Extra Time | Дополнительное время

Оливер вернулся домой. Его квартира была обычной, в отличие от пристанищ Маркуса. Под обычностью имелось в виду отсутствие вычурности, лоска и идеализации пространства, сглаживаемого минимализмом. Маркус любил такое. Оливер — нет. Сходив в душ и переодевшись в домашнюю одежду, он достал магглобук и принялся проверять таблицу. Седрик Диггори и вправду был уже на пятом месте среди ловцов. Оливер сканировал всю его статистику. 1. Среднее время ловли снитча: 45 минут (7-й 5-й результат в лиге). 2. Входит в топ-5 ловцов по скорости пикирования. 3. 0% травм. 4. Отлично маневрирует в плохую погоду. Звук оповещения отвлёк Вуда от аналитики. Снова поймал себя на мысли, что ждал сообщения от Седрика. Магглофон лежал экраном вниз. Глубоко вдохнув и выдохнув, он взял его и повернул экраном к себе. Ещё раз поймал себя на мысли, что нервничает. Не знает почему. Нервничает и ловит. Новое сообщение от Седрика Диггори: Оливер не понял, но сердце чуть ускорило бит. Седрик: Привет ещё раз. Понимаю, что отдыхаешь. Просто хотел написать, что ты выглядел сегодня хорошо. Седрик: Да и с прессой хорошо держался. Оливер держал магглофон, анализируя написанное Седриком. Сам того не заметив, улыбка дрогнула на губах, и он начал печатать ответ. Оливер: Привет. Всё нормально, я в состоянии тебе ответить. 😁 Оливер: Ты тоже отлично себя показал. Завтра будешь в каком-нибудь журнале красоваться, я уверен. Седрик: Только после твоей полосы. 😁 Седрик: Ладно, спасибо за встречу. Я пошёл спать. Завтра тренировка в 6 утра. Оливер: Тебе спасибо. Удачи на тренировке. Спокойной ночи. Седрик: И тебе спокойной. Оливер пялился в телефон с глупой улыбкой. Его все считали профессионалом, спрашивали мнение. Это было нормой. Привычным. Но в Седрике было что-то такое уютное, что заставляло щёки теплеть, а губы растягиваться.

Музыкальная рекомендация:

