Том 2: «Наследие Клауса: За пределами монастыря. Обещание вечности для Эмили»

Очередная головная боль Элайджи Элайджа, кое-как справившись с нервным тиком и поправив безупречные манжеты, взволнованно расхаживал по гостиной. Он в упор смотрел на брата, чей мобильник всё ещё лежал на столе после безумного звонка. — Клаус, это переходит все границы, — сдерживая ярость, процедил Элайджа. — Кола нужно найти, и как можно быстрее. Пока этот несносный мальчишка со своим специфическим чувством юмора не разнёс к чертям половину штата! Клаус лишь угрюмо кивнул, обдумывая, куда его младший брат мог направиться после того, как устроил эту грандиозную семейную диверсию. Ночной бульон и упрямый взгляд Поздней ночью, когда огромный особняк наконец погрузился в долгожданную тишину и все разошлись по своим комнатам, Ллойд тихо спустился на первый этаж. Как он и думал, на тёмной кухне у окна сидел Макс. Парень больше не злился, в его позе читалась глубокая, давящая растерянность. Было видно, что его сильно задело и ранило такое циничное предательство со стороны Кола, которого он искренне считал своим единственным другом и наставником. Ллойд мягко прошёл внутрь, стараясь не напугать сына. Он аккуратно положил на стул стопку своей чистой домашней одежды, чтобы парень мог нормально помыться, и поставил на стол тарелку с ароматным горячим бульоном. — Я не... — начал было Макс, намереваясь по привычке отказаться от отцовской заботы. Ллойд лишь молча приподнял бровь и выразительно, с твёрдой родительской непоколебимостью посмотрел на сына. Макс раздражённо закатил глаза, но спорить не стал — молча забрал вещи и ушёл в душ. Когда он вернулся на кухню, домашняя футболка отца сидела на нём слегка широковато, равно как и свободные штаны, подчёркивая, насколько парень был исхудавшим. Макс нехотя сел за стол и под молчаливым присмотром отца смог осилить лишь пять ложек бульона — паранойя и зажатый желудок всё ещё давали о себе знать. Дым на балконе Оставив ложку, Макс резко встал, вышел через стеклянную дверь на балкон и плотно закрыл её за собой. Прохладный ночной воздух Форкса приятно освежил лицо. Парень залез в карман, достал припрятанную пачку самых дешёвых, крепких сигарет и чиркнул зажигалкой, затягиваясь едким дымом. Ллойд бесшумно вышел следом, встав у перил. Посмотрев на тлеющий огонёк, он тихо, с затаённой болью проговорил: — Знаешь, Максим... Мне очень не нравится, что ты травишь себя этим дерьмом. Ты ведь трибрид, твоё тело... Макс резко повернул к нему голову, и в его глазах снова полыхнула привычная детдомовская колючесть: — А тебе-то какая разница, а? — ядовито бросил парень. — Ты последние восемнадцать лет как-то не особо интересовался тем, чем я дышу и как выживаю на улице. И раз уж тебе так интересно, папочка, я курить начал ещё в девять лет, чтобы заглушить голод и страх. Так что завали, ладно? Макс с силой затушил сигарету о перила, бросил окурок вниз и упрямым шагом ушёл к себе в спальню. Ллойд обречённо прикрыл глаза рукой, чувствуя, как вина новой волной затапливает грудь, и медленно побрёл в свои покои. Накануне важного дня В их спальне царил мягкий полумрак. Беременная Эмили уже уложила маленькую Диану спать в её детскую кроватку и теперь сама сидела на постели, поправляя одеяло. Ллойд устало подошёл и сел на самый край матраса, ссутулив плечи. — Огрызается? — тихо, с пониманием спросила Эмили, глядя на его измождённое лицо. Ллойд бессильно махнул рукой, а затем притянул к себе невесту, крепко и нежно обняв её за талию: — Как дикобраз огрызается, — глухо отозвался трибрид, утыкаясь лицом в её плечо. — Ну ничего, прорвёмся. Ему просто нужно время... Но знаешь что? Никто и ничто не испортит мне настроение. Ведь уже завтра мой самый красивый в мире гномик официально станет моей женой. Никакого лишнего шума, гостей и прессы. Просто распишемся тихонько — и всё, мы семья. Эмили тихонько рассмеялась, поглаживая его по плечу: — Ну, милый, шум-то в этом доме точно будет... особенно когда я рожать начну. Ллойд даже не стал вставать. В их сидячем положении лица как раз оказались на одном уровне. Он нежно наклонился и накрыл её губы своими, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, накопившуюся за эти тяжёлые дни. Эмили тепло ответила, ласково обняла его за шею и запустила пальцы в его мягкие чёрные волосы, заставляя трибрида наконец забыть о всех проблемах за стенами этой комнаты. Завтра был их день.

***

«Галстук для отца, горькая усмешка Макса и свадебное „Да“ в тени Кола»

Утро перемен Солнце свадебного дня заливало спальню мягким светом. Ллойд, одетый в идеально сидящий строгий костюм, нервно поправлял галстук перед зеркалом. Его руки, привыкшие держать оружие и вершить судьбы, сейчас слегка дрожали от волнения. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Макс. Он был в новых джинсах и чистой кофте — выглядел как обычный парень, а не как беглец с улицы. Макс молча наблюдал, как отец безуспешно пытается справиться с узлом. В какой-то момент он не выдержал: молча подошёл, без слов отодвинул руки Ллойда и уверенными, точными движениями завязал ему идеальный, безупречный галстук. Ллойд замер, затаив дыхание. В этот миг, когда их пальцы соприкоснулись, он почувствовал, как многолетний лёд в отношениях начал медленно, но верно таять. — Поехали с нами, Максим, — тихо, с надеждой в голосе прошептал Ллойд. Макс горько усмехнулся, отступил на шаг и спрятал руки в карманы. — У тебя своя семья, Ллойд, — сказал он, и этот «Ллойд» вместо «отец» прозвучал как удар током, от которого трибрида пронзил электрический разряд. — Я в неё не вписываюсь. Мне на работу пора, мешки с картошкой сами себя не потягают. Макс развернулся и ушёл, оставив отца в оцепенении. Ллойд выдохнул, пытаясь сбросить наваждение от того, как сын произнёс его имя, и взял на руки проснувшуюся Диану. Тихая церемония Внизу их встретила Мика. — Ллойд, давай я присмотрю за крестницей, пока вы в ЗАГСе, — мягко предложила она, видя, как Ллойд нервничает. Он посмотрел на Диану, поцеловал её в макушку и передал Мике. В доме было необычно тихо: Клаус, Элайджа и Деймон исчезли ещё на рассвете, прочёсывая лес в яростной погоне за неуловимым Колом. Единственным, кто остался сторожить особняк, был Стефан. Ллойд и Эмили приехали в маленький, уединённый сквер, где их ждал регистратор. Вокруг не было лишних людей, только зелень деревьев и тишина, которую они так искали. Когда подошёл решающий момент, они посмотрели друг другу в глаза и, не сговариваясь, уверенно произнесли: — Да. Слова прозвучали просто, без пафоса, но в них было больше смысла, чем в тысячах пышных торжеств. Они наконец стали семьёй.

