Undertow

      

«Клетка пошла искать птицу»

© Франц Кафка.

                    Месяц не прошёл бесследно. Для любого логиста каждая минута на счету и имеет огромный вес. Холодно выведенная, сверенная до мелочей. Центральный круг работал беспрерывно, как и все годы до этого. Приход нового лица из совершенно другого мира не распустил устаканившиеся процессы и не изменил ход монопольной игры. Абсолютно нет. В блоках всё так же срывались громкие голоса и споры на агрессивных началах. Всё так же смеялись девушки и проливался кофе на гладкий пол. Жизнь и работа не остановились. Только совсем немного сменили скорость и направление.              Коллеги и подчинённые уже не так резко дёргались и остерегались старшего аналитика. Кто-то даже пытался шутить при нём, надеясь услышать реакцию. Мартин наблюдал подобное со стороны и усмехался не с юмора, а с безуспешных попыток наладить общение с восточником. Особенно умиляло то, как представительницы женского пола обхаживали Чжао и всячески старались утянуть его в свою компанию на ланч. Тот, к слову говоря, будто приличия ради дважды согласился, но потом вежливо отказывался. Словно первый раз был из-за интереса, второй — повторная попытка понять идею, а на третий его нервная система сдалась. Эдвардс лишь с ухмылкой пожимал плечами, когда девушки шикали на то, что Джеймс уходит в кафетерий исключительно с ним. Зато как это грело, словами не передать.              Новость о контракте не пришла камнем, брошенным в окно. Первые документы, извещающие о перезаключении соглашений с Западным кругом, сквозили в э-мейлах и разговорах сплошь и рядом. Мартин цеплялся за это лишь отметкой в памяти, не придавая этому большего внимания. Всё же, если бы действительно на кону стояло что-то более серьёзное, его бы предупредили. Не подготовили морально, но хотя бы вызвали на разговор. Наверное, поэтому, когда ему пришло извещение о встрече с главой, он не был шокирован или испуган.              — Что-то случилось? — поинтересовался Джеймс, когда заметил долгую ухмылку напарника, направленную на дисплей своего телефона.              В любой другой ситуации он бы проигнорировал это. Оставил бы без комментариев. Но восточник за прошедшие недели тесной работы со старшим координатором научился различать окрасы его эмоций. Не удивительно, ибо он с особой тонкостью распознавал перемены в лицах и телах. Дрессировка восточников не только на узкий профиль планирования маршрутов, но и на работу с клиентами. Мартин каждый раз подлавливал себя на мысли, что Восточный операционный круг занимался гораздо большим, чем элементарная логистика. Но каждый раз об этом так же и забывал, потому что поведение Чжао становилось открытее. Мизерно, миллиметровыми шагами, — но уже без того холода и призрения, которыми он смотрел на него в первые дни знакомства и совместной работы. Ответное уважение и расценивание напарника, не как врага или лишнюю фигуру на игральном поле, а как союзника.              — Глава вызывает, — ответил Эдвардс и убрал телефон в карман пиджака.              — Когда? — взгляд Чжао стал настороженнее, а пальцы едва сжались на карандаше, которым он делал заметки в документе. Правильно, не переправлять же потом чернила.              — Через десять минут, — усмехнулся Мартин абсурдности ситуации. — Походу, речь пойдёт о Западном круге.              — Что это может значить? — Джеймс оторвал взгляд от стола и поднял его на сидящего напротив напарника.              Интерес был вызван тем, что все круги работали практически только с отведёнными им регионами. И только Центр связывал их все воедино. Потому он и был больше по размеру охватываемых земель и количеству сотрудников. Держать не только столицу, но и всех остальных гиен воедино.              — Несколько месяцев назад западники высказали недовольство о том, что им приходится прогибаться под властью Совета, — скривил губы Эдвардс, будто услышал это собственнолично и теперь испытывал стыд за вспыльчивое желание коллег. — Они хотели стать таким же автономным местом, как Пусан. Никому не подчиняться, иметь свой устой, своих спонсоров, — уголок губ потянулся самодовольной усмешкой. — Но они забыли, что они целиком и полностью зависимы от нас. Несомненно, Инчхон потянул бы самостоятельную работу. Возможно, даже вышел бы в плюс. Их местоположение у Жёлтого моря сильно играет им на руку…              — …но они бы не справились с этим сами, — подытожил Джеймс, уже понимая, к чему это всё пришло.              — Да, — Эдвардс коротко кивнул головой, с удовлетворением подмечая быстрое понимание напарника в деталях. — Они зависят от акционеров. А те — и есть Совет.              — Мне идти с тобой? — Чжао сложил ладони поверх документов. Спокойный взгляд тёмных глаз поднялся вверх.              — Нет, можешь продолжать работать, — благодарно улыбнулся Мартин. — Или сделай обеденный перерыв. Не думаю, что встреча будет долго длиться.              Джеймс не единожды проявлял готовность и собранность даже по таким, казалось бы, мелочам. И это так же успокаивало и заставляло лишний раз молча поблагодарить вселенную за то, что подкинула в качестве напарника его, а не отшибленного на все мозги консерватора.              — Дождусь тебя, и вместе пойдём в кафетерий, — согласился Чжао и опустил взгляд обратно к документам. Ставя на этом точку и возвращая всё своё внимание работе.              Не бросая Эдвардса в самостоятельную встречу с главой круга, а давая конкретный ответ и намерение. Не просто, как коллега, который пожал бы плечами и с радостью на разрешение прерваться отправился бы перекусить. А как настоящий напарник, пообещавший дождаться и уже вместе отправиться в кафе. Эта мысль всполохнула в районе трахеи и мягко поглаживала вплоть до нужного кабинета.              Хан Сончхоль. Глава Центрального операционного круга. Как же перед ним тряслись подчинённые — Мартин каждый раз расплывался в довольной ухмылке, наблюдая за этим. Мужчина средних лет, с уже пробивающейся в висках сединой. Статный и почётный. Крепкий и сбитый. Будто слепленный по всем правилам руководителей, которых не только уважаешь и боишься, но и пытаешься подобать.              Разговор шёл в неформальном виде — наедине, в его личном кабинете, — но с документами и подписями. Мартин рассчитывал, что всё не обойдётся чаепитием, от которого он отказался в силу последующего обеда с Джеймсом. Догадывался, что произнесённое вслух должно остаться на некоторое время между ними. И бесконечно был благодарен тому, что глава продолжал видеть в нём не просто одного из десятков сотрудников, а того, кто хочет и может добиваться поставленных целей. Кому можно поручить и задание, и переговоры, — в обход своих секретарей и прямых подчинённых. Кого-то такое наверняка заставило бы чувствовать себя возвышенным. Не таким, как весь сброд вокруг. Заставило бы смотреть надменно на коллег. Но Эдвардс был иного склада. Он смотрел надменно только на самоуверенных идиотов.              Стеклянные стены тянулись вдоль всего главного коридора, открывая виды на рабочие блоки. Там сидели координаторы, отвечающие за перевозы физических грузов. Там — за корреспонденцию и письменные доказательства нелегальных документов, которые нельзя отправлять через сеть. Напротив — юристы и адвокаты, нервничающие от каждого нового закона и обходящие его так гладко, что не доебаться. Такие люди обязаны были работать либо на государство, либо на кланы мафий и чёрный рынок. Как хорошо, что они выбрали второй вариант.              Силуэт Джеймса был узнаваем издалека. Даже со спины. За эти дни Мартин настолько часто выискивал его глазами, что выработал в себе почти хищный инстинкт, направленный исключительно на него. Эдвардс ещё не до конца мог с точностью выискать его в сотне людей, но в паре десятка — точно и безошибочно. Не совсем широкие, острые плечи. Кажущаяся болезненной, прямая осанка. Ведущая к видной по линией пиджака узкой талии. Тонкие, но сильные руки. Аккуратные запястья. Хрупкая шея. Только спустя почти минуту рассматривания напарника на расстоянии, Эдвардс вообще осознал, что делает. Это было уже не серьёзно. Это было опасно.              — Готов? — ленивой походкой пройдя за спиной аналитика, Мартин остановился за ним и взглянул в монитор. Очередное выстраивание маршрута мимо патрулей и камер. Взвешивание выбора лучшей дороги. Какой же он был дотошный. Идеальный для их работы.              — В Центре всегда такие быстрые переговоры? — ещё несколько цифровых изменений в онлайн-карте, и крышка ноутбука опустилась вниз.              Надо было реагировать быстрее. Не задерживаться взглядом на затылке напротив. Увести лицо куда угодно — хоть на спорящих за соседним столом коллег. Потому что в следующую секунду Джеймс обернулся. Одним точным движением корпуса. Сразу же вскидывая голову вверх и устремляя на него взгляд снизу. Очки отразили уличный дневной свет, и казалось, это немного облегчило ситуацию. Но только до того момента, пока тонкие пальцы не сдвинули оправу на переносице, из-за чего тёмные глаза буквально вклинились в него. На поверхности — холод и бездушие. Как, мать его, Ёмра, решающий, в какой мир отправить душу Эдвардса за такое долгое рассматривание.              Если бы Мартин был стеснительным мальчишкой, как Конхо, он тут же отвернулся бы. Или начал бы отвлечённый диалог. Прикрылся бы работой. Ответил бы на озвученный вопрос. Сделал бы всё, чтобы перевести тему в более безопасное русло. Но Мартин таковым не был. Он не уходил от своих действий и не давал им оправданий.              