Выстрел первый
31 мая 2026 г., 20:57
Идея пьянки среди недели с каждым курсом становилась все более идиотской. Особенно когда на счету уже три прогула без уважительной причины, учет в полицейском управлении, куда нужно периодически таскать характеристики с места учебы, иначе общественные работы и никакого больше веселья.
Ландо искренне не хотел вставать с кровати, после нескольких литров дешевого пива голова раскалывалась так, будто вся бейсбольная команда отрабатывала на ней удар битой. Во рту было сухо, как в пустыне, а глаза слезились даже при тусклом свете люминесцентных ламп. Он сидел за дальним столом, у окна, где хотя бы не так воняло.
— Выглядишь, как говно, — заметил Лиам, тыкая вилкой пережаренную яичницу.
— Спасибо, ты тоже, — буркнул Норрис.
Оливер молча мешал ложкой кофе, пялясь в окно, он тоже был не в лучшей форме — под глазами залегли тени, а движения были вялыми. Но он хотя бы не жаловался.
Ландо откинулся на спинку стула, сглотнув. Легкая тошнота подступила к горлу, веки были тяжелыми, пуль отбивал в уши, заставляя головную боль только усилиться. Взгляд лениво и бесцельно скользил по другим столам, и вдруг остановился на темной макушке буквально в паре метров.
Арвид стоял с подносом в руках, разговаривая с кем-то из своих однокурсников, но когда почувствовал, что кто-то на него смотрит, то огляделся. Они с Ландо встретились взглядами, Норрис улыбнулся ему, махнув рукой. Линдблад кивнул, улыбаясь в ответ, обнажая ряд ровных белых зубов.
И что-то в этот момент сломалось в Ландо Норрисе окончательно и бесповоротно. Нет, то, что ему парни нравятся, никаким открытием не было. Он живет с этой мыслью большую часть сознательной жизни, но, чтобы кто-то так выбивал у него почву из-под ног, вот это новость.
Вокруг Арвида хотелось носиться, рассматривая со всех сторон, и, будто долбанный радостный щенок, махать хвостиком. Ландо больше не нравились парни, никакие — он сто раз проверял, потому что после того, как они с Арвидом познакомились, все мужики в тиндере выглядели просто нелепо и совсем не так, как Линдблад. Теперь Ландо нравился только Арвид. Приехали.
Вчера они нормально поговорили в последний раз, когда Ландо предложил ему спеть, и Арвид засмеялся. Потом вечеринка продолжилась, Арвид куда-то пропал, и Ландо не успел с ним попрощаться.
Норрис достал телефон, просто чтобы занять руки, чтобы не сидеть истуканом. Открыл твиттер, пролистал ленту. Ничего интересного: мемы, репосты, чьи-то жалобы на препода. Но стоило листнуть ниже, как внутри все сжалась, а весь выпитый кофе попросился наружу.
Аккаунт психопата Джокера снова был в его ленте. Кто-то из его подписок репостнул новый твит.
«Что будет более громкой новостью — что ты гей или то, что тебе ты втюрился в первокурсника мигранта из Индии? Не торопись с ответом, Ландо»
Ландо, не отрываясь смотрел, как счетчик просмотров на посте увеличивается с каждой секундой. За столом пока еще было тихо, никто не задавал вопросов. Но вот стоило поднять голову, как Норрис снова встретился взглядами с Арвидом. Тот нахмурился, держа в руках телефон. Его однокурсник что-то активно ему рассказывал, но Линдблад уставился на Ландо.
— Ты чего? — спросил Лиам, заметив, что Норрис замер с телефоном в руке.
— Ничего, — голос прозвучал чужим, слишком высоким. — Вспомнил кое-что.
Он быстро убрал телефон в карман и уставился в тарелку, надеясь, что никто не заглянет ему через плечо. Надеясь, что никто не видел. Это должно было случиться, но сейчас Ландо не нравилась собственная реакция. Не было ни одной идеи, как перевести это в шутку, как сделать это очередным представлением — хотелось убежать, спрятаться, чтобы никто не видел его.
Не сказав ни слова, Ландо подорвался с места и буквально выбежал из столовой. В коридорах он то и дело ловил на себе взгляды, слышал обрывки фраз, слышал свое имя, чувствовал, что ситуация уже выходит из-под контроля.