***

«Уставшие охотники, свадебный торт на заднем дворе и одинокий капюшон Макса»

Возвращение ни с чем Сразу после скромной, но наполненной искренним счастьем свадебной церемонии, Ллойд и Эмили вернулись в особняк. Однако праздничная атмосфера в доме была мгновенно нарушена бурным и шумным появлением «охотничьего отряда». В холл, тяжело дыша, уставшие и злые как черти, буквально ввалились Клаус, Элайджа и Деймон Сальваторе. Их одежда была испачкана в лесной грязи и хвое, а на лицах читалось крайнее разочарование. Кола они так и не поймали. Безумный Древний вампир виртуозно путал следы, оставлял ложные подсказки и буквально насмехался над своими преследователями, ускользая в самый последний момент. — Этот несносный мерзавец издевается над нами! — процедил Элайджа, брезгливо стряхивая с безупречного, но теперь безнадёжно испорченного пиджака сухой лист. — Он использует старые ведьминские трюки! — Ничего, — хищно оскалился Клаус, наливая себе полстакана бурбона, чтобы залить ярость. — Далеко он не уйдёт. Переведём дух, а на рассвете снова выдвигаемся за ним. Я лично заколочу его обратно в гроб, и на этот раз смажу клинком потолще. Деймон лишь обречённо застонал, рухнув в кресло: — Если я ещё раз побегу по этим сырым папоротникам за вашим чокнутым братцем, я сам заколочу себя в гроб. Честное слово. Чужой праздник Ближе к вечеру суматоха улеглась. Понимая, что пышного торжества не будет, Ллойд и Эмили решили устроить тихий, уютный ужин в узком семейном кругу на заднем дворе особняка, прямо под раскидистыми ветвями старых деревьев. На столе горели свечи, приятно пахло домашней едой, а в центре стоял небольшой, но очень красивый праздничный торт, который Эмили украшала сама. Стефан и Мика тихонько поздравляли молодожёнов, а маленькая Диана увлечённо лепетала что-то на своём детском языке. Именно в этот момент с работы вернулся Максим. Его плечи были опущены от усталости после целого дня разгрузки тяжёлых мешков с картошкой, а руки покрывала въевшаяся пыль. Увидев эту идиллическую, светлую картину семейного счастья, парень замер на границе двора. Внутри него с новой силой заскрежетала привычная детдомовская паранойя и горькое чувство одиночества. Он почувствовал себя здесь абсолютно чужим, грязным пятном на фоне их идеальной жизни. Макс попытался бесшумно, как тень, прошмыгнуть мимо веранды прямо к дому, но чуткая Эмили сразу заметила его. — Макс! — тепло и громко окликнула она парня, поднимаясь со своего места. — Ты как раз вовремя! Иди к нам, садись за стол. Она ласково улыбнулась и отрезала большой, красивый кусок праздничного торта, ставя тарелку на свободное место: — Мы как раз тебя ждали, чтобы разрезать торт. Присоединяйся. Капюшон одиночества Максим остановился. Он перевёл взгляд с улыбающейся Эмили на Ллойда, который смотрел на него с затаённой надеждой и любовью. Но вместо того, чтобы подойти, парень лишь сильнее замкнулся в себе. Острое, удушающее ощущение того, что он здесь лишний, что он просто «приёмыш», ворвавшийся в чужую готовую сказку, полностью накрыло его с головой. Ничего не ответив, Макс резким движением накинул глубокий капюшон кофты на свои чёрные волосы, пряча лицо и глаза, в которых блеснули горькие слёзы. Не говоря ни слова, он упрямо и быстро поплёлся мимо стола, скрываясь за стеклянной дверью дома, и ушёл наверх, в свою комнату, чтобы остаться один на один со своими шрамами. Все за столом мгновенно притихли. Ллойд тяжело опустил голову, чувствуя, как отцовское сердце сжимается от боли за сына. Присутствующие молча переглянулись между собой, понимая, насколько глубока рана в душе этого мальчика. Маленькая Хоуп лишь грустно вздохнула и сочувствующе покачала головой: она знала, что Майклсонам никогда ничего не давалось легко, и за доверие Макса им ещё долго придётся бороться.

***

«Кровь на простыне, отцовский приказ и спасительные глотки в темноте»