Если вышвыривал в панорамное окно мобильный телефон — третий за месяц, — значит, абонент недоступен. Если устраивал вечер в соседнем баре и оплачивал всем счета — значит, месяц закрыт превосходно. Если смотрел молча и почти не моргал — значит, пиздец разуму. И это не было противно. Мозг не лип жвачкой к черепным костям. Это только сильнее распаляло то, что с первой встречи было прощупано. Желание содрать эту ебучую маску с изящного лица. До дрожи в кончиках пальцев. До скрежета зубов. До тяги обхватить длинную шею пальцами и встряхнуть разочек-другой.              Джеймс продолжал смотреть. Чжао Юйфань. Сколько раз Мартин произнёс это имя про себя, как только оно повисло между ними едва слышным откровением? Как мантру повторял, сбивая ритм ладони на собственном члене. Воображал эти пухлые губы вокруг самой головки и дышал хрипло-обрывисто. Блядь, это явно ощущалось заболеванием. Отравленным кофе, в который подсыпали синтетиков, вызывающих привыкание. Как-то они провозили подобное из Китая в Японию. Ублюдские извращенцы. Смешно, что ощущал себя Мартин примерно таким же.              — Ты намеренно не отвечаешь на мои вопросы и задаёшь свои?              Ещё один вопрос личного характера, которые россыпью рандомного времени проскальзывали между ними. Чаще всего со стороны Эдвардса, естественно. Но его это не шибко задевало. Потому что Джеймс всё меньше и меньше увиливал от них. Отвечал всё более прямо. Смотрел — глубже. Как будто на это мгновение, на эти минуты правды, прикрывал своё воспитание в Восточном кругу. Забывал, откуда он есть и кем является. Не шурупом бесконечного мотора их бизнеса. А неозвученной сердцевиной в сознании Мартина.               — Я тебя не услышал, — Джеймс легкомысленно пожал плечом и отвернулся. Сделал ещё пару штрихов в ежедневнике и встал со стула.              По мере того, как напарник поднимался, Эдвардс выпрямился. Чтобы совсем не показаться ахуевшим, почти склоняясь над его головой. Чтобы всё же лишний раз покрасоваться разницей в росте и субординации. Тёмные глаза полоснули сквозь стёкла очков. Не холодно и отрешённо — сука, оценивающе. Как будто распознали в этом движении намеренный двойной смысл. Подводный камень. Казалось бы, отвратительный по всем правилам психологии и этикета, но невозможный для игнорирования. Как жемчуг абалон — совершенно нестандартный для привычных перламутровых шариков, которые везде и всюду клепают массовым производством. Извращённый и взращённый природой — в самой его дикой форме и цвете.              — Я подыскал тебе личного шофёра, — Мартин сделал глоток из чашки и поставил её обратно на стол. — Тэюн. До этого работал с кем-то из юридического. Личное дело вышлю по почте.              — Не стоит, я доверяю твоему выбору, — ответил Чжао, не отвлекаясь от размешивания риса с овощами. — Какой у него испытательный срок?              Уголок губ потянулся ухмылкой. Когда этот чёртов восточник открывался со стороны живого человека, Эдвардс чувствовал, как внутри поджигают сигнальный костёр. Не так давно произошло их знакомство, первые дни совместной работы, решение критических проблем, — и всё с не пробивным стальным характером второго. А теперь он сидел напротив и — всё ещё с холодным лицом, но уже мягким голосом, — поддевал ироничными шутками. Проявлял настолько яркие черты своего характера, что за это хотелось сходить в храм и поблагодарить духов за случившееся.              Но ещё больше хотелось схватить этого человека за шею и притянуть к себе. Вклиниться лбом в его и рычащим вопросом спросить — какого хуя он так себя ведёт. Почему так долго смотрит. Почему выжигает кислород вокруг. Почему назвал своё настоящее имя.              Мартина иногда мутило от этого. Особенно часто — вечерами. В своей квартире, выделенной кругом, ибо так было положено по внутреннему регламенту. Не то, чтобы до этого было негде жить. Было. Ранее снимал небольшую квартирку в Йонсангу — типичный, приличный район для жизни. По соседству — семьи и пожилые пары. Чего ещё мог пожелать молодой парень, только начавший работать в серьёзной компании, опасный восторг от которой кружил голову? Уж точно не собственных апартаментов. Но сейчас же он проживал в Сонсу. В огромном лофте, иногда кажущимся слишком большим и пустым. Даже для него. Поэтому Эдвардс и засиживался в офисе допоздна. Чтобы не потеряться на своей же территории. И не травиться мыслями, которые находили выход только в безопасном периметре.              — У Тэюна крепкий характер, — усмехнулся Эдвардс и взял нож для нарезки мяса. Решил воспользоваться в этот раз. Не уродоваться же перед напарником. Сандро похвалил бы. — Не выбесишь его, даже намеренно.              — Хорошо, посмотрим, — Джеймс издал что-то наподобие смешка.              Этот короткий звук заставил Мартина отвлечься от своего занятия. На пару секунд, но руки со столовыми приборами в них зависли. Челюсть несильно сжалась. Что с ним делал этот ублюдок — словами не передать. Вертел его реакцией на себя направо и налево. И не сказать, что Чжао этого сам не замечал. Только делал вид, что не обращает внимания. А сам же ядовитой змеёй поглядывал из-под опущенных ресниц и тут же уводил глаза.              Эдвардс уже хотел было продолжить напор двусмысленных фраз. Игра в «кто кого уделает морально» не раз проскакивала между ними тонкими фразами и очень дозволительными взглядами. Это подстёгивало. Если бы Джеймс реагировал каменным ебалом, как и все остальные восточники, Мартин в жизни не принялся бы продолжать свои обходы вокруг него. Не прощупывал бы дальше эту грань между ними. Прощупывал. До истерического залпа смешно. Мартин ещё чуть-чуть и бился бы в эту грань лбом. И всё потому, что Чжао отвечал. Не так откровенно. Не так яро. Но очень искусно — оттого и провокационнее для разума более молодого парня. Что может быть ужаснее и одновременно слаще, чем ответы на подкаты, такие же вызывающие по окрасу? Блядь, до мурашек. От осознания, что у напарника вместо мозгов — холодные счёты и графики. От осознания, что эти анализы и оценка получается сбить.              — О чём разговаривал с главой? — между делом спросил Джеймс, нарушая затянувшуюся тишину. По факту, разбавляя финальное чаепитие — догадались же не брать вязкий кофе, — диалогом.              — А, — Мартин будто очнулся ото сна. Вынырнул из затягивающего болота размышлений о плане на завтра. Совершенно забыв о предстоящем. — Сегодня встреча с западниками.              — Что? — лицо напарника моментально сменилось. Из мягкого и притягательного — в будто вытесанное из мрамора. Холодное и отталкивающее. Не всех. Потому что Мартин знал, как оно выглядит почти наедине. — И ты только сейчас решил мне об этом сообщить?              — Ты не обязан ехать, — Эдвардс откинулся на спинку стула и ленивым движением ладони зачесал волосы назад.              Почувствовал себя немного придурком, который забыл сразу сообщить о делах. С другой стороны, аналитик, даже старший, имел право остаться в офисе или вовсе закончить рабочий день. Второй вариант был лучше, потому что Чжао неоднократно доказывал свой упёртый характер и зависал на работе до полуночи. Как и предупреждал в день знакомства. Стоило хоть немного отдохнуть.              — Мы — напарники, и я обязан быть там, — буквально отрезал словами Джеймс и даже не глянул на коллегу.              Словно его легкомысленность действительно… задела. Или потому, что восточник почувствовал себя недооценённым в рабочих вопросах. Некомпетентным. Тем, кому нельзя доверять договоры подобного рода. Эдвардс чуть задрал подбородок и взглянул на него сверху-вниз. Пытаясь выловить в незаметном — но явно всполохнувшем, — раздражении хоть каплю рассудительности. Неужели Джеймс и вправду собирался обижаться? Это совершенно не вписывалось в картину бесчувственной мрази с планшетом в руках. Проявление глупых чувств в рабочее время?              — Мне же надо подготовить всё, — тихо проговорил Чжао, и всё моментально встало на свои места.              Сука. Подготовиться ему надо. А Мартин уже было расплылся душой от того, что напарник перенял его долбоебизм на личный счёт. Подготовить всё. Это заставило оскалиться и унять сжавшиеся в кулак пальцы под столом.              — И что именно ты собрался подготавливать? — Эдвардс склонил голову в бок и принялся выжидательно смотреть на аналитика, что всячески избегал столкновения глазами. Давай, оправдывайся.              — Отчёты по обороту импорта и экспорта через западные порты, — ровно ответил Джеймс, делая короткий глоток из чашки. Лицо всё так же беспристрастно направлено в витрину окна. Повернись. — Их финансовая ситуация, если убрать оттуда вложения Центра и Совета, — механические часы сверкнули на свете включающихся на улице фонарей, когда руки опустились на стол. — Рассчитать, как быстро они захлебнуться отсутствием слаженной структуры, потому что они никчёмные уёбки.              