Хит-парад ужаса или Я не хочу здесь находиться

Макс открыл глаза почти сразу, когда на телефоне рядом с подушкой зазвенел будильник. Он потянулся, суставы глухо хрустнули, затем приподнялся на локтях, выключая звонок.          Наступил еще один день, такой же, как и все предыдущие. Ферстаппен давно отучил себя от привычки ждать чего-то особенного, проще было просыпаться, когда знаешь, что ничего нового не случится.          Его комната находилась в том же общежитии, где жили студенты — другого жилья колледж предоставить не мог, но Максу много и не надо было. Кровать, заправленная серым одеялом, старый деревянный стол, на котором стояла старенькая, потрепанная фотография, где был запечатлен молодой парень в бейсбольной форме, улыбающийся в объектив.          На стене напротив висело старенькое уже помутневшее зеркало с небольшой трещиной на углу. Рядом на крючке бейсболка, темно-синяя самая простая, он носил ее практически всегда. На столе лежали списки групп, пара методичек по учебной программе, которые он ни разу так и не открыл, секундомер и свисток.          Окно выходило во внутренний двор — такой же серый и унылый, как и все вокруг. Шторы Макс не закрывал, ему нечего было скрывать. Он сел на кровати, потер лицо ладонями. Вчерашний день вымотал его больше обычного — сначала эти семинары по педагогике, потом беготня по коридорам, потом разговор с бестией, которая все норовила испортить ему жизнь просто потому, что он ей не понравился.          Чертова женщина. Макс еще найдет способ, как ответить ей, только освоится немного, и обязательно возьмется за эту стерву! Она еще пожалеет, что не решила побыть хорошей девочкой и не притворилась, что они просто классные коллеги. Он заправил постель с автоматической точностью, сделал двадцать отжиманий, потом еще двадцать. Встал на ноги, сделал несколько наклонов, потянул спину и закинул полотенце на плечо, собираясь отправиться в душ. Как вдруг услышал шум.       Нет, галдели в коридоре постоянно, он уже стал привыкать, но сегодня ему показалось, что там не просто гудят. Макс в школе паинькой не был, поэтому эти издевательские присвистывания узнал с полусекунды. В коридоре явно начинала рушиться чья-то спокойная жизнь, но ему до этого дела, честно говоря, не было. У него забот хватает.       Вот только парни снаружи никак не хотели успокаиваться, становясь все громче. Ну и любопытство победило, поэтому Ферстаппен быстро сунул ноги в кроссовки, выходя в коридор прямо в том, в чем спал.        У окна, толпилось четверо парней, он узнал двоих, первокурсники, остальные были постарше. Они стояли в кружок, уставившись в один телефон, и периодически издавали те самые звуки. Один присвистнул, другой хохотнул, третий сказал: — Ты видел? Ну, ты видел? — Да ну нахуй? — ответил четвертый, забирая телефон. Макс нахмурился. Что-то здесь было не так. Он вышел в коридор, не скрывая шагов. Парни услышали его, подняли головы, и тут же засуетились. Телефон быстро спрятался в карман, лица стали невинными. — Че смотрите? — спросил Макс, подходя ближе. — Ничего, мистер Ферстаппен, — ответил один, слишком быстро. — Ничего, говоришь? А звуки были как у гиен. — Да так… новости, — парень замялся. — Джокер в твиттере пост выложил. — Какой Джокер? — Ну, аккаунт этот, анонимный, — вмешался второй. — А вы не знаете? — А по мне похоже, что я понимаю, о чем речь? — Ну… Там пост… У мисс Боле спросите потом! — они ломанулись по коридору, чуть не сбив другого парня с ног. — Передайте ей, что сиськи зачет! — один из них повернулся буквально на мгновение.          