Горькая правда в темноте Ллойд ворочался в постели, но сон не шёл. Мысли о том, что его сын ушёл в свою комнату измотанным, раненым морально и, главное, совершенно голодным после тяжёлой работы, заставляли отцовское сердце сжиматься от вины. Наконец трибрид не выдержал. Он тихо поднялся, спустился на кухню, взял тарелку с куском свадебного торта и стакан свежего молока. Пользуясь своей вампирской бесшумностью, Ллойд плавно поднялся на второй этаж и без стука приоткрыл дверь гостевой спальни. В комнате царил удушающий полумрак. Максим лежал на кровати, отвернувшись к стене, спиной к двери, и усердно делал вид, что крепко спит. Ллойд тихо вздохнул, подошёл ближе и осторожно присел на самый край матраса. Он аккуратно поставил поднос на прикроватную тумбочку и, глядя на неподвижный силуэт парня, тихо, с бесконечной теплотой в голосе проговорил: — Ты не лишний здесь, Максим. Ты часть меня. Ты мой... Ллойд мгновенно замолчал, осёкшись на слове «сын». Его чуткий взгляд трибрида зацепился за то, чего в этой комнате быть не должно. На белоснежной простыне, прямо под руками парня, медленно расплывалось зловещее, тёмное пятно свежей крови. Приказ первородной крови Лицо Ллойда исказилось от ужаса. Хмурясь, он одним резким, молниеносным движением откинул в сторону тяжёлое одеяло — и у него перехватило дыхание. Зрелище было чудовищным: запястья Максима были глубоко перерезаны его собственным складным ножом, и из ран толчками выходила тёмная трибридная кровь. Собственная регенерация парня, истощённая голодом, стрессом и паранойей, просто не справлялась. — Ты... ты идиот! Что ты натворил?! — в панике и ярости прошептал Ллойд, теряя самообладание. Не теряя ни секунды, Ллойд железной хваткой подхватил обмякшего, слабеющего сына за плечи и насильно усадил его на кровати, прижимая спиной к своей груди. Одновременно с этим Ллойд до хруста прокусил собственное запястье. Из раны хлынула густая, мощная кровь Первородного трибрида, несущая в себе колоссальную исцеляющую силу. Ллойд с силой прижал кровоточащую руку к бледным, искусанным губам Макса и яростно, не терпящим возражений тоном прикрикнул прямо ему в ухо: — Пей! Живо! И это, чёрт возьми, не просьба, Максим, это мой приказ! Пей, кому говорю! Пробуждение инстинктов Максим, который до этого момента находился в полузабытьи, слабо дёрнулся. Его упрямая человеческая гордость и паранойя всё ещё пытались бороться — он хотел отстранить от себя руку отца, замотал головой, пытаясь вырваться из мёртвой хватки Первородного. Но запах древней, могущественной крови Майклсонов мгновенно ударил в нос молодому трибриду, пробуждая в нём спящую, голодную вампирскую сущность. Животный инстинкт выживания взял верх над разумом. Глаза Макса бешено полыхнули кроваво-красным огнём, вокруг век проступили тёмные вены, и из десен с тихим щелчком вытянулись острые вампирские клыки. Уже не соображая, что делает, Макс мёртвой хваткой обхватил обеими руками сильное запястье отца, прижимая его к себе, и с силой вонзил клыки в кожу Ллойда. Парень начал жадно, судорожно делать крупные, глубокие глотки. Горячая, наполненная первородной магией кровь Ллойда обожгла его горло, мгновенно растекаясь по венам. С каждым новым глотком Макс чувствовал, как внутри него просыпается колоссальная сила. Его собственная, до этого слабая и угасающая регенерация наконец-то запустилась на полную мощность: глубокие порезы на запястьях на глазах начали стягиваться, покрываясь новой кожей. Ллойд лишь крепче прижал к себе сына, позволяя ему пить столько, сколько необходимо, чтобы спасти его глупую, израненную жизнь.

***

«Признание бастарда, переезд на отцовскую половину и спальник у кровати»

Стыдная тишина и горькая правда Макс резко пришёл в себя. Осознание того, что его вампирские клыки всё ещё погружены в запястье отца, а рот залит чужой, горячей кровью, ударило по разуму не хуже ледяной воды. Парень судорожно отпрянул назад, тяжело дыша и испуганно вытирая губы тыльной стороной ладони. Тёмные вены под его глазами медленно исчезли, а клыки с тихим щелчком спрятались в десны. В гостевой спальне воцарилась глухая, удушающая и стыдная тишина. Ллойд не ушёл и даже не сдвинулся с места. Его собственное запястье затягивалось прямо на глазах, но взгляд оставался тяжёлым и непреклонным. Не говоря ни слова, Ллойд протянул сыну стакан молока и тарелку с тортом. Макс хотел отвернуться, но под леденящим, давящим взглядом отца послушно, на автомате выпил всё до капли и съел сладкое угощение, чувствуя, как силы окончательно возвращаются к нему. Когда тарелка опустела, Ллойд жёстко, требуя безоговорочного ответа, спросил: — Зачем, Максим? Почему ты решил сдаться? И парня наконец прорвало. Израненная детдомовская броня разлетелась вдребезги. Впервые в жизни, со слезами, крупными каплями покатившимися из изумрудных глаз, Макс хрипло закричал, выплёскивая всю копившуюся годами боль: — Да потому что я бастард! Понимаешь ты это или нет?! Я урод, я проклятие! Я незаконнорождённый выродок, из-за которого погибла моя мама! Она умерла, защищая меня! Если бы не я, она была бы жива! Зачем мне жить с этим клеймом?! Принудительный переезд Ллойд молча выслушал этот крик души. Его лицо словно окаменело от сдерживаемых эмоций, но в глазах читалась железная решимость. Он аккуратно, но властно забрал у сына складной нож, лежавший на простыне, и спрятал его глубоко в свой карман. Затем Ллойд уверенно положил широкие ладони на подрагивающие плечи Макса, заставив его подняться, и настойчиво повёл за собой вон из комнаты. Макс, всё ещё всхлипывая и шатаясь от пережитого шока, совершенно не понимал, что происходит. Он испуганно прошептал: — Что... Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь? Ллойд перевёл на него быстрый взгляд, но промолчал. Он завёл сына в свою собственную, просторную хозяйскую спальню. В комнате царил уютный полумрак: в своей кроватке мирно посапывала маленькая Диана, а на большой постели спала уставшая за день Эмили. Ллойд аккуратно усадил Макса на свободную кушетку у стены и тихо, но так, что спорить было бесполезно, проговорил: — Ложись и спи. С этого дня ты будешь жить в этой комнате. Под моим присмотром. Ллойд достал аптечку и лично, невероятно бережно перевязал чистыми бинтами уже полностью затянувшиеся, но всё ещё покрасневшие запястья Макса. Он помог парню лечь, укрыл его пушистым тёплым одеялом и замер на секунду. В этот момент трибрид окончательно и бесповоротно решил для себя: он больше никогда, ни на одну минуту не оставит своего сына наедине со своими мыслями и демонами. Страж у кровати Убедившись, что Максим закрыл глаза и его дыхание выровнялось, Ллойд бесшумно вернулся в гостевую спальню. Он быстро, стараясь не смотреть на багровые пятна, снял сорванное окровавленное постельное бельё, закинул его в стирку и застелил кровать свежим пледом. Когда Ллойд вернулся в свою семейную спальню, он не стал ложиться на кровать к Эмили. Вместо этого он достал из шкафа плотный походный спальник, расстелил его на полу прямо возле кушетки, со стороны Макса, и лёг туда. Откинувшись на спину и вслушиваясь в тихое сопение своих детей — крошечной Дианы и израненного Максима, — Ллойд Майклсон впервые за долгое время почувствовал, что его семья, пусть и такой страшной ценой, наконец-то собралась под одной крышей. И теперь он лично будет охранять их покой.