Оскал стал яснее. Мартин его даже не скрывал. Смотрел прямо в лицо напротив и ухмылялся так довольно, что, если бы это чувство можно было собрать физически, то оно уместилось бы, как минимум, в графин. А Джеймс знал, где подловить. Где надавить. Где гончей четырёх-лапой подрыть, чтобы вытащить гнилую кость. Как же это было ценно и ахуенно. Эдвардс и сам бы до этого додумался. Но с вероятностью в девяносто семь процентов — поздно. Стал бы находу во время переговоров вспоминать факты и выдержки из документаций, чтобы предоставить их голословно. Напарник же хотел всё подготовить чётко и детально, чтобы сраные западники сожрали собственные языки. И, вероятнее всего, попросили бы прощения за мысли стать автономным кругом. Как же это играло на руку. Рассчитывай Эдвардс зарплаты — накинул бы ему премию за такое. Но он только рассчитывал на то, чтобы тот посмотрел на него в ответ. А не фантомной дрелью взгляда сверлил стекло.              — Во сколько встреча? — отработанным голосом офисника поинтересовался Чжао, поднимаясь из-за стола. До сих пор не окидывая взглядом. Но делая это так профессионально — не избегая, а гордо, — что Эдвардс продолжил сидеть на своём месте и смотреть уже снизу-вверх.              — В восемь. Нас пригласили на ужин прямо в порту, — слова звучали с насмешкой на предстоящую встречу. В призрачной надежде, что напарник отреагирует на язвительность чем-то похожим.              Но никак не очередным холодным расчётом, читаемым по каждому движению и взгляду. Юйфань снова обернулся Джеймсом, что просчитывал каждое мгновение и действие. Каждый вдох, как плату за существование. Или мысленно выстраивал план того, как извращённее и умнее подавить зажравшихся коллег по западному цеху. Скорее всего, второе. Ибо восточники как будто ненавидели всех одинаково.              — Поедешь сам? — спросил Эдвардс, когда аналитик накинул на плечи пиджак и поправил манжеты.              Не мог просто взять и отпустить напарника восвояси штудировать отчёты за последние полгода. Не хотел бы он быть на его месте. Мало того, что входил в ритм работы другого офиса, так на голову свалились переговоры с третьим весомым лицом. С другой стороны, Джеймс сам на это подписался.              — Нет, с тобой, — тёмные глаза, наконец, уделили внимание.              Мартин настолько сильно ждал этого, что даже был готов столкнуться с куском наструганного льда, который ему засыпали бы под шиворот рубашки. Именно так и ощущался сейчас напарник. Как тот, кто любое вклинивание в его мыслительные процессы оценит с особым отвращением. Джеймс посмотрел ровно. Спокойно. Даже некое удивление считалось в чернющих зрачках.              — Расскажу по дороге, что на них накопаю. Чтобы ты знал, чем запугивать, — последнюю фразу он произнёс так, будто попытался откровенно пошутить. Или поддеть. Отвлечь от того, как остро обернулся аналитиком, когда разговор за обедом шёл на почти посторонних темах.              — Выезжаем в шесть, — кивнул Эдвардс, тем самым давая разрешение покинуть кафетерий.              Навряд ли восточник стоял бы постаментом, дожидаясь права двинуться самостоятельно. Уже и так дёрнулся из-за стола. Но он всё равно продолжал чего-то ждать и молчать, выжидательно смотря на коллегу. То ли возможных указаний, то ли направлений. То ли нахуй хотел послать за то, что Мартин промолчал изначально о запланированной встрече. Вариантов было много — каждый со своим особенным окрасом.              Дорога до порта Инчхона заняла чуть больше часа. Вечернее время поспособствовало пустым трассам и минимуму машин, желающих из столицы вырваться в приморский город. Неоновые вывески и выстраивающиеся один за другим светофоры тянули асфальт вдоль высотных зданий, жилых кварталов, и уже позже — рабочих зон. Кирпичные постройки, облицованные штукатуркой и большими окнами, за которыми кипела жизнь мирных граждан, сменили железные корпуса и полузаброшенные склады. Корабельные доки уходили под уровень бетона и безопасных ограждений, то и дело давая понять, что это совершенно другой мир. Сеул не мог похвастаться выходом в открытое море, его воротами являлся именно Инчхон. И по масштабу этой части порта можно было сразу понять, что западные коллеги не спроста почувствовали превосходство над столичными гостями. Обладать мощью судовых маршрутов — это не сухопутные транспортировки. Тут бескрайнее море в твоём владении.              Всю дорогу Мартин внимательно слушал напарника и концентрировался только на получаемой информации. Нарочно не сводил глаз с дороги, даже когда чувствовал на себе короткие взгляды. Джеймс оборачивался к нему на пару секунд и потом снова возвращался к планшету, яркость которого заранее настроил тусклее, чтобы яркий свет не резал пространство тёмного салона.              