Хит-парад ужаса или Я не хочу здесь находиться

      Актовый зал колледжа представлял собой пространство, которое, вероятно, задумывалось как гордость учебного заведения, а стало просто еще одним местом, где студенты доживали свой семестр. Сцена с выцветшим бархатным занавесом, ряды скрипучих кресел, которые помнили еще выступления школьных хоров восьмидесятых, и запах пыли, смешанный с дешевым пивом и чем-то сладковатым. Ландо притащил свой диджейский пульт, который вечно стоял на его половине комнаты и служил скорее декорацией, чем рабочим инструментом. Он возился с проводами, пытаясь найти розетку, которая не выпадала бы из стены. — Бля, здесь даже электричества нормального нет, — проворчал он, наконец втыкая штекер в единственную рабочую розетку за кулисами. — Как в каменном веке. — А ты не ной, а делай музыку, — отозвался Оливер, развалившись в одном из кресел в третьем ряду, он уже успел открыть очередную банку пива и теперь смотрел на сцену с видом директора оперы. — Ты диджей или кто? — Или кто, — бросил Норрис, но руки его уже бегали по пульту, а затем послышалась какая-то приставучая мелодия, которую остальные будут напевать еще весь вечер.       Тина сидела на подлокотнике кресла Оливера, свесив ноги и потягивая пиво из банки. Она была в обтягивающих легинсах и все еще влажной водолазке, но волосы уже высохли после дождя и вились у висков. — Оскар, — позвала она, поворачиваясь к Пиастри, который устроился на стуле слева от них. — Ты чего такой задумчивый? — Привыкаю, — ответил он, криво улыбнувшись. — Вас много. — Мы не кусаемся, — добавил Оливер, не глядя. — Почти.       В дверь зала кто-то постучал — не по шифру, а просто так. Ландо крикнул «открыто», и внутрь шагнул Арвид, парень был в неприметной серой кофте, выглядел немного растерянным, но улыбался. — Ландо сказал, тут туса, — проговорил он, оглядывая зал. — Не ожидал, что так… официально. — Какие люди, — обернулся Берман, махнув ему рукой. — Присоединяйся. Пиво вон в пакете.       Линдблад кивнул, взял банку и сел на свободное кресло неподалеку. Ландо заметил это, улыбнулся чуть шире, чем обычно, и снова уткнулся в пульт. Музыка стала чуть громче и ритмичнее. — О, а это лучше, — одобрил Оливер, кивая в такт.          Оскар особо не участвовал в разговорах, просто наблюдал и слушал. Арвид закрутил самокрутку, всучив ее Ландо. Тот зажал ее между губами, и потянулся к Линдблану, чтобы тот подкурил. И пока Норрис качался в такт бита, первокурсник чиркнул зажигалкой у его лица.          Плотный ароматный дым поднялся к потолку. Ландо сделал пару затяжек, передавая самокрутку Арвиду. Тот спустился со сцены один прыжком, тоже затягиваясь.          Признаться, Пиастри в такой обстановке находился впервые. Конечно, в школе и в других колледжах он ходил на несколько вечеринок, но чувствовал себя там как-то неуютно, будто ему там совсем не место. Зато теперь парень понимал, что опустился достаточно низко, близко к социальному дну, раз ему больше не кажется, что происходящее больше не его тусовка.          Косяк передавался из рук в руки, и наконец-то дошел до Оскара. Он сначала покачал головой, поднимая руку с пивом, но Оливер вскинул бровь с таким лицом, что Пиастри показалось — если он сейчас не затянется хотя бы раз, то тот его прямо отсюда потащит за шиворот в туалет, чтобы помакать головой в унитаз. — Давай, Оск, это просто травка, — подначивал Ландо. — Ничего с тобой не случится. — Хорошо-хорошо, — покивал он.          Как курить Оскар примерно понимал, хоть раньше никогда этого и не делал. Вообще, он планировал никогда не пробовать наркотики, потому что они в его жизнь приносили только неприятности, пусть и не напрямую через него. Но сейчас это казалось чем-то безобидным.          