***

«Сонное лицо Ллойда, первое робкое касание и тепло родной ладони»

Утренний страж Максим проснулся первым, когда первые бледные лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь плотные шторы семейной спальни. В комнате стояла густая, сонная тишина, нарушаемая лишь мерным, спокойным дыханием. Парню потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить события ужасной ночи, но, опустив взгляд вниз, он всё понял без слов. Прямо у его кушетки, на полу в походном спальнике, спал Ллойд. Отец лежал лицом к нему, и на его обычно суровом, волевом лице сейчас царило редкое, умиротворённое спокойствие. Трибрид выглядел непривычно домашним и беззащитным во сне. Его сильная, покрытая шрамами рука небрежно покоилась на краю кушетки Макса, словно даже во во время сна Ллойд контролировал, чтобы его упрямый дикобраз никуда не исчез. Шаг навстречу Макс замер, боясь пошевелиться. Сердце в груди застучало чуть быстрее. Он долго всматривался в черты лица мужчины, который подарил ему жизнь, и в эту сильную ладонь, которая вчера так яростно и бережно спасала его от неминуемой смерти. Парень вспомнил свои горькие слова о том, что он «бастард» и «лишний», но вид отца, спящего на полу ради его безопасности, полностью опровергал эти мысли. Затаив дыхание и борясь с подступившим к горлу комком, Макс медленно, невероятно осторожно протянул свою забинтованную руку. Он двигался едва заметно, словно дикий зверёк, приближающийся к человеку. Кончиками пальцев Максим невольно, робко коснулся тёплой ладони отца, проверяя, реально ли всё это. Ответ без слов Ллойд, несмотря на глубокий сон, сквозь дремоту мгновенно почувствовал это слабое, трепетное прикосновение. Его вампирские инстинкты сработали на чистой родительской заботе. Не открывая глаз и продолжая размеренно дышать, Ллойд мягко, но уверенно и крепко сжал ладонь сына в своей широкой руке. Эта хватка не была агрессивной, она была защищающей, надёжной, словно безмолвное обещание: «Я здесь. Я тебя держу и больше никогда не отпущу». Максим замер, чувствуя, как чужое тепло проникает сквозь бинты, согревая его вечно холодные пальцы. Он не стал вырывать руку. Впервые за восемнадцать лет парень расслабил плечи, закрыл глаза и просто позволил отцу держать его, понимая, что его больше никто не считает ошибкой.

***

«Кровь за кровь, три следа на предплечье Ллойда»

Тихое утро и женская солидарность Чуть позже, когда солнце окончательно залило комнату тёплым светом, проснулась Эмили. Она плавно села на кровати, потирая глаза, и её губы невольно тронула нежная, трепетная улыбка. Картина у кушетки была красноречивее любых слов: Ллойд на полу и Макс на постели продолжали крепко, до побеления костяшек держаться за руки сквозь сон. В этот самый момент в своей колыбели начала беспокойно кряхтеть и ворочаться маленькая Диана. Эмили молниеносно, но невероятно аккуратно скользнула к ней, взяла малышку на руки и прижала к груди, бережно убаюкивая. Она сделала всё, чтобы не издать ни единого звука и дать отцу и сыну продлить этот хрупкий, критически важный для них момент единения. Спустившись на первый этаж, Эмили застала на просторной кухне Мику. Девушки, успевшие неплохо сдружиться за последнее время, обменялись понимающими взглядами. Мика молча забрала Диану, чтобы дать молодой жене возможность спокойно выпить чаю и выдохнуть после тяжёлой ночи. Завтрак без колкостей Спустя час Ллойд и Макс наконец спустились к завтраку. Между ними всё ещё чувствовалась ощутимая настороженность, но той глухой, ледяной стены больше не было. Когда они сели за длинный обеденный стол, Деймон Сальваторе, до этого увлечённо читавший газету, сразу зацепился взглядом за белые, свежие бинты на запястьях Макса. К удивлению парня, вечно язвительный Деймон лишь понимающе смолк. Он не отпустил ни одной своей дежурной шуточки, проявив редкое, уважительное мужское молчание. Клаус Майклсон, сидевший во главе стола, обвёл присутствующих тяжелым взглядом, остановившись на бледном лице внука. Без лишних слов и нотаций, Древний гибрид уверенно пододвинул к Максу самую большую, сочную порцию жареного мяса. — Ешь всё, до последнего куска, — твёрдо, по-майклсоновски отчеканил Клаус. — Нам нужно восстанавливать твою трибридную кровь. И хорошая, сытная еда — лучшее лекарство. В этом доме голодным никто не останется. Отражение в чужих шрамах После молчаливого, но сытного завтрака Ллойд мягко коснулся плеча Макса и увёл его за собой на просторную деревянную веранду. Парень по привычке попытался спрятать забинтованные руки в карманы кофты, чувствуя себя уязвимым. Но Ллойд не позволил ему закрыться. Он аккуратно, но непреклонно перехватил его за запястья, заставив вытащить руки на свет. В следующий миг Ллойд медленно закатал рукав собственной рубашки. Взгляд Максима мгновенно сфокусировался на обнажённой левой руке отца, и у парня буквально перехватило дыхание. Рука трибрида была покрыта рваными, глубокими, пугающими суицидальными шрамами. От самого запястья, через всё предплечье и до самого плеча тянулись три чудовищных, невероятно глубоких следа от ножа. Они шли ровными, страшными полосами, проходя в опасной близости от плечевой артерии. Это были следы из того далекого прошлого, когда Ллойд сам ломался под грузом вины и одиночества. Макс ошарашенно смотрел на эти отметины, понимая, что отец прошёл ровно через тот же ад. Ллойд бережно сжал его забинтованные руки и тихо, но веско произнёс: — Посмотри на меня, Максим. Эти шрамы — не клеймо урода. И не доказательство твоей слабости. Это прямое, неоспоримое доказательство того, что ты оказался намного сильнее того дерьма, которое пыталось тебя сломать. Мы выжили. И теперь мы справимся с этим вместе.