Его голос был ровным, а слова — чёткими. Он выстраивал возможные варианты разговоров и озвучивал ответы, которые наверняка выбили бы из собеседников нужные соглашения. Очень тонко подходил к моментам, которые западники могли бы использовать против Центра, в свою выгоду. Но также подчёркивал и их слабые места. Зря, что ли, он оставшиеся часы в офисе после обеда провёл в полной изоляции? Вернулся не в общий блок координаторов, а забрал свой лаптоп с оккупированного стола и двинулся в один из закрытых кабинетов. Эдвардс, вернувшись из кафетерия спустя некоторое время, хотел ещё заглянуть к нему. Бросить пару язвительных фраз или, наоборот, напомнить, что тот может остаться в Сеуле и передохнуть. Но пересилил себя и оставил напарника в покое. Всё же это были первые переговоры их дуэта — не официальные, без документаций и подписей, — но относиться к ним легкомысленно не стоило.              Вместо привычных стен кабинета для собраний их встретил влажный ветер и запах сырого метала. Поздний час окрасил порт чернотой неба и яркими огнями возвышающихся кранов. Отовсюду доносился шум работы конвейеров, судовых двигателей, отдалённых голосов. Рабочий гул прибрежного мира, который сильно отличался от складского или офисного. Громкий и неоднородный, за счёт металлического скрежета и гудков пароходов. Только море своим мягким шумом успокаивало и отвлекало от нарастающего напряжения. И пахло моторным маслом и отравленными двадцать первым веком водорослями.              Если бы встреча несла за собой действительно весомые последствия — не смотря на конечный результат, — то с ними отправили бы ещё, как минимум, одного юриста и двух бухгалтеров. И пару охранников, на случай накала страстей. Но они были вдвоём, и выглядело это, как обычная прогулка и проверка подчинённых. Как будто приехали пощекотать нервишки коллегам, которые возомнили себя посланниками нового порядка.              Трое мужчин, одного из которых Мартин узнал сразу же, стояли возле новёхенького контейнера для переправки грузов. Судя по тому, как тот осматривал и простукивал ладонью по рифлёному металлу, они проверяли его прочность. Или искали слабые места в стенках, которые потом можно будет модифицировать для переправки незаметной корреспонденции. Чем Бог не шутил, когда давал человечеству возможность развиваться.              Разговор начался, к удивлению, с достаточно отвлечённых и лёгких фраз. Рабочих, но всё равно не касающихся главной темы. Приток клиентов, разновидность грузов. Спокойное море и не менее спокойный океан. Отсутствие штормов последнюю неделю и снижение цен на нефть. И всё так, наверное, и оставалось бы, если бы с утра не надо было рано вставать, ехать в офис и писать отчёт.              Мартин начал не издалека — он спросил прямо в лоб. Чего хочет Западный круг, помимо того, чтобы стать автономным. Самостоятельным. Выбраться из-под влияния Совета, который действовал руками чужих. Навряд ли дело было в финансах и выручке. Никто никогда не оставался с краю и обделённым. Это и было странным, когда морские котики вдруг завякали недовольством. Ответ не заставил себя ждать. Мужчина средних лет, что одновременно вёл диалог и прощупывал грубыми движениями гладкий металл, сдержанно, но ухмыльнулся.              — Совет слишком сильно давит, — проговорил он хриплым от возраста голосом. — И не даёт манёвренности, с которой можно было бы давно выйти на китайский рынок. Знаешь, какие там деньги плавают?              — Вы и так работаете с Китаем, — вздохнул Эдвардс, заранее понимая, к чему клонит западник. Конечно, выход на работу с большой землёй сулил ещё большую прибыль. Но оставался один маленький факт. Мизерный.              — Только с позволения наших всевидящих, — усмешка располосовала лицо мужчины вместе с передвигающимся светом работающего над головами строительного крана.              — Потому что соваться на азиатский рынок, где своих триад хватает, дерьмовое занятие, — без прикрас ответил Мартин. Его начинало удручать то, что опытные люди откровенно игнорировали возможные последствия золотых гор. — Наворотите там хуйни, а потом прибежите к нам обратно в ноги.              — Полегче с выражениями, малец, — подал голос второй мужчина. Судя по его стойке и ровному корпусу, — и тому, как он овчаркой всё это время ожидал любой команды, — это был один из охранников. Припевала, готовый поддакивать работодателю. Пятки его целовать, тьфу блядь. Лучше бы вразумил его не пихаться на другой берег Жёлтого моря.              — Это ещё было мягко сказано, — подал голос Чжао, всё это время молча стоявший по правую сторону от Эдвардса. Он с особым вниманием слушал говорящих и не лез со своими замечаниями, когда Мартин вместо культурных оборотов использовал матерные.              — Восточному псу слова не давали.              