Undertow

      

«Человек может достигнуть своего желания, только пройдя через его противоположность»

© Сёрен Кьеркегор.

                    Здание, в котором располагался офис Центрального операционного круга, вписывалось как раз в самый центр Сеула. Как одна из его обязательных составляющих. Стеклянный небоскрёб наравне с соседними высотками выглядел достойным и внушающим. Не выделялся чем-то особенным, не выбивался из городской архитектуры, но и не сливался одним общим фоном. Было что-то в нём особенное.              Мартину нравилось здесь работать. Конечно, в отведённой кругом квартире тоже был свой небольшой офис, но здесь всё было иначе. Здесь ощущалась атмосфера, что заставляла шестерёнки в мозгу крутиться с ритмичной скоростью. Здесь обычная жизнь шла в ногу с миром, который ежедневно проводил сотни сделок и перевозок по всей Азии, двигаясь дальше, на западный рынок.              Люди, некогда вошедшие в эти двери, уже не выходили из них прежними. И дело было не только в том, что это всё являлось некого рода нелегальным бизнесом. Теневой системой логистики Кореи. Сосредоточием миллионов и миллиардов разных валют. Дело было в том, что это затягивало. Не только страхом оказаться под дулом пистолета, если язык окажется длиннее собственного мыслительного процесса. Участники Центрального круга — все, как один, — твердили, что быть даже мелкой единицей всей этой системы, — ощутимо. Не мнимым чувством собственной значимости. Нет, Бога ради — хотя, его тоже. Всего лишь жизнь приобретала такой спектр цветов и ощущений, что и не снилось. Ты просто становился совершенно другим человеком.              Этаж, на котором работал Эдвардс, находился аккурат в сердце здания. Отсюда открывался прекрасный вид на простирающуюся под ногами столицу. Удушающий смог почти не ощущался при открытых окнах. А облака ещё не задевали панорамные стёкла в особо дождливые дни. Это было удобно для работы координаторов Центра — казалось бы, мелочь, но даже её продумали при размещении отделов в этом небоскрёбе.              Этажами ниже — айтишники, лаундж-зоны, архивисты, читатели ежесекундно изменяющихся законов, юристы, отчётники и бухгалтеры. Этажами выше — координаторы более высокого уровня, выходящие за границы Кореи, главы и залы приёмов. Где-то между рабочими этажами имелись жилые зоны, в которых в прямом смысле слова жили или останавливались на ночь люди Центра или других кругов, — удобно, чтобы задержаться в офисе до глубокой ночи. Человечная функциональность, вывернутая на максимум. Стекло, метал и приглушённые оттенки. Редкими зелёными акцентами живые растения, чтобы мозг цеплялся не только за расчётные листы и карты.              Дверь автомобиля захлопнулась, разнося эхо по подземной парковке. Мартин оглянулся на ещё пустые соседние места и выругался. Чёрт его дёрнул тогда оставить слово за новым напарником и дать ему право выбора. Он же не знал, что тот окажется настолько извращённым в плане рабочего графика. В шесть утра. Ага. Смешок глухо сорвался из самой глотки, не сумевшей принять домашний утренний кофе. Только пару глотков воды после душа и витамины, которые ему прописал врач после ежемесячного обхода офиса. Видите ли, засиживается допоздна, от чего произошёл упадок сил и давления. В его возрасте такого не должно быть. Конечно. Ещё в его двадцать два года не должно быть бессонниц, приступов агрессии, желания въебать деловито одетым коллегам и расчётов для безопасных маршрутов вплоть до метра на дороге.              Единственным, что Мартин действительно изменил бы в этом здании, был лифт. Он двигался быстро и бесшумно, но его плавность иногда заставляла проглотить подкатывающий к гландам ком. Отвратительное ощущение на голодный желудок, аж выблевать все капсулы хотелось каждый раз.              — Доброе утро, Эдвардс.              Пройдя автоматически разъехавшиеся двери и сделав ещё пару шагов, он услышал знакомый голос. По-утреннему тихий и низкий, но с некой тяжёлой бархатностью. На фоне единичных сотрудников ночной смены, сменяющихся с дневными, это звучало издёвкой. Но такой, на которую не хотелось оскалиться. Ибо сознание ещё не до конца проснулось. И потому что тёмные глаза не выражали столько отрешённости, сколько сутками ранее. Как будто с натянутым на узкие плечи костюмом по фигуре ушёл тот самый лёд, которым новый коллега бил его по лбу.              Кстати, о костюме. Мартин словил себя на том, что глаза машинально скользнули с лица восточника ниже. На неожиданно расстёгнутый пиджак, всё равно сужающийся в талии. На чёрную рубашку, которая контрастировала с его собственной — белой. Почти спустились на тонкий кожаный ремень в брюках, и тут же поднялись обратно. Замечательное бессловесное приветствие. Если спросит — отмазка уже есть. Поинтересоваться, на чьи похороны он собрался. Наверное, на Эдвардса.              — Доброе утро, — подал голос Мартин, и звучал он не настолько живо. Отдавал не отпущенным сном, который в этот час ещё крепко держал бы за плавник. — Предлагаю, приезжать в офис к восьми.              — С этого надо было начинать.              Джеймс снова не спорил и не припирался. Даже решил не отвечать колкостью или ехидством. Смотрел всё так же ровно и почти бездушно, сквозь стёкла наполированных для мониторов очков. Свёл руки за спиной и с неестественно прямой осанкой прошёл к Мартину, останавливаясь сбоку от него. Так, чтобы дальше следовать рядом, ещё не ориентируясь в бесконечных лабиринтах этого многоэтажного офиса.              Мартину этих пары секунд хватило, чтобы изучить напарника ещё детальнее. Его лицо он и так считал вчера по всем мелочам — даже в приглушённом барном свете. Теперь же он рассматривал его целиком. И первое, что бросилось в глаза, — разница в росте. Понятное дело, Эдвардс был выше большинства людей вокруг. Но в сочетании с заметно тонкой фигурой восточника тот казался совершенно хрупким и даже каким-то беззащитным, что ли. Несомненно, в офисе мало кто мог похвастаться горой мышц. Но имея представление о Восточном круге и пересекаясь с некоторыми его представителями ранее, казалось, что их там обязаны взращивать, как на убой. Чтобы не отличались друг от друга и не выделялись. Предоставленный же для сотрудничества кадр совершенно выбивался. Как он вообще отбор прошёл?              — Завтракаешь дома или на работе? — обычный вопрос для коллег. Необычный — для людей из разных кругов с разными взглядами и подходами. Мартин ещё раз взглянул на спутника, дождался его внимания и двинулся вперёд по коридорам.              — Когда как, — ответил Джеймс и пошёл по левую сторону от него. Убрал руки со спины, от чего походка стала более расслабленной, но при этом в каждом его движении продолжала сквозить собранность и оценка происходящего.              — Хорошо, спрошу точнее, — Эдвардс свернул в один из проходов и продолжил идти. — Завтракал сегодня?              — Да, — напарник кивнул головой, и от этого захотелось жалобно заскулить.              Ведь Мартин, в свою очередь, ничего не поел с утра. Не то, чтобы запланировал утренний приём пищи с коллегой, жизнерадостно обсуждая план на сегодняшний день. Но такая идея тоже проносилась в голове. Как говорил Сандро, совместные завтраки сближают. Как и обеды. И ужины. Что взять со старого итальянца, некогда высадившегося с европейского грузового судна, влюбившегося в кореянку и решившего создать с ней семью?              — Эдвардс, ты сегодня раньше обычного, надо же! — на входе в рабочую зону они столкнулись с молодым парнем, младшим помощником всех координаторов. Он стоял у стеклянной стены и отмечал что-то в планшете. Наверное, закрывал ночную смену и выводил на сервер оставшиеся дела.              К слову сказать, все общие рабочие помещения разделялись стеклянными стенами. Никакого гипсокартона и полуторных перегородок из бетона. Больше воздуха, больше света, больше пространства — это создавало ощущение свободы и не давило со всех сторон. Позволяло мыслить шире и видеть присутствующих. Мешало ли это, когда хотелось уединиться со своими мыслями или сконцентрироваться на каком-то решении? Да. В таком случае на помощь приходили либо плотные жалюзи, которые, как минимум, трижды в день опускались до самого пола, либо отдельные кабинеты за привычными стенами. Но все остальные зоны всё равно разделяли стекло и воздух. Хай-тек и все его преимущества.              — И тебе доброе утро, Ан, — Мартин обменялся с ним рукопожатием и двинулся боком. — Это — Джеймс. Мы с ним напарники с сегодняшнего дня.              — Из Восточного круга? Не предоставлялось с вами работать раньше, —с улыбкой проговорил брюнет и протянул тому руку. — Я — Ан Конхо, приятно познакомиться.              Взгляд опустился на вытянутую руку младшего и после — на восточника. Джеймс без единой эмоции смотрел на раскрытую ладонь и словно думал, что от него требуется. Неужели и вправду не понимал жест культурного приветствия? Или… конечно. Мартин едва заметно улыбнулся краем губ. Как бы его не раздражал факт замкнутости представителей Востока — тому было объяснение. И сейчас оно проявлялось во всей красе.              