Норрис влетел в первую попавшуюся дверь, за которой оказался туалет. Он нырнул в кабинку, садясь на закрытую крышку унитаза. Руки сами потянулись к телефону, снова открыли твиттер, снова нашли проклятый пост. Пальцы тряслись над экраном, пока он пролистывал комментарии, стараясь не особо вникать в суть дела.
Ландо никогда не отрицал, он просто не подтверждал. В этом было все дело. Не было громкого каминг-аута, не было скандала с родителями, не было слезливых постов в соцсетях о том, как тяжело быть собой. Он просто жил и молчал, потому что молчание было безопаснее.
Потому что когда-то он пытался не быть придурком и называть вещи своими именами. Он открыто и честно признавал, что он гей. Ну вот так бывает. Но тогда и реакции он получал соответствующие. Парни в школе выловили Ландо в туалете после того, как им показалось, что он слишком долго смотрел на одного из них, и после этого Норрис еще два дня не мог моргнуть без боли, а синяк с века не сходил недели две.
Дома было нелегче. Отец, вечно пьяный и недовольный, какие только слова не изрыгал из своей пасти, стоило только упомянуть тему ориентации. Мать молчала. Она всегда молчала и боялась сказать что-то против. А когда Ландо оказался в этом колледже, то думал, что тут, среди чужих, можно будет наконец выдохнуть. Думал, что никто не будет лезть в его личное пространство. Думал, что колледж, где каждый второй отброс общества, не будет обращать внимания на такие мелочи. Как же он ошибся.
Что же он наделал?
Этим же вопросом задавался и Оскар, читая пост Джокера, маневрируя между людьми в коридоре. Казалось, вот так и выглядит та самая ситуация «отправить всей школе» из сериалов. Только в жизни это ощущалось хуже.
Даже если это не правда, даже если этот Джокер решил просто вбросить в интернет чушь — для Ландо это ничего не меняет. Это все равно удар.
Пиастри остановился у двери в аудиторию и понял, что не сможет отсидеть лекцию спокойно. Норрис точно не явится после такого. А если что-то натворит? Это же не колледж, это просто выставка маргинальных кадров. Гомофобы тут точно найдутся. А если его уже где-то избивают за то, что он… За то, что кто-то написал хрень в интернете.
Оскар развернулся и быстро зашагал прочь из учебного корпуса. Он рванул в общежитие, подумав, что Ландо может быть в комнате, но там его не оказалось. Отлично. Его точно уже где-то бьют ногами по лицу. Мозги кипели от количества мыслей — где, как найти, а вдруг что-то случилось?
Он был не обязан, можно было забить и пойти на занятие. Пусть Ландо сам решает свои проблемы. При чем тут Оскар вообще? Но сосед был к нему добр, привел в компанию, помог влиться, не дал сделать из него очередное посмешище. И раз уж они теперь свои, то бросать своего Пиастри не собирался.
Ноги сами несли к третьему корпусу, туда ведь на перекур все обычно и стягиваются. И Ландо, возможно, тоже решил подышать там свежим воздухом вперемешку с дымом. Обогнув здание, он увидел Оливера и Тину, они сидели на перевернутых ящиках, кутаясь в кофты от порывов ветра.
— Вы… Не видели… — Пиастри задыхался, уже не помня, сколько кругов навернул по кампусу.
— Пост? — Тина склонила голову.
— Ландо. И пост.
— Ландо я не видела, — девушка вздохнула, посмотрев на Бермана. — А ты?
— Когда? — нахмурился парень. — Я проснулся полчаса назад.
— Вы… Вы почему такие спокойные? — Оскар переводил взгляд с одного на другую.
— А ты чего такой напряженный?
— Так пост же… Все видели уже, наверное…
— И че? — Олли кинув окурок на землю. — Это новость какая-то? Кто-то не знал, что Норрис педик?
— Оливер, — Тина строго посмотрела на парня.
— Ну, гей, — цокнул тот. — Какая разница? Я бы на лицо Арвида хотел посмотреть.
Берман рассмеялся, но получил толчок в бок от девушки, и тут же замолчал. Оскар молчал, смотрел перед собой и пытался переварить все. Ладно. Новость не сенсационная, но все-таки это было неправильно. И почему вообще Оливер, друг Ландо, так спокойно об этом шутит? Ничего смешного в происходящем Пиастри не видел.