Вон Ландо чуть не умер позавчера, и ничего, теперь-то все в порядке. Оливер вообще спортсмен, пусть и бывший, но тоже не брезгует. И даже Тина курит — и все еще остается красивой, интересной.          Пиастри зажал фильтр меж губ, втягивая дым. Горло обожгло, легкие кольнуло, и он закашлялся, ощущая на языке горечь травы. Все посмеялись, и Оскар вместе с ними. — Не откинься, — прикрикнул Ландо.          Оскар лишь отмахнулся, а затем затянулся еще раз — осторожнее, мельче. В этот раз пошло легче, и парень почувствовал какую-то приятную тяжесть где-то внутри. — Заебись, да? — Оливер наблюдал за ним с ленивой усмешкой, наматывая на палец локон Тины. — Вроде того, — сипло ответил Пиастри, передавая самокрутку. — За диджейскую стойку срочно требуется косяк, — громко проговорил Ландо дикторским голосом.          Арвид засмеялся, снова поднимаясь на сцену, чтобы передать необходимое. Ландо затянулся прям с его руки, продолжая что-то тыкать на своем пульте. Музыка текла, теплая и ритмичная, дым поднимался к потолку, смешиваясь с запахом пива и сырости. Кто-то переставлял банки, кто-то тихо подпевал. Тина положила голову на плечо Оливера, и он машинально коснулся губами ее макушки.       Оскар смотрел на них и чувствовал себя одновременно своим и чужим. Как будто ему разрешили заглянуть в мир, где люди умеют быть счастливыми без правильных ответов и тщательно выверенных решений. И этот мир ему нравился, пусть он и пах травой и дешевым алкоголем.       Из-за кулис послышался шорох.       Сначала никто не обратил внимания. Мало ли, мышь или старая вентиляция, но потом бархатный занавес качнулся, и оттуда, потирая глаза и зевая, вышел Шарль. И он был в пижаме, волосы растрепаны, парень зевал, потирая лицо. — Какого хрена? — промычал он.          На секунду все замерли. Ландо опустил рычажок, делая музыку тише. — Шарль? — первая в себя пришла Тина. — Ты… Ты тут спишь? — Ну… — Леклер почесал затылок. — Скорее живу. — Где, блять? — Оливер склонил голову на бок, рассматривая выбравшегося непонятно откуда Шарля. — В кладовке под сценой. У меня тяжелые времена в театре и… Нечем платить за квартиру. — Садись, бедный актер, — Ландо кивнул на пакет с алкоголем. — Раз уж все равно тут. — А вы не против, да? — Леклер охотно достал себе бутылку пива, садясь на край сцены. — Вы спасаете мою творческую натуру.       Он быстро влился в разговор, рассказывал байки про театры и про то, как однажды чуть не сжег сцену в маленьком театре за городом. Оскар слушал и думал о том, что этот человек, который ночует в кладовке под сценой, умеет говорить о жизни так, будто она сплошной спектакль. И, может быть, так оно и было.       Дверь в зал открылась с громким хлопком, в проходе появился Макс. Он обвел взглядом банки, дым, пульт и сцену, на которой кто-то оставил зажженную самокрутку. — Вы че, блять, совсем поахуевали? — рявкнул Ферстаппен, проходя между рядов кресел. — Вы че тут устроили? — Творческий вечер, — усмехнулся Оливер, не вставая. — Я вижу, какой творческий. — Макс шагнул в зал, смерил взглядом Шарля, потом Тину, потом Оскара. — Быстро, блять, убрали за собой срач и пошли нахуй отсюда. — Дядь, расслабься, — Берман поднялся и взял из пакета свежую банку пива и протянул Ферстаппену. — Выпей. Отойдешь. — Ты сейчас отсюда прямо в кабинет декана полетишь, засранец, если… — Если что? Ты же видишь, никто не буянит, ничего не ломаем. Просто сидим, общаемся. А у тебя, формально, свободное от работы время.          