладно, действительно никаких проблем.       Поэтому вопросы, которые могли лишь поставить его самого в неловкое положение, лучше было не задавать.       Определив для себя собственное положение, Чу И глубоко выдохнул и отправился на кухню.       Ну что ж, раз уж строить семейную жизнь, то с таким красивым мужчиной он в любом случае оставался в выигрыше.       Запястья Чу И всё ещё были слабыми. Придя на кухню, он потянул дверцу холодильника с той силой, которой, по его расчётам, должно было хватить, но обнаружил, что открыть холодильник не получилось.       Это же надо, его поцеловали так, что всё тело ослабло.       Чу И приложил немного больше сил и наконец открыл дверцу.       Он достал продукты, которые купил утром в супермаркете, затем вынул из шкафчика тарелки и принялся мыть овощи и готовить.       Прошло пять минут, и мясо было нарезано.       Прошло десять минут, и гарнир был подготовлен.       Прошло пятнадцать минут, суп уже варился, а мясо пора было начинать жарить.       Прошло двадцать минут, но сердце Чу И всё ещё билось ненормально быстро.       Он жарил овощи и вдруг с силой провёл лопаткой по сковороде, сердито фыркнув.       Ну что такого случилось? Подумаешь, собственный муж поцеловал! Почему ты до сих пор так нервничаешь, Чу И?!       Он заставил себя сосредоточиться на овощах в сковороде перед собой.       Какие зелёные овощи.       Как вкусно пахнет.       Какой глупый Чу И.       — Тебе помочь?       Голос Цинь Ихэна внезапно раздался совсем рядом. Чу И так сильно испугался, что рука у него дрогнула и он чуть не выбросил овощи из сковороды.       Чу И покачал головой:       — Не нужно.       Он поспешно вернул овощи от края обратно, добавил немного воды и накрыл сковороду крышкой, оставляя их тушиться.       Цинь Ихэн стоял рядом, и Чу И снова стало жарко.       Он не знал, было ли дело в стоящей рядом плите или в том, что он опять краснел.       — Подожди снаружи. Примерно через полчаса всё будет готово.       Цинь Ихэн тихо отозвался, но сразу уходить не стал.       — Мне немного неловко, — внезапно сказал он.       Чу И чуть повернул голову:       — Из-за чего?       — Только что я не спросил твоего согласия.       Чу И тут же отвернулся обратно, и в его голове возникло бесчисленное множество вопросительных знаков.       Цинь Ихэн и правда оставался Цинь Ихэном.       Уголки губ Чу И чуть опустились.       Этот тон точно означал, что поцеловал он его не потому, что Чу И ему нравился.       Чу И сухо рассмеялся и продолжил смотреть на сковороду, а ответил совершенно не подумав:       — О таком спрашивать не обязательно. Такие вещи просто делают сразу.       Едва договорив, он сам пришёл в ужас. Какой подтекст был у этих слов? Получалось, что если ты, Цинь Ихэн, захочешь меня поцеловать, то просто целуй, я совсем не против.       И страшнее всего было то, что Цинь Ихэн ещё и добавил:       — Я понял.       От стыда у Чу И даже кожу головы закололо.       Он действительно не мог выдержать Цинь Ихэна.       Когда тот всерьёз заигрывал с ним, Чу И не выдерживал.       Когда тот с серьёзным лицом обсуждал с ним подобные вещи, Чу И не выдерживал.       Взглядов не выдерживал.       Близости не выдерживал.       В постели не выдерживал.       Поцелуев тоже не выдерживал.       Если он и дальше будет так надумывать себе лишнее, то очень скоро окончательно пропадёт.       Какой же глупый Чу И.       — Ты сначала выйди, — сказал Чу И, изо всех сил стараясь выглядеть спокойно и естественно. — Уже почти готово.       На этот раз Цинь Ихэн действительно вышел, и Чу И наконец с облегчением выдохнул.       Чу И относился к тем людям, которые легко краснеют. В детстве ему стоило лишь встать, когда учитель вызывал его отвечать, и лицо у него тут же становилось совершенно красным.       Он краснел, когда нервничал, краснел, когда терялся, краснел, когда ему становилось неловко. Любая эмоция, выходящая за рамки обычного спокойствия, заставляла его краснеть. Иногда он краснел даже оттого, что слишком радостно смеялся.       Конечно, краснел он по-разному. Если лицо лишь слегка заливалось румянцем, всё было ещё терпимо: это быстро проходило и выглядело не так уж плохо. Но когда эмоции переполняли его, краснота доходила до самого тела, спадала очень долго, а главное, выглядело это очень некрасиво.       