Baby One More Time — Britney Spears

Звук уведомления. Вибрация. Новое сообщение от Маркуса Флинта: Маркус: Ты где? Улыбка сползла. Оливер не ответил. Откинул телефон подальше и вернулся к магглобуку. Меньше чем через минуту уведомления стали приходить одно за другим. Сообщения волнами шли от Маркуса. Не останавливались. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. И ещё примерно два десятка таких сообщений. Оливер: Маркус. Я дома. Маркус: С кем? Оливер закатил глаза и снова откинул магглофон экраном вниз. Уставился в экран магглобука, анализируя статистику Седрика, не читая ни слова. Оповещение. Вибрация. Оповещение. Вибрация. Оповещение. Вибрация. Оповещение. Вибрация. Оповещение. Вибрация. Оливер знал, что это Маркус. Кто же ещё? Он закрыл магглобук. Мозги всё равно были заняты другим. Взял магглофон в руки. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Маркус: С кем? Маркус: Вуд. Маркус: С кем ты? Маркус: Вуд. Маркус: Отвечай. Оливер зло набрал воздух в лёгкие через зубы. Выдохнул глубоко. Оливер: Маркус. Оливер: Я дома. Оливер: Один. Маркус: Почему не отвечал? Маркус: Точно один? Оливер: Маркус. Оливер: Что ты хочешь? Маркус: Узнать, не пиздишь ли ты. Оливер: Я тебе не вру. Маркус: Не врёшь? Маркус: Ладно. Маркус: Что с Диггори обсуждали? Оливер: А что? Маркус: Блять. «А что?» Маркус: Ты угораешь? Маркус: Вы пиздели час. Оливер: Ты засекал? Маркус: Вуд. Без вот этой вот хуйни давай. Маркус: О чём вы говорили? Маркус: Просто, блять, ответь. Оливер: О квиддиче. Маркус: О каком, нахуй, квиддиче? Маркус: Я видел, как ты свою лыбу давил. Маркус: Ты, блять, сидел и улыбался. Маркус: Какой, блять, квиддич?! Оливер: Обычный квиддич. Одна секунда. Вторая. Третья. Маркус сидел в машине, сжимая магглофон в руках почти смеясь. Оливер знал, как вывести из себя Флинта. И прямо сейчас, своими односложными ответами, он этим и занимался. Маркус ударил кулаком по рулю. Один. Второй. Третий. Удары были сильными. Кожа содралась, а кровь начала выступать через раны. Вдох. Выдох. Маркус: Ты издеваешься надо мной. Маркус: Я спрашиваю нормально. Маркус: Скажи. Оливер: О квиддиче. Маркус: Сука. Маркус: Ненавижу тебя. Маркус: Честно. Маркус: Почему ты такой? Маркус: Я, блять, спросил нормально. Маркус: А ты. Маркус: А ты, блять, специально делаешь эту хуйню. Оливер: Не нравится? Маркус: Нихуя мне не нравится, ебучий ты дятел Вуди Вудпекер. Оливер: И мне не понравилось, как ты при всех мял задницу Джули. Маркус: Ах, вот оно что. Месть? Оливер: Нет. Я просто говорил о квиддиче с Седриком. Маркус: Он будет Дедриком, если ты не скажешь мне нормально, о чём вы говорили. Оливер: О его аналитике, идиот. О квиддиче. Оливер: Не переводи тему с задницы Джули. Оливер: Почему ты можешь как животное себя вести с девушкой на людях, а я просто не могу пообщаться с человеком? Маркус: Потому что я видел, как он смотрит на тебя. Маркус: Как будто готов отсосать, если ты скажешь. Маркус: Он бы это сделал. Я уверен. Маркус: Уверен, он и в школе на тебя дрочил. Маркус: А ты сидел перед ним вразвалочку и пиздел с ним. Маркус: Ещё и начал улыбаться, как еблан. Маркус: И «как животное» вёл себя Диггори. Оливер: Тискаться с Джули — нормально, разговаривать с Седриком — нет? Оливер: Интересная у тебя логика. Ответ пришёл не сразу. Через минуту. Маркус: Джули — это другое. Маркус: И ты это знаешь. Оливер: Другое? Оливер: Чем «другое»? Пауза. Долгая. Оба похрустывали костяшками далеко друг от друга в нервном ожидании. Маркус: Джули — это Джули. Диггори — это другое. Маркус: Вот. — Нет уж... — выдохнул Оливер в пустой квартире. Оливер: Это не ответ. Оливер: Ты привёл её на мероприятие. Держал за задницу перед прессой. Оливер: Мне даже смотреть не нужно, я уверен, что ваши колдо уже опубликовали. Пауза. Маркус: И? Оливер: И ты спрашиваешь, почему я разговаривал с Диггори. Маркус: Это разные вещи. Оливер: Маркус. Маркус: Что? Оливер: Отвечай на вопрос, или ты больше не напишешь мне. Пауза. Чёрный список. Оливер им злоупотреблял. Маркус ненавидел это. Оливер отложил магглофон, свернув чат, и пошёл на кухню. Он поставил чайник и достал чашку с заваркой. Первая минута. Вторая. Третья. Телефон разрывался. Оливер занимался чаем. Пятая. Шестая. Чай готов. Тихо отхлебнув горячий напиток, он направился к магглофону. Новое сообщение от Маркуса Флинта х33. Маркус: Вуд. Маркус: Вуд. Маркус: Ты серьёзно?! Маркус: Ты всегда так поступаешь. Маркус: Я ненавижу эту ебучую возможность кидать в ЧС. Маркус: Ответь. Маркус: Ладно. Маркус: Вуд. Маркус: Нихуя не ладно. Маркус: Оливер. Маркус: Хорошо. Маркус: Джули — это хуйня. Ты это знаешь. Маркус: Мы просто ходим на такие вечеринки. Маркус: Девушка спортсмена и всё такое. Маркус: Блять. Маркус: Вуд. Маркус: Ты бесишь меня. Маркус: Я серьёзно. Маркус: Диггори не смей сравнивать с Джули. Маркус: Меня не ебёт, что мы учились в одной школе. Маркус: Ты не должен был пиздеть с ним столько времени и лыбиться ему. Маркус: Вуд. Маркус: Оливер. Маркус: Ответь. Маркус: Ладно. Мне похуй. Не отвечай. Маркус: Оливер. Маркус: Мне не похуй. Маркус: Блять. Маркус: Ответь. Маркус: Оливер. Маркус: Оли. Маркус: Ответь. Маркус: Пожалуйста, ответь. Маркус печатал и не видел дороги перед собой. Ехал на красный, превышал скорость. Он не аппарировал. Боялся настолько быстро оказаться у дома Оливера. Боялся, что Оливер врёт. Боялся, что тот не один. Но в то же время ему нужно было поскорее оказаться у него. Глупо, да. Оливер читал сообщения по одному, анализируя каждое, представляя лицо Маркуса. Он держал чашку с чаем, сев на диван в гостиной. В груди что-то сжималось и разжималось. Не злость, не превосходство, не радость, а что-то тупое и очень знакомое, но он так и не смог понять что. Ему совсем не нравилась Джули. Оливер: Джули — это не просто. Ты с ней спишь. Маркус: Иногда. Оливер: Этого достаточно. Пауза. Долгая. Тягучая. Оливер: Маркус. Маркус: Что? Оливер: Скажи мне правду. Маркус: Какую правду? Оливер: Любую. Снова пауза. Маркус не отвечал 20 минут. Оливер уже допил чай. Убрал кухню. Успокоился. Врал себе, что успокоился. Готовился спать. Устал. Ужасный день. Оповещение. Вибрация. Новое сообщение от Маркуса Флинта. Маркус: Ты не должен был с ним говорить. Оливер: Это не правда. Это снова про Диггори. Маркус: Потому что я видел то, как он смотрел на тебя. Маркус: И как ты. Оливер: Как? Маркус: Оливер. Оливер: Нет, скажи. Как? Оливер следил за тремя точками печатающегося ответа. Маркус долго печатал сообщение. Прекратил. Точки снова появились. Исчезли. Появились. Исчезли. В дверь постучали.