Джеймс считывал все детали и мелочи с нового лица, с которым раз на раз ему придётся сталкиваться. Не важно, что не при прямой работе, но в коридорах и на перерывах — точно. И ради мимолётных пересечений он взвешивал все его открытые плюсы и недостатки. Составлял в голове резюме на будущее. Это подстёгивало разобраться в том, что именно из себя представлял Восточный операционный круг. Но не в данную минуту. Позже. Когда разберётся с новым напарником, подход к которому ещё самолично стоило найти.              — Джеймс, — коротко проговорил тот и протянул руку в ответ. Обхватил тонкой ладонью мальчишеские пальцы Конхо и чуть сжал. Мартину этот жест показался как будто смущённым и уверенным одновременно. — Старший аналитик Восточного операционного круга и нынешний напарник Эдвардса.              — Как официально, — ухмыльнулся Мартин себе под нос и краем глаза отметил, как глаза восточника на мгновение сощурились.              — Просто «Джеймс»? — удивился Ан и бросил взгляд на него.              — Да, — Джеймс кивнул головой и наконец коротко улыбнулся. То ли таким жестом хотел успокоить младшего сотрудника, то ли действительно умилялся с того, как ему придётся к старшему обращаться одним лишь именем. Ломание субординации и устоев.              — Х-хорошо, — запнулся Конхо и поклонился корпусом вперёд, прижимая к себе выключенный планшет. После этого он выпрямился и обернулся к Эдвардсу. — Ещё не все пришли, но маршруты переданы. За ночь не было ни одного происшествия.              — Радует, — проговорил Мартин и кивнул ему. — Тогда можешь отдыхать. Хорошо справился.              — Спасибо, — парень ещё раз поклонился и уже с улыбкой взглянул на нового коллегу. — Надеюсь, Вы привыкните к нашему коллективу! До встречи!              В зале начинала набирать обороты рабочая атмосфера. Звуки голосов — ещё не до конца проснувшихся и наполовину сонных, — клацанья по клавиатурам, равномерный гул процессоров и вентиляционных систем, перелистывания бумаг, — всё это складывалось в одну общую симфонию офиса, готовящегося к новому активному дню. Запахи тоже смешивались в утреннее начало — горький, но не дешёвый кофе, парфюмы разных мастей, железо компьютеров, офисная пыль и свежесть с улицы для проветривания пространства. Это всё было привычно для Эдвардса. Каждое утро в офисе он встречал с особым удовольствием — когда голова ещё не раскалывается от поступаемой информации, когда не надо держать несколько развилок одновременно, когда никакая тварь не лезет поперёк горла. Именно момент до ещё не зародившейся суеты — хотя и она могла отсутствовать на протяжении всего дня, оставив место спокойной смене.              Джеймс шёл на полшага позади и осматривался по сторонам. Мартин это видел через плечо. Как тёмные глаза бегают от края до края помещения. Как цепляются на секунды за силуэты сменяющих друг друга работников. Как останавливаются на аппаратуре и картах. Как скользнули по огромным мониторам на стене, словно оценивая незакрытые задания. Лицо не выражало эмоций, ни один мускул на нём не вздрагивал от неожиданных громких звуков. Словно он не умел выражать их. Ибо это не было похоже на надменность. Как будто встроенная аристократичность.              Мартин остановился перед главными мониторами и дождался, пока напарник встанет рядом. В рёбрах застучал азарт от предположений, как представитель Востока отреагирует на знакомство с новыми людьми. На такое количество внимания к своей персоне. Не стушуется ли? Или, наоборот, сразу же с первых секунд даст всем понять, что он пришёл сюда не прохлаждаться?              — Собрались! — Эдвардс пару раз хлопнул в ладоши, обращая на себя внимание присутствующих — уходящих и приходящих. — Минуту внимания и потом можете продолжать свои дела! — пара людей остановилась в дверях, разворачиваясь обратно. Кто-то присел в ближайшие кресла, кто-то остался стоять на месте. Главным было то, что весь фоновый шум стих, позволяя говорить громко, но не надрывая глотку. — С сегодняшнего дня в наших рядах будет новое лицо. Это — Джеймс. Он занимает пост старшего аналитика и моей правой руки, — Мартин бегло осмотрел лица коллег и отметил парочку удивлений и одну закатанную пару глаз. Усмехнулся бы в ответ, но представление требовало должностного отношения. — Прошу отнестись к этому серьёзно и вести себя подобающе!              — Эдвардс, вопрос! — воскликнул кто-то со стороны, и Мартин обратил на него взгляд. — Почему тебе в напарники не дали кого-то из наших? Неужели не нашлось подходящего по уровню?              — Вопрос хороший, но не ко мне, — ухмыльнулся он, а глаза ехидно сверкнули.              