***

«Касание к чужой боли, блокировка Каллена и первый урок за рулём»

Общее прошлое и ворчание Клауса Максим долго молчал, не сводя потрясённого взгляда с левой руки отца. Бинты на его собственных запястьях теперь казались не клеймом позора, а зеркальным отражением этой старой, выстраданной боли. Парень медленно, едва дыша, протянул руку и невольно коснулся пальцами рваных полос на коже Ллойда. Шрамы были старыми и холодными, но за ними скрывался точно такой же крик о помощи, какой вчера разрывал грудь самого Макса. Вдруг, словно приняв и признав их общее тёмное прошлое, Макс шагнул вперёд и впервые за всё время крепко, отчаянно обнял отца в ответ. Ллойд на секунду замер от неожиданности, а затем сильно, сгребая парня в охапку, прижал его к себе, утыкаясь подбородком в чёрные волосы сына. В этот момент на веранду неспешным шагом вышел Клаус. Застав их примирение, Древний гибрид демонстративно скрестил руки на груди и недовольно заворчал: — Ну надо же. Эта мыльная драма в стиле братьев Сальваторе, похоже, заразительна. Скоро мы все начнём плакать у камина. Однако, вопреки колким словам, в тёплых глазах Клауса читалась глубокая, неподдельная гордость за сына и внука. Семья наконец-то исцелялась. Столкновение на заправке Понимая, что Максу нужно срочно сменить обстановку и отвлечься от тяжёлых мыслей, Ллойд решил вытащить его из дома. Они сели в только что починенную парнем машину и поехали в Форкс, чтобы купить школьные учебники и приличную одежду. Смена обстановки шла Максу на пользу, пока они не заехали на местную заправку. На соседней колонке заправлялся серебристый вольво Эдварда Каллена. Золотистоглазый вампир вежливо кивнул Ллойду, но стоило его взгляду упасть на забинтованные руки Макса, как Эдвард непроизвольно попытался прочесть поверхностные мысли подростка. В его сознание мгновенно хлынули обрывки ночного кошмара Макса: кровь на простынях, клыки и удушающее отчаяние. Почувствовав чужое ментальное вторжение, Ллойд среагировал мгновенно. Его изумрудные глаза хищно сузились, и он выставил мощнейший телепатический блок трибрида, буквально вышвыривая Каллена из мыслей своего сына. Эдвард резко отпрянул, схватившись за бровь от внезапной головной боли, и бросил на Ллойда извиняющийся, но потрясённый взгляд. Ллойд лишь коротко, предупреждающе качнул головой, давая понять: тайны его сына — это неприкосновенная территория Майклсонов. «Расслабься, ты слишком напряжён» Они забрали покупки и поехали обратно. Дорога петляла среди густого, туманного леса. Внезапно посреди пустого шоссе Ллойд резко нажал на тормоз, и машина плавно остановилась на обочине. Макс удивлённо посмотрел на отца, вытаскивая руки из карманов: — Почему мы остановились? Что-то не так с мотором? Вместо ответа Ллойд молча вышел из автомобиля, обошёл капот и открыл пассажирскую дверцу со стороны сына. На его губах играла мягкая, тёплая улыбка. — Вылезай. Садись за руль, будем учить тебя водить как надо, а не просто гайки крутить. Макс округлил глаза, но спорить не стал. Он взволнованно вышел и пересел на водительское сиденье, крепко, до побеления пальцев вцепившись в кожаный руль. Ллойд сел рядом, спокойно и доходчиво объяснил, где какая педаль, как плавно отжимать сцепление и куда переключать передачу. С тихим рыком машина тронулась. От сильного волнения Макс едва не заглушил мотор, его плечи одеревенели, а взгляд был намертво прикован к асфальту. Видя, как парень паникует, Ллойд иногда аккуратно ложил свою широкую, тёплую руку поверх ладони сына на руле, слегка корректируя курс, и негромко, успокаивающе шептал: — Расслабься... Ты слишком напряжён, Макс. Дыши. Я рядом, мы не врежемся. Просто прочувствуй дорогу. И Макс, слыша этот надёжный голос над ухом, действительно начинал дышать ровнее, медленно отпуская свой вечный, удушающий страх.

***

«Взгляд на шаг вперёд: тайна Ока трибрида, спарринг со Стефаном и притихший Пустой»

Беспокойство Калленов В уютном доме Калленов царила напряжённая тишина. Белла сидела у большого панорамного окна, задумчиво поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. До родов было ещё далеко, но хрупкая человеческая девушка внутри этого вампирского мира всё равно чувствовала себя уязвимой. В этот момент в комнату вошёл Эдвард. Его лицо было бледным, а между бровей залегла тревожная складка. Он немедленно пересказал Карлайлу всё, что произошло на заправке: и непробиваемый, яростный ментальный щит Ллойда, и те обрывки мыслей его сына Макса, которые Эдвард успел считать до блокировки. Судя по всему, парень недавно пережил глубочайший ментальный срыв и едва не перешагнул черту. Выслушав сына, Карлайл глубоко задумался и поправил очки. Будучи врачом и дипломатом, он рассудил здраво: — Ллойду сейчас тяжело, его мальчик балансирует на грани. Я должен предложить им медицинскую помощь, возможно, некоторые редкие успокаивающие травы из моих запасов. Это не только поможет парню, но и станет хорошим шагом, чтобы наладить хрупкие отношения между нашими кланами. Ставка на сто долларов Тем временем у особняка Майклсонов послышался знакомый рокот мотора. Максим, крепко сжимая руль, умудрился самостоятельно доехать по трассе до самого поместья. Когда машина свернула на усыпанную гравием дорожку, на крыльцо лениво вышли Деймон и Клаус. Увидев парня на водительском сиденье, Деймон хитро прищурился, достал из кармана хрустящую стодолларовую купюру и покрутил её в воздухе: — Эй, Клаус, спорим на сотку, что мелкий сейчас не рассчитает тормоз и снесёт тебе кованое крыльцо? Походка у машины пока неуверенная. Клаус лишь высокомерно хмыкнул, доставая свои деньги: — Мой внук скорее снесёт твою голову, Сальваторе. По рукам. Но Макс превзошёл все ожидания. Сконцентрировавшись, он плавно выкрутил руль и припарковал автомобиль у крыльца настолько идеально ровно, будто занимался этим долгие годы. Парень заглушил мотор и с вызовом посмотрел на взрослых. Деймон со стоном признал поражение и швырнул сотку Клаусу, а Древний гибрид, пряча деньги, одарил внука скупой, но веской похвалой: — Неплохо, волчонок. Майклсоны водят так же безупречно, как и правят. Пробуждение Ока Видя, что Макс после поездки наконец-то морально разгрузился и немного расслабился, Стефан Сальваторе решил закрепить успех. Он вышел на широкий задний двор и поманил парня за собой: — Эй, Макс! Раз уж с техникой мы разобрались, давай проверим твои вампирские рефлексы. Скорость, сила, контроль жажды — у меня есть пара фишек, которые помогут тебе держать зверя на привязи. Макс с азартом принял вызов. Они начали спарринг. Стефан двигался мягко, делясь опытом, и Максим впервые в жизни почувствовал колоссальный кайф от своих скрытых трибридных сил. Он наносил удары, уклонялся и внезапно осознавал: он не монстр, каким его считали в детдоме, он — воин. Но прямо во время очередной стремительной атаки Стефана тело Макса резко перестроилось. Внутри него пробудилось нечто древнее и чуждое. Его левый глаз мгновенно преобразился: радужка вспыхнула кристально-светлым голубым огнём, зрачок стал неоново-ярко-синим, а вся склера окрасилась в пугающий темный, серовато-черный цвет. При этом правый глаз так и оставался чистым, глубоким изумрудом Ллойда. Мир для Макса изменился. С этим странным левым глазом он внезапно начал видеть все атаки Стефана на полсекунды наперед, словно время замедлилось. Он легко, ленивым движением увернулся от идеального выпада Сальваторе. Шок на заднем дворе На веранде Элайджа и Клаус резко переглянулись, их вампирские сердца пропустили удар. В этот же миг глубоко в подсознании Ллойда. Пустой до этого вечно бушевавший и требовавший крови, внезапно полностью затих. Древний дух заворожённо, затаив дыхание, наблюдал через чужие глаза за этой невероятной мутацией подростка. Деймон, не на шутку заинтригованный происходящим, решил ворваться в спарринг: — А ну-ка, дай я попробую! — крикнул он, смазанным рывком заходя со спины. Но левый пророческий глаз Макса уже считал его траекторию. Парень, даже не оборачиваясь, просто уклонился влево, и Деймон с размаху пролетел мимо, едва не врезавшись в кусты. Двухцветный взгляд молодого трибрида читал поле боя как открытую книгу. А внутри особняка, за толстыми стёклами окон, царил абсолютный покой. Мика и Эмили сидели на ковре, уютно устроившись в тепле, и с мягкими улыбками наблюдали, как маленькая Хоуп увлечённо строит башни из кубиков вместе с лепечущей Дианой, совершенно не подозревая, какая пугающая магия только что пробудилась на их заднем дворе.