Музыкальная рекомендация:

Zitti e Buoni — Måneskin

Маркус стоял в коридоре. Злой и жутко нервный одновременно. Он не особо помнил, как добрался. Помнил, что залип на сообщение Оливера, врезался в столб. Материл себя, Вуда, но больше всех — Диггори. Потратил кучу времени на восстановление. Магия не слушалась. Машину починить не получилось. Пришлось аппарировать. Оливеру он об этом не расскажет. И теперь он стоит перед знакомой дверью, готовый ругаться ещё громче. Постучал. Тишина. Через три секунды дверь открылась. Он засёк. Оливер Вуд был в домашнем: футболка и спортивные шорты. Босой. Волосы взъерошены. Маркус именно так и любит. — Ты что здесь делаешь? — спросил Оливер тихо. — Разговаривать удобнее вживую. Флинт вошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. Оливер не препятствовал. — Ты написал тридцать сообщений, а сейчас пришёл поговорить вживую? — Тридцать три. — отрезал Флинт. Он встал посреди гостиной, чувствуя себя ущербным слабаком. И это всё дело рук Оливера. Всегда. Только он. Оливер хлопнул входной дверью за Маркусом. Не сильно. Но так, чтобы было понятно — он злой тоже. Оба изучали друг друга в некогда уютной гостиной. Теперь уюта не было. В воздухе летала нервозность, раздражение и старательно прикрывающаяся агрессия. С двух сторон. Флинт сжимал кулаки в карманах брюк, делая вид, что происходящее его ничуть не волнует. Делая вид, что не потерял контроль. Делая вид, что Оливер не сидит в нём со школы. Вуд сложил руки на груди. Желваки ходили ходуном. Кулаки чесались с самого приёма. Он не делал вид. Он был открыт. Его и читать не нужно. — И о чём ты хочешь поговорить вживую, Маркус? — К сожалению, о ёбаном Диггори. — А я бы хотел о Джули. — Да какая, нахуй, Джули?! — Маркус взмахнул руками, выкинув их из карманов. — Тысячу раз говорил, она — просто так. — А я? Маркус застыл. Взглядом сканировал Оливера. Он понимал, что что-то не так. Но что — понять никак не мог. Оливер выглядел непривычно уверенным, готовым бросить Маркусу вызов. Уже бросил. Флинт рассмеялся. Громко. Хрипло. Покраснел. Воздух заканчивался. Оливер встревожился. Он знал этот смех. Но с каждой его секундой уверенность уплывала всё дальше и дальше. И он испугался. Перегнул. — Ты весь вечер её мял перед камерами. — начал Оливер сквозь смех Маркуса, стараясь докричаться. — А я поговорил с парнем, с которым мы учились раньше в школе. — Пауза. — Ничего больше! Маркус смеялся. — Маркус! Ответь! Флинт повалился спиной на диван и продолжал смеяться, закрывая лицо руками. — Маркус! Ты мне написал: «Ответь, пожалуйста»! — Оливер в два шага оказался рядом с лежащим Флинтом. Маркус смеялся истерично. Оливер бил его по рукам, закрывающим лицо. Не сильно, но ощутимо. — Объясни мне! — Удар. — Объясни! Удар. Удар. Удар. На четвёртый удар Флинт открыл лицо, всё ещё смеясь, а Оливер замахнулся сильнее. Не успел остановиться. Попал в глаз кулаком. Сильно. Маркус прекратил смеяться. Совсем. Он инстинктивно зажмурился и прижал ладонь к больному глазу. Тихо простонал. Теперь застыл Оливер. Вот до чего я довёл. — Ты, блять, ахуел, Вуд?! Флинт держался за глаз, ворочаясь на диване. — Ты, блять, мудак! — Маркус пнул ногой стоящего в шоке Оливера. — Сука! — Ещё пинок. — Ненавижу! Он пинался и кидался проклятиями, пока Оливер стоял. Просто стоял. Не двигался. Но с каждым пинком и с каждым грязным словом то чувство, которое было на приёме — хорошенько врезать, — поднималось всё быстрее. Сильнее. Накрывало с головой. И он ударил. В тот же глаз. Больше не думал. Не дал Флинту опомниться. Удары наносились в бит сердца. Быстро. Чётко. Яростно. Оливер не видел, куда бил. Только чувствовал костяшками одежду, плоть, что-то твёрдое, что-то мокрое. Эта сама ярость заполонила собой всё. Он не слышал Флинта. Просто бил. А потом почувствовал резкую боль в животе от удара. Ногой, вероятно. Он согнулся и не успел среагировать, как Флинт повалил его спиной на пол и навис сверху. Оливер дёрнулся под весом Маркуса; тот уже сковал его руки своими коленями, прижимая их к полу. Дышал тяжело, с хрипом. Кровь сверху стекала вниз, на лицо Оливера. Он чувствовал её: горячую, вязкую, с запахом железа. Маркус смотрел на него сверху вниз, а затем замахнулся. Оливер через секунду почувствовал горячий след на щеке, будто огнём прижгли. Флинт дал пощёчину. Не со всей силы, но достаточно, чтобы Вуд прекрасно ощутил последствия своих действий. Голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. — Диггори тебе никто, — сказал Флинт спокойно и чётко. Так, чтобы смысл впечатался. — Запомни. Оливер молча лежал, пребывая в колокольном звоне. Ещё один шлепок. В ту же щёку. Такой же не в полную силу. Отрезвляющий. — И Джули мне никто, — сказал он. — Тоже запомни. Маркус замахнулся ещё раз, но в итоге отступил. Встав с Оливера, он отполз к одному концу дивана. Оливер, тем временем, почувствовав свободу, отполз к другому, притянув колени к себе. Оба тяжело дышали. Тишина между ними была похожа на конец после тяжёлой битвы. Никто не выиграл. Оба проиграли.