Вопрос должен был сработать провокацией, но вышло с натяжкой. Новость о том, что в их офис прибудет человек из соседнего круга разлетелась в своё время за считанные секунды. Её обсуждали на перекурах, её разрывали на перерывах. Приправляли фактами и теориями. Никто — ни младшие, ни старшие, — не понимал, почему высокопоставленному координатору решили всучить под бок не взращенного в этих стенах сотрудника, а кого-то из чужих. Кого-то, кто своим происхождением заставлял испытывать недоверие. Не отвращение, потому что Восточный круг славился своим прагматизмом и высоким процентом удачно выполненных заказов. А страх — ибо все их дела постоянно оставались вне окружающих глаз. Главы кругов и Совет будто специально не позволяли общим серверам афишировать информацию о маршрутах и грузах Востока. Только между ними — и ни этажом ниже.              — Эдвардс просто сам всех забраковал, — рассмеялся кто-то из другого угла, и это немного, но сняло зависшее напряжение. Мартин в знак благодарности за разряженную атмосферу прислонил раскрытую ладонь к своей груди.              — Как хорошо, что мне самому не пришлось это озвучивать, — прыснул он, и этот смех поддержали все остальные.              Кроме — мать его, — Джеймса. Он стоял по правую сторону от Мартина и своим ровным взглядом вёл по лицам людей. От одного — к другому. Оценивая. Расценивая. Пробуя на вкус и твёрдость. Выдерживал ответные взгляды и не давал даже намёка на то, что отвернётся первым. Не играл в гляделки, но проявлял известные его краю прочность и закалку. Не набивал себе цену, а делал это достаточно элегантно и профессионально. Если бы не все эти офисные стены и раскрытые экраны, его можно было бы счесть за судью. Или надзирателя.              — Что ж, добро пожаловать в Центральный круг, Джеймс, — Мартин обернулся к нему и посмотрел сверху вниз. Не так, чтобы показать собственное превосходство. И не так, чтобы показать, кого здесь придётся слушать. А неосознанно и бессловесно давая понять, что всё здесь проходит именно через него. И что он просто выше ростом. — Надеюсь, мы найдём общий язык.              — Я вас не подведу, — ответил Джеймс, так же развернувшись лицом к потенциальному напарнику.              Глаза — всё те же омуты. Но теперь Мартин видел дно. Тёмное, липкое, холодное. И в их глубине — шальные огоньки пламени. Живого. Абсолютно не того, которое он видел во взглядах всех восточников. Это подстегнуло изнутри. Азартом. Желанием познакомиться с этим человеком ближе, разрушив границы кругов и неписанных кодексов. Чёрт, как же распирало от этого чувства. Не столько, потому что напарник манил своим непривычно для офисников изящным видом, — хотя и это тоже. А потому что, если что-то так тщательно и долго скрывают, значит, есть за что. И Эдвардс был уверен, что бесчувственность и манерность восточника не были вшиты тому под кожу. Он готов был терпеть его немногословность. Со скрежетом зубов общаться с ним, как со стеной. Ибо был уверен, что в нём таился не только профессионализм. Но и весьма интересный собеседник.              — Это — твой отдел? — когда тишину вновь нарушил гул пересменки, шороха и голосов, Джеймс обратился к Эдвардсу.              — Типа того, — кивнул он головой и перевёл взгляд с офисной суеты на аналитика. — Есть какие-то замечания?              — Меня это не касается. Я здесь для работы с тобой, а не с ними, — как ни в чём не бывало, ответил восточник, и эти слова отложились в голове глубже, чем должны были.              — Раз это мои люди, то они и твои тоже, — с ухмылкой сказал Эдвардс, замечая тень лёгкого недовольства в лице напротив. Задело. Постоянная работа в совершенно другом режиме, с совершенно иными характерами. Не слабость перед другими подчинёнными, а невозможность отказаться. — Привыкай.              — Хорошее напутствие, — холоднее проговорил Джеймс, и этот тон ещё больше погладил самолюбие Мартина. Потому что показывал то, что тот не хотел показывать. Наличие эмоций — пускай и негативных. — Где твоё рабочее место?              — Хочешь его сжечь? — ещё больше поддел его Эдвардс, найдя то самое течение, которое явно раздражало напарника больше, чем безэмоциональные перекидки словами.              — Хочу знать, где тебя искать в случае чего, — Джеймс снова принял своё привычное спокойствие. Но стоило ему поднять взгляд, как Мартин ощутил себя самым настоящим палачом. Ещё бы можно было снять очки в чёрной оправе, которые слишком сильно выделялись во всём образе офисного клерка.              — Хорошо, пошли, — Мартин ухмыльнулся себе под нос и вытянул руку в сторону выхода из зала.              По дороге, как и ожидалось, несколько людей задержали их для приветствия. Кто-то уже вовсю отчитывался за те или иные поручения. Обычное начало рабочего дня в стенах, где никогда не было тишины. Так или иначе, всегда были слышны удручённые вздохи мониторингов или клики компьютерной мышкой.              