Макс посмотрел на него, потом на остальных. Тина улыбнулась ему, той улыбкой, которая обезоруживала. Шарль поднял банку в приветственном жесте, а Ландо сделал музыку тише, но не выключил. — И по какому поводу пьянка? — Ферстаппен взял протянутое пиво, щелкая замком. — Еще один день на свободе, — заулыбался Норрис, делая погромче, пританцовывая. — Чем не повод?          Макс сел на край сцены, отпил пива, поморщился из-за того, что оно было теплым, но не отставил. — А ты че с ними? — он посмотрел на Шарля. — Я искусство, — вздохнул Леклер, делая глоток. — Я везде. — Понятно. Ебнутый.       Арвид снова закурил, Оливер открыл еще пива. Макс не вмешивался, просто сидел и пил, иногда бросая взгляды на дверь — как будто ждал, что вот-вот кто-то войдет и устроит скандал.       И этот кто-то вошел ровно через семь минут.       Хлоя Боле, в кардигане, с мокрыми плечами и телефоном в руке, застыла на пороге актового зала. Ее глаза расширились, когда она увидела банки, дым, пульт и Макса, который спокойно сидел на сцене с банкой пива. — Ферстаппен! — ее голос прозвенел, как выстрел, музыка снова стихла. — Я знала! Я просто знала, что ты устроишь это безобразие! — Я не устраивал, — начал Макс, но Хлоя уже шагнула вперед. — Ты — преподаватель! Ты должен следить за порядком! А ты… Ты что, блять, с ними пьешь?! — Что она сказала? — Леклер удивленно вскинул брови, повернувшись к Ландо. — Блять, — повторил Норрис. — Шарль, ты серьезно? Ты-то куда? — Боле всплеснула руками. — Да ладно тебе, — вздохнул тот. — Просто отдыхаем. — Отдыхаете?! Бухаете и… это что травка?! — Это ладан, — быстро ответил Ландо. — Для настроения. — Я звоню Доменикале, — Хлоя уже достала телефон, но Оливер пробежал по сиденьям, приближаясь к ней. — Мисс Боле, — произнес парень. — Не надо. Макс тут не при чем. Он вообще нормальный мужик. Заебатый, если честно. — Берман! — Простите, — Олли состроил невинное выражение лица. — Но правда ведь.          Хлоя опустила телефон, посмотрела на Макса. Тот смотрел на нее с каким-то новым выражением, но быстро спрятал его за обычной усмешкой. — Ландо, — девушка вздохнула, убирая телефон. — Но бухать в актовом зале…. Вас отчислят, если декан узнает. Если хочется праздника среди недели, то идите в бар. — Нихуя себе, — Ландо вскинул брови. — А бюджет? — А вот это уже не моя проблема. — Пусть сидят тут, — начал Макс, сминая пустую банку пива. — Пойдут в бар, разгромят что-то, подерутся, ограбят кого-нибудь. А здесь я за ними присмотрю. — О, ну теперь можно спасть спокойно — бывший уголовник присматривает за будущими. — Тогда оставайтесь вы, мисс Боле, — предложил Арвид, улыбнувшись. — Еще чего. — У нас весело, — Тина улыбнулась, кивая на все еще пританцовывающего в такт тихой музыке Ландо. — И пиво еще есть, — добавил Оливер. — Подать баночку? — Оливер, — Хлоя смерила Бермана взглядом, но в следующее мгновение сняла кардиган, бросив его на спинку стула. — Я за вами слежу.          В комнате повисла странная, но не неловкая тишина. Ландо сделал музыку погромче, Берман подошел к пакету, передавая всем пиво, одну из банок Рассел передала Хлое. Блондинка помедлила, подходя к сиденьям, но все же взяла пиво, щелкнув замком.          Оскар удивился тому, как девиантная субкультура быстро затягивает всех без исключения. И ладно он сам — студент, который просто хотел быть в общей тусовке — но такая, как Боле, совершенно не вписывалась в это общество. А может он много не знает? Ведь в сюда явно не попадают те, у кого в жизни все прекрасно. — Ну что, — Ландо повернулся к пульту, переключая трек. — Раз мисс Боле с нами, можно начинать настоящую вечеринку. — Это не вечеринка, — поправила Хлоя, делая глоток пива. — Это воспитательная беседа в неформальной обстановке. — Звучит как название плохого порно, — заметил Оливер, и Тина толкнула его локтем в бок. — Олли! — сказала она, но смеялась.          