***

«Пророчество бездны, „Чистый глаз“ Максима и черные демонические омуты Ллойда»

Голос из бездны Спарринг на заднем дворе мгновенно остановили. Деймон и Стефан тяжело дышали, озадаченно переглядываясь, а Элайджа медленно подошёл ближе к Максу, пристально вглядываясь в его преобразившийся двухцветный взгляд. Благородный Древний пытался отыскать в глубинах своей тысячелетней памяти хоть какие-то крупицы знаний о древней магии, способной сотворить такое с трибридной кровью. В этот момент Ллойд сделал то, на что решался крайне редко. Понимая, что обычных вампирских или ведьминских знаний здесь недостаточно, он на одну короткую секунду сознательно ослабил ментальные оковы и отдал контроль над своим телом Пустому. Присутствующие так и застыли на месте. Глаза Ллойда мгновенно, без единого просвета, затянулись абсолютной, пугающей чернотой — демонической, глубокой, словно сама первородная бездна. Атмосфера во дворе резко потяжелела, а воздух стал ледяным. Из груди Ллойда вырвался хриплый, потусторонний, раскатистый демонический голос, от которого по спине Сальваторе побежали мурашки: — Глупцы... Вы пытаетесь измерить это своими жалкими вековыми мерками. Мальчишка унаследовал редчайший, первородный дар трибридной крови — «Чистый глаз». Око, способное видеть чужие намерения, истинную суть вещей и шаги судьбы наперёд. Его нельзя пробудить искусственно, кровь сама выбрала время. Плата за дар Ллойд резко моргнул, с силой возвращая контроль над собственным телом. Чёрная бездна отступила, но в этот же миг «Чистый глаз» Макса с тихим мерцанием принял свой обычный вид. Неоновый синий свет погас, склера снова побелела, и парень остался стоять со своими привычными изумрудными глазами. Но плата за пробуждение такой древней магии оказалась непомерно высокой. В ту же секунду Макса скрутила дикая, удушающая головная боль, словно в его череп вонзили сотни раскалённых игл. Парень глухо вскрикнул и обессиленно упал на колени, хватаясь руками за голову. Ллойд, наплевав на собственную слабость после призыва Пустого, молниеносно, смазанным рывком оказался рядом. Он подхватил слабеющего сына на руки, крепко прижимая его к своей груди, чтобы тот не рухнул на сырую траву. Макса крупно трясло от пережитого шока, и он, задыхаясь от слёз, испуганно зашептал отцу прямо в шею: — Я видел... Ллойд, я видел, как они умирают... Деймон, Стефан... Там было столько крови... Я видел их смерть в этих синих вспышках! Мне страшно! Изумрудный покой Ллойд крепче сжал плечи сына, закрывая его своим телом от испуганных взглядов Сальваторе. Он выставил мягкий, успокаивающий ментальный щит, транслируя в сознание Макса волны абсолютной безопасности, тепла и родительской уверенности. — Тише, Максим, дыши... Это просто варианты будущего, это не по-настоящему. Ты в безопасности, они живы. Слышишь меня? Мы научимся это контролировать. Я обещаю тебе, мы со всем разберёмся вместе. Макс на мгновение застыл, судорожно вскинув голову, когда его взгляд случайно встретился с глазами отца. В них всё ещё лениво плескались остатки демонической черноты Пустого, пугающие и бездонные. Парень сжал пальцами куртку Ллойда, готовый снова запаниковать, но Ллойд понимающе и мягко клипнул. Когда его веки снова поднялись, чёрные омуты безвозвратно исчезли. На Макса смотрели чистые, тёплые, родные изумрудные глаза отца, в которых не было никакой угрозы — только безграничная любовь и готовность защищать своего дикобраза от любых пророчеств и кошмаров. Макс обессиленно выдохнул, утыкаясь лбом в отцовское плечо, позволяя Ллойду унести себя в дом.