Дверь, возле которой они остановились, открылась с глухим писком электронной карты. Небольшое помещение, но достаточное для работы одного человека, охватывающего своим взглядом и вниманием всё происходящее в столице и её районах. Очередное панорамное окно с тонирующим покрытием. Тяжёлый стол без шкафчиков — то ли из мрамора, то ли из натурального камня, — Мартин отметил, как брови напарника изогнулись. Широкое рабочее кресло владельца и два мягких напротив — для клиентов, коллег и любящих попиздеть без повода. Возле одной стены — диван с низким столиком и подозрительным глобусом, который явно служил скрытым тайником — барным или оружейным. Возле второй — бескрайний открытый стеллаж с папками, книгами и атрибутами декора. Бетонные стены — не шлифованные ради искусственного уюта. Пол, покрытый широкими плитами. Освещение отовсюду — холодное с потолка, тёплое со светильников, электронное от мониторов на стенах и лаптопа.              Джеймс прошёл вперёд и остановился. Тонкие руки скрестились за спиной. Может, чувствовал себя неуютно в достаточно холодном пространстве без мягкого убранства? Нет, навряд ли, — Мартин помнил, что в Восточном круге, дай Бог, увидеть неприхотливую крассулу в горшке. Скорее, вбирал в себя все мелочи, из которых можно было выстроить психологический портрет коллеги. Спросил бы напрямую — Эдвардс с удовольствием бы ответил.              — Есть какие-то проблемы на данный момент?              Этого Мартин ожидал меньше всего. Не то, чтобы первые часы в офисе он отлынивал от работы. Нет, он был поглощён ею двадцать четыре на семь. Ночью отвечал на телефонные звонки паникующих коллег. Иногда срывался прямо из дома. Мог развернуть машину на сплошной и вернуться обратно в высотку, откуда только выехал. Работа была неотъемлемой его частью. Не фанатичной зависимостью, но желанием нагнуть тех, кто чувствует безопасность закона.              — Не совсем проблема, но есть, — Мартин ещё с секунду посмотрел на силуэт напарника, а потом прошёл к плазме на стене. — Дорога до Пусана.              — Что с ней не так? — Джеймс прошёл следом и встал по правую руку.              На мониторе отображалась электронная карта Южной Кореи. Цветные полосы пересекали её вдоль и поперёк, отмечая трассы и автобаны. Пунктирами отображались железные дороги. А, выходя за пределы картинки, белыми полосами тянулись морские пути. Чёрные треугольники — ещё не подкупленные таможенники и посты с камерами. Зелёные кружки — уже свои люди. И ещё с десяток меток, которые запомнить за один присест новым сотрудникам было сложно. Но по тому, как внимательно восточник смотрел на это всё, чуть щуря глаза от слишком яркой подсветки, Мартин всё больше убеждался — главы запомнят тот день, когда решили слить два круга воедино.              — Требует очень много времени, — проговорил Мартин и указал на один из маркеров в середине карты. — По пути грузовикам приходится пересекать Тэгу. А у нас с ними натянутые отношения.              — Конфликт? — коротко поинтересовался Джеймс, увеличивая изображение, чтобы чётче рассмотреть развилки дорог. Кончики пальцев легко касались экрана точными движениями.              — Минимальный, — скривил губы Эдвардс, не желая вдаваться в подробности неудачного союза с южным автономным городом и его соседями. Начинать знакомство с раскрытия не самых лучших заказов — унизительно. Мартин это ненавидел.              — Либо ты сам мне рассказываешь о всех ваших слабых местах, либо я собственноручно вытяну их из твоих ребят.              Джеймс даже не удостоил его взглядом, хотя при таком тоне было бы желательно. Чтобы было понятно — это шутка или угроза. Ибо ни то, ни другое не вселяло оптимизма. Поддевало примерно так же, как и Мартин своими ехидными замечания. Ах, так может, таким образом этот кадр решил на нём отыграться? Уголок губ призывно дёрнулся усмешкой.              — Около года назад вскрылся груз с незарегистрированными медикаментами из Фукуоки.              Мартин старался звучать непринуждённо, будто обсуждает какой галстук надеть на собеседование. Потяжелевший взгляд, оторвавшийся от плазмы, смотрел на него поверх чёрной оправы и совершенно не добавлял такого же энтузиазма.              — Я помню тот скандал, — тёмные глаза сощурились, а пальцы чуть сильнее надавили на монитор. Иероглифы поплыли под этим прикосновением, словно на южный участок страны сбросили радиоактивную бомбу. — Это ты курировал маршрут?              — Нет, — Эдвардс нахмурился, как будто его достоинство болезненно задели. Частично, так и было. — Я занимался западными потоками.              — Хорошо, — кивнул Джеймс, и его взгляд снова вернулся к монитору. — А-то я уже готов был разочароваться в тебе.              — Мне кажется, ты только и ищешь повод смешать меня с дерьмом, — усмехнулся Мартин в привычной манере. Он прекрасно осознавал, что это звучало, как дешёвый флирт. Но подстраивать манеру общения под бездушного восточника не собирался по очень многим причинам.              — Это не моя задача, — ответил тот легко, всем видом и тоном давая понять, что его это не касается.              Такая отрешённость и увиливание от почти открытого заигрывания лишь сильнее заинтересовывала. Неужели в Востоке не объясняли элементарные психологические приёмы? Чем больше ты отталкиваешь — тем сильнее к тебе пристают. Мартин окинул коллегу довольным взглядом, но в ответ получил ровно ничего. Нихуя. Ни капли внимания и даже ответной издёвки. Задело ли? Не совсем.              — Есть подставной склад? — спустя пару минут изучения приближённой карты Джеймс вернулся к изначальной теме.              — Нет, — честно ответил Эдвардс, плечом подпирая стену.              — Связные транспортные компании в том регионе? — аналитик не удостаивал его взглядом, всецело рассматривая чуть ли не каждую улицу в южном городе. По тому, как ни один переулок не скрывался от его внимания, становилось понятно — этим делом он займётся сразу же, как только выйдет из кабинета.              — Нет, — такой же ровный ответ, как и до этого.              — Подкупленные перевозчики? — Джеймс наконец оторвался от монитора.              Это внутренне удовлетворило Эдвардса, как почёсывание животного за ухом. Потому что то, с каким удивлением — ахуеванием, — тот смотрел на него, стоило провала год назад. Электронные огни карты отбрасывали свет на тонкое лицо молодого восточника, делая его ещё более острым и не от мира сего. Тени на скулах и от ресниц становились глубже, а взгляд — темнее. Ещё бы эти дрянные очки снять, которые при малейшем наклоне головы скрывали глаза. Мартин почти упивался тем, как восточник, наверное, начинал ненавидеть сложившуюся ситуацию с Тэгу. Но внешне этого проявлять нельзя было — профессионализм, будь он неладен. Только выцепляя малейшие мимики в лице напротив.              — Иногда им лучше не знать, во что они впутаны, — ответил Эдвардс и чуть было не прыснул смешком от того, как восточник сдержался, чтобы не провести ладонью по своему лицу. Рука оторвалась от плазмы, но элегантно смененным жестом вместо лба провела по волосам. Зачёсывая длинные пряди назад. Совершенно не помогая Мартину с концентрированием на диалоге.              — Я возьмусь за это, — проговорил Джеймс таким ровным тоном, что ранее исполненное движение совсем с этим не связалось. Как будто он в момент мыслей переключался из одного режима в другой. Или намеренно пытался вывести Мартина из той насмешливой версии, с которой он продолжал смотреть на него сверху-вниз. Во всех смыслах.              — Даже не просмотришь текущие задачи? — не с упрёком или самодовольством поинтересовался Эдвардс, и это, в принципе, было одним из немногих честных его проявлений.              — Посмотрю, — восточник сделал шаг назад, покидая пространство карты и напарника заодно. Всё так же смотря на него короткими односекундными взглядами. С этим своим отрешённым выражением лица, как будто жалеет о том, что покинул свой круг и теперь будет иметь дело с детским садом, состоящим из идиотов. — Где я смогу расположиться?              — Можешь занимать мой кабинет, — ответил Мартин и кивнул взглядом на стол. — Я здесь бываю только ближе к вечеру.              — Я работаю до самой ночи, — Джеймс поднял на него взгляд, и лучше бы он этого не делал. Потому что как человек с таким почти невинным лицом мог отрезать одними лишь словами? Нечестное сочетание внешней мягкости и ощутимого титанового стержня внутри. — Могу тогда расположиться со всеми в зале.              — Боюсь, твоё присутствие там напряжёт всех остальных, — ухмыльнулся Эдвардс, вырисовывая в голове картину, как обычно суетливые коллеги ходят по собственной зоне на цыпочках, опасаясь вывести из себя нового участника. — Это не пойдёт на пользу.              — Тогда я тем более расположусь с ними.              Мартин готов был поклясться, что снова увидел это удовлетворение. Чуть дрогнувший уголок губ. Не открытая улыбка или усмешка — всего лишь её пародия, но она была настолько ясной и неожиданной на фоне информативных фраз, что ощущалась, как награда после изнуряющего забега.              