Через полчаса все напряжение исчезло. Арвид уже что-то вытанцовывал под общее улюлюканье, пока Норрис выкручивал рычажки на пульте. Шарль, пьяно смеясь вышел на сцену, похлопав в ладоши, привлекая к себе внимание. — Принесем немного культуры в нашу попойку, — откашлялся Леклер. — Надеюсь все знают Шекспира. — О нет! — Боле тяжело вздохнула, прикрыв лицо рукой. — Ты специально, да? — Весь мир — театр! — Шарль проигнорировал недовольства девушки, говоря громко с поставленными акцентами. — В нем женщины, мужчины — все актеры. У каждого есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль, — парень сделал драматическую паузу, обвел взглядом «публику» и вдруг перешел на шепот. — Семь действий в пьесе той.          Леклер прошелся по сцене, будто осматривал помещение впервые, а затем его взгляд остановился на Ландо. — Сперва младенец, в объятиях матери ревущий, — он указал на Норриса, который в это мгновение затягивался очередным косяком. — Прекрасный пример, Ландо. — Да ну тебя нахуй, — отмахнулся тот. — Вторая роль, — Шарль указал на Оскара. — Школьник с сумкой, ползущий, как улитка, в школу нехотя. — Задрот он и у Шекспира задрот, — посмеялся Оливер, хлопнув Пиастри по плечу. — Не обижайся на него, — Тина хитро прищурилась, подмигнув парню. — Третий — любовник, вздыхающий, как печь, с балладой, посвященной глазам красотки, — Шарль повернулся к Берману, который сидел, притянув Тину к себе.       Берман посмеялся, изобразив театральный вздох, приложив руку ко лбу, и засмеялись уже остальные. — Солдат четвертый, вечно с ругательством, он драки ищет, честь ревнуя, — Шарль кивнул на Макса. — Точно честь? — Хлоя вскинула бровь, насмешливо смотря на Ферстаппена, что на представление старался игнорировать. — А пятая судья, что с важным видом наблюдает, — Леклер прошелся между рядов, остановившись у кресла Боле. — Пришла судить нас, но сама вторую пинту пива допивает. — Шарль! — Что, цыпа, не нравится творчество? — усмехнулся Макс, отсалютовав девушке банкой. — Не прерывайте мое представление! — возмутился Шарль. — Шестая роль — уж тощий Панталоне. В очках, туфлях, пустой кошель на поясе… Это, собственно, я, — он театрально поклонился. — А роль седьмая… Она пока свободна. Желающий сыграть найдется среди нас?          И в этот момент дверь в актовый зал открылась, на пороге стоял Джордж. В рубашке с закатанными рукавами, с папкой под мышкой, с выражением лица, которое говорило: «Я обошел весь колледж и наконец-то нашел этот цирк». Все обернулись. — О, — Берман вкинул брови, лениво улыбаясь. — Господин председатель профсоюза. — Тут какое-то внеплановое собрание? — Рассел медленно осмотрел весь зал. — Хлоя? — Не спрашивай, Джо, — вздохнула девушка.  — Я тебе писала, что мы тут, — Тина помахала брату. — Пиво в пакете. — Я не собираюсь пить ваше дешевое поило, — возразил Джордж. — И вообще, что тут происходит? — Вечеринка! — Ландо прибавил громкости музыки, поднимая руки вверх. — Снова обдолбался, Норрис? Я на твоих лекарствах разорюсь. — Всегда можно ограбить аптеку, — усмехнулся Оливер, бросив короткий взгляд на Оскара.          У Пиастри внутри все похолодело, в миг он отрезвел, вспомнив свой ужас, когда утром его пригласили в учительскую. И почему он это делает? Зачем он ходит по краю?          Но никто не обратил внимание на фразу Бермана, все просто продолжили общаться, пить, смеяться. И это было пока облегчением.