***

«Шуточки Деймона, звонок в Новый Орлеан и первые шаги под крылом семьи»

Страхи старшего Сальваторе Деймон Сальваторе, услышав срывающийся шёпот Макса о пророческом видении его гибели, по привычке попытался перевести всё в шутку. Он вальяжно закинул руки за голову, натянул свою фирменную ухмылку и громко заявил: — Ну надо же, умереть в пророчестве самого трибрида-младшего! Знаешь, парень, это даже стильно. Надеюсь, в твоём кино на мне была приличная кожаная куртка, а не какой-нибудь дурацкий больничный халат? Макс на его пафос даже не отреагировал, продолжая прижиматься к отцу. Однако чуть позже, когда Ллойд унёс истощённого сына в дом, Деймон резко растерял весь свой напускной весёлый пыл. Оставшись наедине со Стефаном у крыльца, он нервно налил себе полный стакан бурбона и глухо признался брату: — Знаешь, Стеф... Меня трудно удивить. Но этот его светящийся синий глаз и то, как Пустой заговорил через Ллойда... Это напугало меня сильнее, чем все гибриды Клауса, Первородные вампиры и древние проклятия вместе взятые. От этого пацана веет чем-то, что нам точно не по зубам. Тревожные вести из Нового Орлеана Понимая, что сила Максима абсолютно нестабильна и может выжечь его изнутри, Ллойд и Элайджа не стали терять времени. Закрывшись в кабинете, они связались по зашифрованной видеосвязи с Фреей. Старейшая и самая могущественная ведьма семьи Майклсон внимательно выслушала путаное описание «Чистого глаза» и зловещие слова Пустого, транслируемые через Ллойда. Лицо Фреи на экране телефона сделалось бледным и не по-детски серьёзным. — Это не просто магия, Ллойд, — обеспокоенно заговорила она, перебирая старинные гримуары на своём столе. — Это первородный исток. Парень теперь ходячая легенда, и если слухи поползут дальше Форкса, он мгновенно станет мишенью для древних ковенов и охотников за редкими дарами. Я могу продиктовать вам рецепт сильного защитного заклинания для кулона, оно на время заблокирует вспышки пророчеств и спрячет его ауру. Ллойд молча выслушал тётю, тяжело потирая переносицу. Ситуация становилась слишком опасной. Элайджа, видя состояние племянника, мягко отодвинул его плечом от экрана и твёрдо произнёс: — Сестра, если тебе не трудно, бросай все свои дела в Новом Орлеане и приезжай к нам в Форкс. Твоё личное присутствие и сила сейчас необходимы как никогда. — Я вылетаю следующим же рейсом, — коротко кивнула Фрея и отключила связь. Спокойствие в родных стенах После изнуряющего приступа и тяжелейшей ментальной нагрузки Максим весь оставшийся день провёл в постели. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку, но, к его удивлению, никто не лез к нему с расспросами. В доме царила уважительная, оберегающая тишина. В это же время внизу, в залитой мягким светом гостиной, происходило маленькое чудо. Маленькая Диана под чутким и трепетным присмотром Эмили наконец-то сделала свои самые первые, несмелые, шатающиеся шаги. Она забавно балансировала пухлыми ручками, а Эмили, едва сдерживая слёзы счастья, подхватывала её у самого ковра, тихо шепча слова гордости. Жизнь в особняке продолжала идти своим чередом, несмотря на пробуждающуюся тьму и пророчества. Поздним вечером, когда Ллойд снова бесшумно устроился на своём спальнике прямо у кушетки сына, Макс перевернулся на бок. Из-за близости отца, его мощного ментального щита и разливающейся по дому ауры тепла, парень впервые за долгие месяцы погрузился в абсолютно спокойный, чистый и глубокий сон. В эту ночь в его сознании не было ни детдома, ни крови, ни единого пугающего синего видения. Он был дома. Под защитой.

***

«Кулон Фреи, восстание из мёртвых и крик души Элайджи»

Защита для трибрида Ранним утром на пороге особняка появилась Фрея Майклсон. Уставшая после перелёта, с дорожной сумкой на плече, она не стала тратить драгоценное время на пустые любезности. Кивнув встретившему её Элайдже, ведьма сразу же поднялась на второй этаж и вошла в комнату, где спал Максим. Макс дышал ровно, убаюканный ночным покоем. Фрея осторожно приблизилась к кушетке и, закрыв глаза, зашептала латынь, протянув ладони над забинтованными запястьями парня. По комнате разлилось мягкое золотистое сияние диагностирующего заклинания. Убедившись, что трибридная кровь стабильна, Фрея достала из кармана особый кулон из необработанного тёмного ведьминского камня, заговорённый на сокрытие ауры. Стоило ей положить амулет на тумбочку, как остатки давящей головной боли, мучившей Макса, мгновенно испарились. Решив не будить спящего парня, ведьма тихонько вышла в коридор, прикрыв дверь. В коридоре её ждал Клаус. На его губах играла привычная ехидная ухмылка. — Ну привет, Фрея... — усмехнулся гибрид, но ведьма мгновенно перебила его, устало подняв руку: — Клаус, я тоже даже не представляешь как рада тебя видеть. — Ага, скорее всего, нет, — хмыкнул Клаус, пропуская сестру к лестнице. Привет с того света Фрея спустилась на первый этаж, где в гостиной уже собрались остальные. Она ласково посмотрела на Ллойда и покачала головой: — А ты изменился, племянник. Повзрослел. Ллойд лишь слабо улыбнулся в ответ, но атмосферу тут же разбавил Элайджа, серьёзно посмотрев на сестру: — Фрея, ты, наверное, уже знаешь из-за чего весь этот переполох... Наш несносный Кол вернулся и сбежал из склепа. Фрея тяжело опустилась в глубокое кресло и устало потёрла виски: — Знаю. Но вы вот, видимо, не знаете самого главного... Майкл и Ребекка тоже вернулись. В гостиной воцарилась гробовая, леденящая тишина. Элайджа, Клаус, Стефан, Деймон и Ллойд одновременно вздрогнули, словно от удара током. Ллойд даже подался вперёд, отказываясь верить своим ушам: — Тётя, этого просто не может быть! Мы же сами их тела спалили, я лично видел пепел! — Племянник, в нашем мире возможно всё, — мрачно отрезала Фрея. — Скорее всего, древняя магия обманула вас, и вы сожгли вовсе не их настоящие тела. Они живы. Мика, сидевшая на диване, в ужасе прикрыла глаза рукой, понимая, какая буря надвигается на их дом. А глубоко в сознании Ллойда первородный Пустой внезапно разразился хриплым, зловещим хохотом, прокомментировав новость прямо в голове трибрида: «Ну зашибись, пора на кладбище новые могилы заказывать! Что ни день — то праздник в этой семейке!» Последняя капля для Элайджи — Но есть ещё кое-что, — добавила Фрея, заставив всех снова напрячься. Клаус, у которого от абсурдности происходящего уже сдавали нервы, нервно рассмеялся, делая глоток бурбона: — И что же ещё? Наш безумный первородный отец решил открыть филиал ада в Форксе? Фрея посмотрела на братьев с глубоким сочувствием: — Наш отец хочет как-то вернуть Хенрика к жизни. Он ищет способ воскресить нашего самого младшего, погибшего тысячу лет назад брата. В этот момент у Элайджи окончательно иссяк весь его вековой запас благородного терпения. Идеальный Древний вампир просто прикрыл лицо обеими руками, ссутулился в своём безупречном костюме и обречённо, сдавленно поворчал в ладони: — Убейте меня кто-нибудь... Пожалуйста, просто пристрелите. Я больше не вывезу эту семью.