— Где он может быть? — наконец спросил Оскар.
— Ты в комнате смотрел? — Рассел поднялась, отряхивая лосины.
— Да.
Девушка закусила губу, размышляя, но и ей в голову не приходило ничего. Тревога маячила где-то на подсознании. С одной стороны, ничего страшного не случилось. То, что опубликовал Джокер, действительно, не было чем-то удивительным. Но с другой — этот некто явно знал, куда давить, понимал, что нужно написать.
— Про Арвида, получается, тоже не пиздеж? — Берман поднялся следом.
— Не знаю, — Тина пожала плечами. — Оскар? Он тебе что-то говорил?
Оскар знал, что и про Арвида в посте была правда. Но не знал, может ли он об этом говорить? Кому еще признавался Норрис? И если это уже достояние общественности, то может ли он сказать ребятам? Пиастри запутался.
— Не знаю… — он пожал плечами.
— Ну не зря он его ведь вчера к нам на тусовку позвал, — проговорил Оливер. — Хотел накурить малыша, да увести куда-нибудь в тихий угол.
— Хватит, Олли, — Тина покачала головой. — Это не смешно.
— Да че вы так переживаете? Этот долбаеб от героина не отъехал. С этим тоже справится. Подумаешь, дрочит на Арвида.
— А если бы про тебя что-то такое написали?
— Это чучело заебется все мои косяки расписывать, — усмехнулся Берман, но Оскар заметил, что это было как-то нервно.
— Мы пройдемся по комнатам, а ты поищи Ландо в административном здании, — произнесла Тина, кивнув Пиастри.
— Хорошо. Если что…
— Встретимся тут перед обедом.
Оскар кивнул, медленно зашагав обратно к переднему двору. Люди, мимо которых он проходил, перешептывались. Он не слышал слов, но чувствовал взгляды на себе. Кто-то кивнул в его сторону, кто-то засмеялся.
Класс. Наверное, и его геем теперь считают, они ведь с Ландо соседи.
Пиастри прошелся по полупустым коридорам административного корпуса, заглянул в столовую, мельком глянул на учительскую. Норриса нигде не было. Перед тем как вернуться обратно на занятия, Оскар зашел в туалет. Он наклонился над раковиной, умывая лицо прохладной водой, и вдруг ему послышалось, что кто-то всхлипнул.
Сначала он подумал, что ему показалось, но потом звук повторился. Парень прошелся вдоль кабинок, смотря на открытую часть снизу, пока не наткнулся на знакомые кроссовки.
— Ландо, — выдохнул Оскар.
— Нет, это не я, — послышался дрожащий голос.
— Ты как?
Тишина. Пиастри прислонился к соседней двери, подняв взгляд в потолок. Норрису нужно было время, это нормально, он подождет. Прошла минута, две, десять. И вдруг шпингалет щелкнул, и дверка кабинки приоткрылась. Оскар толкнул ее, заглядывая.
Ландо сидел на закрытой крышке унитаза, поджав колени к груди, и смотрел в одну точку. Телефон валялся на полу, экраном вниз.
— Видел? — голос Норриса был сухим и безжизненным.
— Да.
— И все видели, — Ландо запустил пальцы в волосы, потянув за кудри. — Вся компания. Весь колледж. Скоро вся Англия увидит.
— Ну… — осторожно произнес Оскар. — Вряд ли прям…
— Не доебывайся до слов! — Норрис резко поднял голову, и Пиастри увидел его красные глаза, мокрые ресницы и сдвинутые брови. — Знаешь, что сейчас начнется?
— Что?
— Что я больше не могу делать вид, что ничего не происходит, что теперь каждый раз, когда я захожу в столовую, на меня будут смотреть. С жалостью, с отвращением, с осуждением. «О, это тот самый парень, который трахается с мужиками»! А я не хотел. Я не готов был.
Он замолчал, сжав зубы. Слезы снова навернулись на его глазах, и Оскар замер. Он не знал, что ему делать. Сказать, что всем все равно? Но это неправда. Обнять его? Ну, это уже слишком. Просто стоять и молчать? А вот это Пиастри умел лучше всего.
— И Арвид теперь… — снова заговорил Ландо, и голос его дрогнул. — Он узнал из твиттера. Какой блядский позор!
— Может… ему все равно? — попытался предположить Оскар.