Давно Эдвардс не чувствовал себя настолько заинтересованным в ком-то, а не в чём-то. Не в работе, а в человеке. В живом существе, которое своим поведением не просто чертило между ними рабочую грань, а прямо стучало по кирпичной стене, напоминая о её существовании. Было ли удивительным то, что интерес к коллеге принялся паяльником водить по нервам Мартина? И да, и нет. Он рассматривал людей не поверхностно, а выявлял их привычки и причины поведения, — поэтому круг подчинённых и остальных центровых уже не вызывал большого интереса.              Сейчас же перед ним находился человек, который не проявлял себя так быстро. Который не давал ему ровным счётом нихуя, как и всученное досье на него. И что вообще не сглаживало — опять же эта чёртова утончённая внешность, которая разнилась с привычными представителями Восточного операционного круга. На лице Джеймса можно было зависать прямо во время диалогов.              — Любишь провоцировать? — выпалил Эдвардс, и только по тому, как слегка дёрнулись брови собеседника, понял, что вопрос не отфильтрован нужным образом. А надо было ли?              — Моей работой является анализ, оценка и выявление слабостей, — ответил Джеймс, а голос его стал тише и ниже. Обманчиво мягче. Голова склонилась в бок, а на лицо соскользнула прядь длинной чёлки. Которую необходимо было убрать. — Так что, считай, я сделаю тебе одолжение, выявив, кто из твоих придурков не может рассчитать нужный маршрут для транспортировки груза. Потом будешь сам с ним разговаривать.              Ах, ну конечно же. Как же старший аналитик и без анализа не только самих поставленных целей и их исполнения, но и методов подчинённых. Налаживание связей и улучшение процессов работы. Поиск и устранение слабого звена из их логистической монополии. Несомненно.              — Но провоцировать мне тоже нравится, — спустя пару секунд тишины и совместного рассматривания карты, раздался всё тот же голос. Уже с оттенком серьёзного пиздеца, который поджёг всё внутри. Эдвардс перевёл на него один лишь взгляд и с животным удовлетворением столкнулся с тёмными глазами. Смотрящими на него с вызовом и одновременно — опасностью для дальнейшего шага. — Позволяет быстрее раскрыть человека.              Мартин готов был поклясться и сожрать эту самую клятву, что его сейчас тоже проверяли. Уловили его манеру общения наедине и теперь намеренно пощипывали короткими прикосновениями, словно спрашивая о дозволенном. В обычной ситуации Эдвардс предотвратил бы это. Резко. Быстро. Грубо. Поставил бы на место собеседника и, возможно, заставил бы своим холодным взглядом извиниться. Но сейчас ему этого не хотелось. Он не до конца понимал — чего добивается его напарник. Ибо такое поведение навряд ли было присуще восточнику на постоянной основе. Уж точно не после того, как при знакомстве он едва проявлял заинтересованность и человечность в целом. Возможно — и Мартин об этом задумывался — тот проверял его устойчивость. Сраный Восток с их уёбскими, почти фанатичными подходами к делу. Им бы скорее в армию подаваться, а не обдумывать, как провезти через всю страну оружие из Индонезии. Ублюдки, с которыми не любили иметь дело за их маниакальность к работе, которую они изящно скрывали за профессиональностью и деловитостью.              — Мне сделали доступ ко всем вашим системам и файлам? — поинтересовался Джеймс, проходя мимо настенного стеллажа. Его взгляд двигался вдоль полок, по корешкам папок и редких книг. Оригинальные старые издания, которые на кой-то чёрт подчинённые тащили к Эдвардсу со всяких аукционов и антикварных лавок. Устроили тут скопище пыльных фолиантов.              — Пока ещё нет, — ответил Мартин, на пару секунд обратив внимание на экран раскрытого лаптопа. По карте Сеула медленно передвигались маркеры нанятых сегодня транспортов. Он помнил, что на сегодня запланировано четыре груза, и каждый из них был проще простого. Именно поэтому не уделял этому должностного внимания. Даже стажировщик справился бы. — Будешь пользоваться моим.              — У меня будет полный допуск? — голос напарника звучал безэмоционально, но уже сам вопрос подразумевал под собой удовлетворение.              — Почти, — согласно кивнул Эдвардс и поднял взгляд на восточника. Тот дошёл до самого окна и теперь смотрел сквозь панораму на простирающийся снизу город. — До файлов глав не доберёшься, но, если надо, можешь сделать запрос.              — Меня это не интересует, — ответил Джеймс и наконец развернулся к нему.              Что Мартин заметил ещё при первой встрече — тот редко скрещивал руки на груди. Обычный жест, машинальный для любого человека. Деть куда-то руки, чтобы они не висели вдоль тела безвольными конечностями. Джеймс же чаще скрещивал руки за спиной. Немного вытягивался в позвоночнике, расправлял плечи и опускал подбородок. Забавно, что при разнице в росте ему приходилось в такой позиции смотреть на Эдвардса поверх оправы очков, когда тот подходил ближе. Забавно, не совсем удобно, но при этом — почти как вызов, когда восточник смотрел на него исподлобья.              — Тебе точно будет удобно работать в общем блоке? — Мартин встал напротив, на расстоянии в несколько шагов. Пальцы цеплялись за карманы брюк — не столь закрытая или, наоборот, открытая поза. Расслабленная, уверенная. — Мне нужен аналитик, который не отвлекается на доёбы и тупые вопросы.              — Или тебе нужен аналитик, который похвалит каждое твоё решение? — с холодной усмешкой, вопросом на вопрос ответил Джеймс.              Это зацепило. Почти ударило. Не правда, но и не ложь. То самое, что не признаёшь перед подчинёнными, но рвёшься к нему, ломая шеи конкурентам и системе. Эдвардс не был идиотом и неоднократно взвешивал каждый свой ход. Каждый свой маршрут. Каждую взятку. Каждую угрозу в адрес тех, кто не хотел с ними работать или хотел слишком сильно. Но это не означало, что он всегда был прав и действовал идеально. Бывали случаи, когда операции приходилось сворачивать в самом начале их исполнения. Когда незапланированные риски вскрывались при нажатии одной лишь кнопки. Бывало — Мартин настаивал придерживаться плана, из-за чего ставил всех под угрозу. Конечно, он ни разу ещё никого не подставлял, всегда максимально выводил всё в ноль, если не удавалось в плюс. Но это не означало, что он не получал выговоров от руководства и главы Центрального круга. Получал. И продолжал действовать в своём стиле, который стал его чёрно-белой визиткой.              — Что-то мне подсказывает, что ты не из тех, кто погладит идиота по головке и протянет ему носовой платочек, — ухмыльнулся Мартин, а лицо его исказилось ответным вызовом.              Его начинало заводить то, что его новый напарник совершенно не собирался идти у него на поводу. Не боялся вступить с ним в конфликт. И, судя по всему, обладал равным интеллектом и гибкой логикой. А не просто зазубренным материалом и сводом правил.              — Хорошо, что ты понял это в самом начале, — взгляд тёмных глаз на долю секунды опустился вниз. По шее Эдвардса, где под тонкой кожей дёрнулся кадык. По воротнику рубашки, расстёгнутом на первую пуговицу. И поднялся вверх — снова в лицо напротив. Всё с той же проверкой на выдержку и контролем матерных слов.              — Тогда можешь приступать к работе, — проговорил Мартин ровным тоном, и в нём сквозила нотка команды. Не надменность в её рабочей форме, а удовольствие такому человеку указать на его место. Самому проверить реакцию и возможность независимого восточника подчиняться. — Мой номер телефона у тебя есть, я всегда на связи. В зале есть куча лаптопов, через которые можешь курировать маршруты и заниматься своими делами.              — У меня есть свой, — ответил Джеймс и усмехнулся краем губ. — Хорошего дня, Эдвардс.              Ага, как же не протащить в центральный узел что-то своё. Аналитик ещё раз окинул Мартина взглядом, но уже от самых туфель до того же воротника пиджака, и коротко поклонился корпусом вперёд. Исключительно в знак окончания диалога, но никак не в знак уважения. Не настолько низким наклон тела был. Как издёвка, но профессиональная.              Эдвардс уже вслух издал тихий смешок, когда дверь кабинета закрылась за спиной напарника. Эти минут сорок, что они находились в помещении и поверхностно обсуждали всё и ничего, рассказали о восточнике больше, чем те пара дней, которые Мартин провёл в Восточном круге на практике. Джеймс всё так же представлял из себя всю строгость и послушание — в самой её концентрации и отвращении, — но при этом на глубине Тихого океана он хранил в себе тонкости и мелочи, которые хотелось сжать в руке и вытащить насильно. Несомненно, Мартин сам не проявлял больше эмоций, чем хотел или стоило. Но напарник как будто держал себя сильнее, чем надо. Не проявлял человечности, которая громкими воскликами слышалась из рабочего зала в моменты удачных завершений заданий. Не проявлял дружелюбия, к которому Эдвардс привык со стороны подчинённых, но всё равно не позволял разрастись этому до более личных масштабов. Джеймс проявлял выдержку и профессионализм — то самое, что шло врознь с ним настоящим.              И Мартин до сих пор не хотел этого признавать, но ему это нравилось всё больше. Потому что, помимо маршрутов с нелегальными грузами, перед ним теперь стояло составление ещё одной схемы. Понять, не является ли Джеймс намеренной проверкой со стороны Совета, ради выявления слабых мест в работе Центрального операционного круга.