Это всегда его беспокоило. На самом деле он был весьма сдержанным человеком. Столкнувшись с какой-нибудь ситуацией, он обычно не терялся слишком сильно, быстро успокаивался и умел сохранять невозмутимость. Но эта привычка краснеть, по его мнению, ужасно портила впечатление.       Совсем не соответствовала его мужественности.       Однажды Чу И участвовал в конкурсе дизайнеров. Во время конкурса случилась небольшая накладка, и он слегка покраснел. Один парень с младшего курса, увидев его таким, тут же решил, что о нём нужно позаботиться.       К счастью, что потом Чу И сам взял ситуацию в руки и сохранил свой образ.       Во время обеда они оба молчали.       Во-первых, Чу И не знал, что говорить. Во-вторых, в его нынешнем состоянии он боялся, что стоит им начать беседовать, как он снова покраснеет.       Цинь Ихэн тоже ничего не говорил. Так они и просидели молча до самого конца обеда.       Вместе убрав посуду в посудомоечную машину и заодно протерев стол и кухонную столешницу, они отправились в гостиную.       Когда Чу И сел со своим компьютером, Цинь Ихэн спросил:       — Ты не поедешь в студию?       Чу И покачал головой:       — Сегодня не поеду.       Цинь Ихэн стоял слева от него и, похоже, садиться не собирался:       — Я думал, ты только приготовишь обед и уедешь.       Чу И уже открыл папку:       — Нет, после обеда я тоже останусь дома.       Цинь Ихэн по-прежнему не двигался.       Только открыв рабочую программу, Чу И понял, что что-то не так.       Он поднял голову и посмотрел на Цинь Ихэна.       — Я не привык работать дома, когда рядом кто-то есть, — сказал Цинь Ихэн.       Чу И замер:       — Утром я тебе мешал?       — Да.       Чу И снова замер и закрыл компьютер:       — Я шумел?       Цинь Ихэн покачал головой:       — Нет. Я просто не привык работать дома, когда рядом кто-то есть.       — А… ясно, — сказал Чу И и, обняв компьютер, поднялся.       Только сейчас он вспомнил, как утром после того, как Чу И закончил работу над изображением, Цинь Ихэн смотрел на него.       Так, значит, всё было потому, что он к такому не привык? Потому что Чу И его отвлекал, Цинь Ихэн и не мог продолжить работу?       Чу И стало немного неловко.       К тому же Цинь Ихэн, кажется, уже не впервые повторял перед ним один и тот же ответ. Неужели Цинь Ихэн считает его глупым?..       Но он ведь не глупый. Он задавал совершенно обычные вопросы.       — Хочешь пойти в кабинет или остаться в гостиной? Выбирай, — сказал Цинь Ихэн.       Он очень вежливо предоставил право выбора Чу И, а сам поднял стакан и сделал глоток воды, спокойно и неторопливо показывая, что тот может подумать сколько угодно.       Чу И долго не раздумывал и, немного подумав, сказал:       — Я останусь в гостиной.       В кабинете наверняка было много личных вещей Цинь Ихэна. Лучше он не станет ему мешать.       Цинь Ихэн кивнул:       — Хорошо.       Ответив, он очень решительно поднял свой компьютер с журнального столика и большими шагами направился наверх.       Как только Цинь Ихэн ушёл, в гостиной внезапно стало тихо.       Вообще-то, когда Цинь Ихэн сидел в гостиной, здесь тоже было очень тихо. Но нынешняя тишина отличалась от прежней.       А вот чем именно отличалась?       Чу И наклонил голову набок и снова сел.       Немного одиноко.       Вскоре Чу И с головой погрузился в работу.       Утренний клиент уже утвердил макет, и Чу И убрал его из закреплённых, после чего перешёл к следующему.       Но не прошло и десяти минут с тех пор, как он начал править изображение, как вдруг послышались шаги.       Чу И повернул голову и увидел, что Цинь Ихэн спускается сверху.       Сначала Чу И решил, что Цинь Ихэн спустился налить воды или по какой-то другой причине. Однако, когда тот подошёл ближе, Чу И заметил, что Цинь Ихэн принёс с собой компьютер.       Более того, он сел рядом с ним.       Чу И немного растерялся. Цинь Ихэн спустился, чтобы поменяться с ним местами?       Он сохранил изображение и осторожно спросил:       — Мне пойти в кабинет?       Цинь Ихэн не сказал ни «да», ни «оставайся», а лишь произнёс:       — Наверху слишком душно.       Чу И совершенно ничего не понимал.       Так мне всё-таки идти наверх или нет?