Сказать, что Мартину эти слова не понравились, значит, ничего не сказать. И дело было не в тоне или форме сказанного — по отдельности. Всё вместе — как были буквально выплюнуты эти слова, — сыграли весомую роль. Да, встреча была неофициальной, даже не с главой Западного операционного круга. Но это не означало, что в воздухе могли звучать оскорбления личного характера. Конечно, новость о том, что Восток вырвался со своей территории и стал ближе ко всем остальным офисам, уже обошла всю теневую Корею. И радовало это мало кого. Возможно, будь это представитель любого другого округа — было бы проще и спокойнее. Но само наличие бесчувственного расчётника в шаге от центрового поддёргивало раздражение. И если у представителя Запада — в силу возраста, опыта и должности, — хватало мозгов сдерживать своё отвращение, то у более тугодумающего подчинённого этого всего не было. Из разряда, сила есть — ума не надо.              — Закрой рот, — мужчина своё дело знал. И обладал неким, но формальным уважением. Он коротко смерил взглядом своего человека и обернулся. — Прошу прощения за коллегу. У него была тяжёлая неделя.              Если бы отвлечение от главного диалога осталось на этой ноте, то всё бы обошлось. С неприятным осадком каменной соли в холодной воде, но никто к этому не вернулся бы. Эдвардс, конечно, ещё какое-то время прокручивал бы в голове варианты, где сократить поставки через западные морские ворота, но быстро от этой идеи перегорел бы. Вспыльчивость была его минусом, но его плюсом служило понимание последствий. Тем более, что Джеймс, как будто, вовсе не обратил внимания на обидчика. Или очень искусно сделал вид, что не услышал выплюнутого в свой адрес красноречивого высказывания.              Сделал вид. И Мартин это осознал аккурат в тот момент, когда сам невзначай дёрнулся от звука входящего звонка. Действие — повседневное, не требующее резкой реакции и ответа. Но западная сторона — охранное дуо, — походу было на взводе от завуалированных разговоров. Громкая трель мелодии эхом отразилась от бетонных покрытий и металлических конструкций. В глухих звуках работы кранов и конвейеров отозвалась неприятно и почти сиреной. Спусковым крючком для того, чтобы оба западника по бокам от представителя вытянулись и заняли свои позиции. Громилы, действующие по уставу, а не логике.              Эдвардс усмехнулся бы. Он почти это сделал, пока наощупь одними лишь пальцами в кармане отменял звонок. Но передвижение по правую руку от себя быстро переманило взгляд. Не такое воинственное, как это произошло со стороны спутников собеседника, но достаточно, чтобы это не прошло мимо глаз.              Джеймс перенёс вес на левую ногу и выставил её чуть вперёд. Не перед собой. Перед Мартином. Как будто перекрывая собой. Защитным жестом. Который не должен был быть выработан у обычного офисного червя. Даже старшего по должности. Даже восточного. Потому что действие было отточенным, как у военного. И быстрым — на телодвижения впереди. Не просто ленивый шаг от усталости держать одну позу. А действительно машинальное преграждение.              — Надеюсь, мы поняли друг друга, Эдвардс, — отметив нарастающее раздражение между спутниками обеих сторон, проговорил представитель Западного круга.              Взгляд изучающе прошёлся по Джеймсу от самых носков туфель до чёрной оправы очков. Как будто он знал эту манипуляцию слишком хорошо. Или достаточно, чтобы свернуть диалог в обрезанное дамбой русло.              — Конечно, — сухо ответил Мартин, не сводя взгляда с собеседников. Не в его характере было показывать неуверенность в переговорах, на которые его отправил сам глава.              — В отчёте своему начальнику распишешь всё в деталях или мне прислать свою версию тоже? — ухмыльнулся мужчина, а лицо его окрасилось не мерзостью возраста и надменности, а немного старческого насмехательства. Не всегда старшее поколение с уважением относилось к более молодому. Но не всегда молодое было менее опытным, чем старшее. Об этом обычно и забывали.              — Присылайте, сверим показания, — Эдвардс растянул губы ослепительной улыбкой, но в глазах сквозила неподдельная злость. Он привык к тому, что не все люди в их бизнесе могли говорить на мирных началах и интонациях. Находились уроды, которым обязательно надо было ткнуть словесной палкой. Справляться он с этим умел. Просто не всегда хотел.              — Обязательно, — западник поклонился.              Совсем немного — почти незаметно, — показывая своё наигранное почтение, и кивнул уже своим охранникам. Те ещё с пару секунд отстояли команду, а потом двинулись следом за работодателем. Пф, приученные шавки.              