***

«Финн из могилы, окончательный нервный срыв Элайджи и тихий разговор на кухне»

Парад воскрешений Фрея посмотрела на Элайджу с глубоким сочувствием, но в следующую секунду нанесла удар, который окончательно подкосил благородного Древнего: — Это ещё не всё. Отец не просто ищет способ вернуть Хенрика... Он уже вернул Финна к жизни. Элайджа, который до этого момента держался из последних сил, с тихим, обречённым стоном опустил голову прямо на полированный стол. Клаус же, осознав весь абсурд ситуации, рассмеялся в голос — звонко, истерично, совершенно не заботясь о том, как это звучит. Даже Пустой, запертый в сознании Ллойда, больше не сдерживался: он буквально хохотал во всё горло, сотрясая ментальные барьеры трибрида своей ядовитой иронией. Ллойд, присев рядом с дядей, в отчаянии прикрыл глаза обеими руками. Его плечи мелко дрожали от напряжения. — Дядя, я такого же мнения, — проворчал он, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия. — Я больше не вынесу этого потока воскрешений. Это не семья, это какая-то бесконечная игра на выживание, где правила меняются каждые пять минут. Фрея, видя, как братья и племянник погрязли в унынии, решила добавить хоть капельку «положительных» новостей, хотя для кого-то они звучали как приговор: — Но есть и то, что уже не исправить. Елена действительно мертва. Окончательно и бесповоротно. Стефан, услышав это, побелел и тяжело опустился на стул, обхватив голову руками: — Боже... за что мне всё это? — выдохнул он в пустоту. Деймон, не проронив ни слова, просто перевел тяжёлый, холодный взгляд в окно, где сгущались сумерки. В гостиной стало невыносимо душно от свалившихся на них проблем. Мика, не желая слушать этот бесконечный список мертвецов, тихо поднялась и ушла в другую часть дома к Эмили, Хоуп и маленькой Диане — туда, где ещё сохранилась жизнь, не омраченная проклятиями Майклсонов. Разговор без масок Фрея, чувствуя, что мужская часть семьи скоро просто разнесёт особняк от нервного перенапряжения, поспешно ушла на кухню. Ей нужно было хоть немного успокоиться и заварить крепкого травяного чая. Через несколько минут на кухню, неслышно ступая, вошёл Макс. Он выглядел бледным, но спокойным — кулон Фреи наконец-то начал действовать. Он замер в дверях, его взгляд всё ещё был колючим и подозрительным, как у зверёныша, привыкшего к опасности. Фрея обернулась и, увидев племянника, мягко улыбнулась. Она не испугалась его «волчьего» взгляда, не отпрянула и не стала читать морали. Она просто поставила вторую кружку на стол. — Проходи, Максим, — негромко позвала она. — Ты не обязан быть воином каждую секунду. Здесь ты среди своих, даже если твои «свои» сейчас немного сходят с ума. Она ласково жестом пригласила его сесть, и в этой простой бытовой сцене — аромат травяного чая, тёплый свет лампы и спокойный голос женщины — Макс впервые почувствовал нечто, чего ему не хватало всю жизнь. Тётя не пыталась его изучать или использовать. Она просто предлагала ему чай. И этот жест впервые заставил его колючки немного притупиться.

***

«Конец Ниндзяго: звонок, лишивший земли под ногами»

Звонок, разбивший мир Обсуждение в гостиной шло своим чередом, пока оглушительную тишину особняка не разорвал резкий, требовательный звонок мобильного телефона Ллойда. Трибрид устало достал аппарат из кармана и нажал на кнопку ответа, ожидая услышать очередную угрозу от Кола или новости от Калленов. Но в ту же секунду из динамика раздался чужой, задыхающийся от ужаса голос. По мере того как неизвестный на том конце провода быстро, захлёбываясь словами, что-то объяснял, лицо Ллойда мгновенно стало белее поганки. Из его изумрудных глаз, расширившихся от неописуемого шока, крупными каплями потекли слёзы. Все присутствующие — Клаус, Элайджа, Сальваторе — мгновенно замолчали, растерянно глядя на него. Никто не понимал, что именно могли сказать трибриду, чтобы так сокрушить его волю. — Когда... когда это случилось? — дрожащим, сорванным голосом едва слышно прохрипел Ллойд в трубку, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не дослушав ответ, он выронил телефон. Шатаясь, словно пьяный или смертельно раненный, Ллойд на автомате двинулся к выходу и пошатываясь вышел на улицу. Он физически не мог сейчас выдавить из себя ни слова. Он не сказал своей новой семье Майклсонов, что его старого дома, его вселенной — Ниндзяго — больше нет. Его Первая семья... Первый Мастер, бабушка Элара, Мисако, Гармадон, Мастер Ву, Морро, Кай, Джей, Ния, Коул, Зейн и Пиксал — все они погибли в одно мгновение. Не только близкие, но и весь огромный технологичный город был стёрт с лица земли мощнейшим, чудовищным взрывом. Ниндзяго больше не существовало на картах. Его прошлая жизнь превратилась в радиоактивный пепел. Контраст реальности Ллойд без сил прислонился спиной к стене дома, едва удерживаясь на ногах. Он обречённо прикрыл лицо ладонью, а слёзы текли градом, обжигая бледные щёки. Из груди вырывались глухие, сдавленные рыдания. В этот момент внутри него завыл даже Пустой, оглушённый масштабом катастрофы и гибелью мира, который они когда-то защищали. А в это самое время на соседнем участке, отделённом невысоким деревянным забором, царила абсолютная, мирная обыденность. Чарли Свон, местный шериф, спокойно сидел в плетёном кресле на своём крыльце. В Форксе капал привычный мелкий дождь. Чарли, неторопливо попивая утренний кофе, увлечённо читал свежую газету, переворачивая шуршащие страницы. Шериф Свон даже не подозревал, какая вселенская трагедия разворачивается всего в паре десятков метров от него. Он не знал, что парень по соседству только что потерял целую планету, родителей и друзей. Этот жуткий контраст между спокойным провинциальным Форксом и выжженным в ноль прошлым Ллойда делал боль трибрида практически невыносимой.