Музыкальная рекомендация:

After Dark — Mr. Kitty

Когда колокола стали тише, а помутнённое сознание пришло в норму, Оливер поднял взгляд на Маркуса. Тот сидел с вытянутыми ногами, откинутый спиной к дивану и поднятой головой вверх. Глаза были закрыты, а дыхание глубоким, старающимся не думать о ситуации на лице. Оливер застыл. Профиль Маркуса был весь в крови, и только сейчас до него дошло то, что он сделал. Он не видел конкретных ран. Только кровь. Много крови. Дыхание сбилось. Вот до чего я довёл. В груди всё сжалось, свернулось, перевернулось. Жар от стыда, боли и страха начал подниматься от груди к шее, а потом к лицу. Казалось, он не мог даже моргнуть. Не мог нормально вдохнуть. Не мог пошевелиться. Все слова, сказанные Маркусом, где-то расплылись. — Маркус... — тихо позвал он не своим, хриплым, совершенно чужим голосом. Маркус молчал. Продолжал контролировать дыхание и старался не думать о боли. — Маркус, — снова тихо. — У тебя кровь. — Я знаю, что у меня кровь, Вуд. — ответил Флинт, стараясь не сбивать дыхание. Оливер сразу осёкся. Он не думал, что Маркус ему ответит. Неожиданно. Он начал изучать Маркуса, как делал всегда. Кровь на лице, на уже мятом костюме, в котором был на приёме. Значит, сразу поехал к нему. Оливер оглядел его руки. Костяшки были разбиты. Рука автоматически прошлась по щеке — её жар напоминал о пощёчинах. О пощёчинах. Не ударах. Костяшки разбиты. Вот до чего я довёл. — Прости, — тихо сказал Оливер. — За что конкретно? — отозвался Маркус. Не зло. Тихо. — За лицо. — пауза. — Я забылся. Это было честно. Без прикрас. Маркус молчал. — Принято, — ответил Флинт. Тишина между ними была долгой, вязкой, непривычной. Даже после их первого подросткового неумелого секса всё было иначе. Сейчас Оливер сгорал. Они молчали долго. Молчали разрушительно. — Ты ревнуешь, — начал Оливер. Когда горишь — уже ничего не страшно. — Нет. — Маркус ответил быстро, будто ждал. — Маркус. — Я сказал нет. — Ты написал миллион сообщений и приехал ко мне только потому, что я разговаривал с человеком на мероприятии. Маркус молчал. — Маркус. — Ты улыбался ему, Вуд. — начал Маркус. — Я видел его взгляд на тебя. — пауза. — Видел, как он сиял. Сердце болезненно сжалось. Вот до чего я довёл. — Это называется ревность. — Это называется принципы. — Какие принципы? — Мои принципы. — Расскажешь о них? — Нет. Снова замолчали. Ненадолго. Оливер продолжал вглядываться в профиль Маркуса, пока тёр свои костяшки. Они в мясо. Специально тёр. Он тихо поднялся и ушёл за полотенцем. Смочил водой, вернулся в гостиную. Маркус так и сидел. Оливер подошёл, сел рядом и без слов положил полотенце полотном на окровавленное лицо Маркуса. Тот ничего не сказал, только простонал. — Больно? — Нет, — пробилось из-под полотенца. — Не ври. — Терпимо. Кровь постепенно впитывалась, создавая алые узоры на некогда белой ткани. Оливер слегка промокнул, убрал полотенце. Теперь видел раны. Он разбил губу, рассёк обе брови, сломал нос, под глазами были припухлости. Он боялся дальше смывать кровь. Боялся увидеть ещё больше последствий. — Маркус, — тихо. — Прости. — Не про удары. Флинт открывает глаза. Даётся с трудом. Кровь на веках уже засохла. Оливер затаил дыхание. Один глаз заплыл кровью. Вот до чего я довёл. — И ты прости, — тихо. Не про удары. Оливер смотрит в разбитое лицо. Не может подобрать слов. Что-то в груди сделало то, что делало всегда рядом с Маркусом — тупое, знакомое, тёплое и невыносимое одновременно. Он наклонился. Маркус не отстранился, не двинулся вперёд. Ждал. Оливер коснулся его губ тихо, аккуратно, боясь последствий. Маркус выдохнул через сломанный нос. Получилось хрипло. Потом ответил. Медленно. Железный вкус. Вкус последствий для обоих. Они целовались долго, аккуратно, без спешки. Маркус иногда шипел, когда губа начинала кровоточить, но не отстранялся. Оливер тоже. Слов не хватало. Никогда не хватало. Сегодня было что-то другое. Без правил, счёта, позиций. Просто — прости. Тихое и короткое. Просто — я знаю. Громкое и объёмное.

***

Маркус остался у Оливера. Они лежали в одной кровати, полностью обнажённые, под одним одеялом. Флинт лежал спиной к Вуду. Маркус спал. Оливер — нет. Он прокручивал в голове картинки сегодняшнего дня. Ужасный день. Оповещение. Вибрация. Оливер вздрогнул. Взглянул на время. 4:17. Взял магглофон. Новое сообщение от Седрика Диггори: Седрик: Привет. Извини, что пишу так поздно... или рано. Никак не могу уснуть. У меня пара вопросов. Ты спишь? Оливер сглотнул и перевёл взгляд на спину Маркуса. Выключил звук. Свернул чат. Убрал магглофон. Закрыл глаза.

***

Маркус не мог уснуть. Он делал вид. Специально лёг спиной к Оливеру. Знал, что Оливер не спит, но он хотел побыть один. С ним, но один. Флинт прокручивал в голове картинки сегодняшнего дня. Ужасный день. Звук оповещения магглофона Вуда заставил всё внутри сжаться. Затем яркий свет экрана. Через пару секунд погас. Почувствовал, как Оливер лёг удобнее. Он сжал зубы, чувствуя языком острый кусок дальнего ряда. Оливер выбил. Вспомнил Джули. Маркус никогда не признается, что спал с Джули единожды, когда они с Оливером разошлись. Не признается, что выводил Оливера с помощью её на ревность. Не признается, что на сегодняшнем приёме специально устроил этот цирк перед прессой, чтобы Оливера не заметили. Не признается, что разбил из-за него машину. Не признается, что хранит его подарок — серебряную метлу, как преданный фанат. Не признается, что знает все его привычки. Не признается, что ревнует. Маркус Флинт никогда не признается.