— Может быть, — Норрис уронил лицо в ладони, растирая слезы по щекам. — А может, он теперь будет обходить меня, как ущерба. И я даже ничего сказать ему не смогу.
— Почему?
— А что я, блять, ему скажу?! Привет, Арвид, я гей и у меня на тебя хуй стоит?! Ну ты и так это знаешь, теперь все знают!
Ландо выкрикнул это с такой горечью, что его голос эхом ударился о кафельные стены. Оскар вздрогнул, но не отшатнулся.
Господи, что же делать?
— Оск, — Норрис вдруг поднялся, и лицо его стало жестким, а взгляд острым. — Я… Я же сказал тебе тогда… В комнате, после передоза.
— Ландо? — Пиастри напрягся, склонив голову. — Ты это к чему?
— Только ты знал это. Только ты.
— Ты думаешь, что я написал это? — Оскар побледнел.
— А кто еще? — Ландо прошелся мимо кабинок, засунув руки в карманы джинс. — Кто еще, блять?! Я пропизделся только тебе, потому что не соображал нихуя!
— Ландо, я бы не стал…
— Не стал?! И аптеку бы грабить не стал?! И траву курить бы не стал?! И притворяться просто славным парнем не стал бы?!
— Ты бредишь, — отмахнулся Пиастри, собираясь уйти, но Ландо схватил его за пиджак. — Отпусти.
— Я тебе поверил, — Норрис прошипел это, сжимая пальцами ткань, не чтобы напугать, а просто чтобы не дать уйти. — Подумал, что мне, блять, в кое-то веке повезло встретить нормального человека, — по щеке парня покатилась еще одна слеза. — Подумал, что, может, я настрадался достаточно, чтобы получить пиздатого друга. А ты… Блять, Оск, за что?
— Ландо, — Оскар тяжело выдохнул, взяв его за плечи, крепко, чтобы дать понять, что он ему не враг, что он просто рядом. — Я не писал этот пост. Могу показать тебе телефон, ноут, что захочешь. Когда ты мне рассказал, я даже не понял, что это было…
Норрис молчал, но его хватка чуть ослабла, руки задрожали. Его лицо было бледным, он смотрел на Пиастри таким взглядом, что тот просто не знал, куда себя деть от этой щемящей жалости к этому парню.
— Я ничего не делал, Ландо, — повторил он.
— А кто тогда?
— Не знаю… Может, этот аноним просто попал пальцем в небо? Может… заметил что-то?
— Уходи, Оск, — Ландо отстранился, отворачиваясь. — Мне нужно побыть одному.
— Ландо…
— Иди.
Оскар поджал губы, пытаясь понять, что еще он может сказать, но решил, что сейчас это бесполезно. Норрис не будет слушать. Они поговорят попозже. Пиастри хлопнул соседа по плечу, направляясь к выходу.
Закрыв дверь, он прислонился к стене и выдохнул. В голове была пустота. Только одна мысль, от которой хотелось выть.
Это только начало.
Не хэллоуинская шутка, не просто тип, возомнивший себя кукловодом. Кто-то начал очень грязную игру. Но для чего? Потешить свое эго? Разрушить чужие жизни ради лайков и репостов? Или у Джокера есть конкретная цель?
Пиастри оттолкнулся от стены и медленно побрел в сторону выхода. Нужно было идти на пару, но он понимал, что сегодня не сможет сидеть и слушать про аномию и девиантное поведение. Его собственная жизнь сейчас была куда нагляднее любого учебника.
В голове крутились мысли, навязчивые, от них было не отмахнуться. Потому что, если это только начало, то переживать за свои скелеты в шкафу стоит всем. У всех есть грязное белье, которое не хочется показывать на всеобщее обозрение. Даже у него.
И теперь Ландо подозревает, что это Оскар решил поиграть в сплетницу. Но это ведь был не он. Тогда кто? Оливер? Он знал, что Ландо гей, но ему было все равно. Он бы не стал, у него и так проблем хватает. Тина? Она сама напряглась от этого поста. Лиам? Исак? Лэнс? Вряд ли. У них нет мотива.
Если так подумать, то мотива не было ни у кого, кого знал Оскар. Но, может быть, стоит спросить у того, кто тут более «свой»? Пиастри поправил лямку рюкзака и направился к общежитию.