Порыв ветра принёс очередную порцию ламинарии, сдобренной маслом и пароходным дымом. Горьким вкусом оседающим в носоглотке и горле. Где-то подали свой надрывный голос чайки, потревоженные рассекающим по площадке погрузчиком. Порт не спал даже в столь поздний час. Не ночь, но уже и не рабочий вечер офисников. Круглосуточный режим — потому что море тоже не спит.              Мартин смотрел на удаляющийся седан западников и ловил себя на мысли, что разговор вышел лучше, чем он предполагал. Не без смазанных угроз, но, спасибо, что без рукоприкладства. Драться он умел, но двоих охранников положить точно не смог бы. Чего нельзя было сказать о Джеймсе, который — какого-то хуя проявил себя гораздо больше, чем просто аналитик. Эдвардс привык, что заниматели этой должности в их круге шарахались от громких звуков. Они не обладали особыми навыками, которые помогли бы им в физическом столкновении. Может, пощёчину кто-то и мог бы дать, но это казалось максимумом.              И на фоне этого — Джеймс. Джеймс, занявший обороняющую позу. Фронтальная стойка. Отчётливая. Неприкрытая. Ни с чем не спутаешь, потому что в офисе был отдел охраны. Ни с чем не сравнишь, потому что Мартин неоднократно присутствовал на спаррингах оных. Казалось, можно было списать это на машинальную реакцию. Зеркальное действие. Только — блядь, как же ныло изнутри, — зачем Джеймс исполнил его, будто защищая самого Эдвардса? Того, кто, сука, на голову выше и в плечах пошире? Наверное, со стороны это выглядело уморительно.              — В Сеул? — знакомый голос прозвучал именно так, как Мартин и хотел услышать. Не отполированной деловитостью аналитика, а чуть устало и довольно. Видимо, сам понял, что переговоры прошли с перевесом в их сторону.              — Не хочешь в бар? — вопрос сорвался раньше, чем Эдвардс придумал, в какой именно бар он хотел бы сейчас завалиться. Уж точно не к Сандро, перед которым пришлось бы отчитываться за впалые щёки и синяки под глазами. Как-нибудь потом.              — Я похож на человека, который поедет в бар? — Джеймс обернулся и встал уже расслабленнее, чем до этого.              Как будто по щелчку снял с себя образ восточника и советника. Руки — всё так же опущены в карманы пальто. Чёлка — будь она проклята, потому что хотелось её поправить, — упала на лоб. Глаза — спокойные, но с тем задумчивым взглядом, который выдавал наличие мыслительных процессов в голове.              — Можем поехать ко мне, — передёрнул плечом Мартин, всё больше осознавая, насколько неправильно звучало предложение. Будь они коллегами, которые откровенно не изучали друг друга взглядами, было бы проще. Без двусмысленности. Без едва вздёрнутых удивлением бровей. — Надо же отметить первые совместные удачные переговоры.              Иногда стоило остановиться. Не озвучивать словами очевидное. Ибо каждое произнесённое вслух слово ощущалось новым погружением лопаты в могилу собственного спокойствия.              — Завтра рано вставать, — Джеймс чуть сощурился, а его губы дрогнули усмешкой. Вот же блядь.              — Могу дать выходной, — невзначай ответил Эдвардс, уже полностью уверенный тем, что напарник не против. Всего лишь прощупывает, насколько далеко тот готов зайти. Очень далеко.              — И составить поверхностный отчёт для главы? Не будь придурком.              Оскорбление засчитано не было. Потому что Мартин действительно ощущал себя придурком. Как будто с большим разрешением со стороны Чжао его собственные уверенность и собранность улетучивались. Оборачивался тем самым молодым парнем, у которого работа заключалась не в опасном планировании и слежке. А ещё больше этому способствовал человек, что абсолютно расслабленно стоял на расстоянии пары шагов. Руку протяни — и можно дёрнуть на себя.              — Я не настаиваю, в любом случае, — проговорил Эдвардс, когда они сели в автомобиль. В салоне было теплее, чем на улице, и не так влажно. Отголоски столичного знакомого воздуха и аромадиффузора. — Выбор за тобой.              — Я согласен, — передёрнул плечами Юйфань, пристёгивая ремень безопасности на пассажирском сидении. — Но если ты хочешь выпить, то ничего крепче вина я тебе не позволю.              — Даже соджу? — Мартин искренне удивился. Сначала — на выбор алкоголя, который не был привычен в его окружении. И только потом — контролю напарника. Второе особо приятно пощекотало под рёбрами.              — Лучше думай о том, где в такой час заказать поесть, — с коротким смешком ответил Джеймс и отвёл взгляд в боковое окно. То ли стесняясь откровенного разговора, вышедшего за рамки обычно-рабочего, то ли поддевая этим напарника ещё больше.              Чёрт пойми, что у этого восточника творилось в голове. Особенно, на фоне того, что доставка еды работала круглосуточно, как и покупка алкоголя. Или он был привередой в выборе еды? Точно блядь.