У кого сиськи зачет? Макс не очень понимал, что происходит, и чего все с утра такие оживленные. Он уже хотел вернуться в комнату, как вдруг заметил знакомую фигуру, вышедшую из лестничного пролета. Зевая, по коридору медленно шел Оскар. — Пиастри! — окликнул он.          Оскар остановился, медленно моргнув. Он был в шортах, в серой футболке и явно только-только с кровати. Парень сначала не понял, кому он мог понадобиться в такую рань, но увидев Ферстаппена напрягся. — Я? — переспросил он. — Ты Пиастри? — Да. — Че тогда тупого разыгрываешь? — Макс подошел к нему ближе, оглянувшись по сторонам. — Ты… ну это, в твиттере сидишь? — Эм… ну да… — Оскар не понимал пока к чему весь этот странный разговор. — Аккаунт Джокера какого-то знаешь?       Оскар замер, сердце ухнуло куда-то вниз. Джокер. Опять. Только не это. Он уже представил, как Макс сейчас достает телефон и показывает ему пост об аптеке. Или еще что-то похуже. А что вообще может быть хуже? — Знаю, — выдавил он, готовясь к худшему. — Там че-то про Боле. Че за хуйня? И что это за хуйня про сиськи?       Оскар выдохнул так, что плечи опустились. Не про аптеку, пока не про аптеку. — Мисс Боле?… — начал он, но Ферстаппен перебил. — Я слышал, но не понял. Ты можешь нормально объяснить? — Анонимный аккаунт сливает в своих постах неприятные вещи… ну, личные. — Личное? Про Боле? — Макс вскинул бровь, оглядываясь по сторонам. — Показывай. — Что? — Оскар зачем-то прижал телефон к груди, будто его могли забрать. — Может, не надо? — А может мне тебя головой о стену приложить, а, Оскар?       Оскар вздохнул. Спорить было бесполезно, он достал телефон, открыл твиттер, нашел профиль Джокера, посмотрел на новый пост, опубликованный всего час назад. Это было уж очень ранее утро, он точно хотел, чтобы все успели посмотреть до начала рабочего дня.       «Любимый альбом мисс Боле — «хорошая девочка становится плохой»? Спросите у нее сами.»       И там же короткая ссылка, подозрительно похожая на какой-то файлообменник. Макс прочитал, потом перечитал — выглядело все это нелепо. — Открывай, — скомандовал Макс, кивая на экран. — Вообще небезопасно переходить по всяким ссылкам в интернете… — Небезопасно, Оскар, получить от меня по ебалу. Давай уже. Оскар посмотрел на него, глаза Макса горели не злобой, а каким-то злорадным предвкушением. Он не хотел навредить — он хотел поржать. Почему-то от этого становилось не легче. — Ладно, — сказал Оскар и нажал на ссылку.       Телефон загружался несколько секунд, потом экран потемнел, а затем на нем появилось изображение. Нечеткое, дрожащее видео, явно снято на телефон, в плохом освещении. Незнакомая комната, явно домашняя обстановка, теплый, приглушенный свет.       И Хлоя.       Она сидела на краю кровати, в одной рубашке, расстегнутой почти до конца. Ее лицо было раскрасневшимся, губы приоткрыты. Она смотрела прямо в камеру, а на кадре казалось, что прямо в глаза. По содержанию поста Джокера и началу видео Оскар понял, что произойдет дальше, поэтому тактично посмотрел в другую сторону. Ему-то еще потом ходить на занятие к ней. Если она, конечно, еще будет проводить занятия после такого.       А вот Макс отворачиваться никуда не собирался. Нет, он посмотрит это целиком, он должен знать покадрово, что там происходит. Руки девушки начали медленно расстегивать оставшиеся пуговицы. Рубашка упала на пол, Хлоя откинулась на подушку, закрыла глаза и провела рукой по груди, животу, пока не добралась до края кружевного белья, медленно потянув резинку вниз.       Боле стонала тихо, почти неслышно, но и цель видео была явно не в звуках, а в картинке. Макс пялился, не отрываясь, но на его лице не было похоти — там было что-то другое. Торжество, что ли. Он смотрел с таким выражением, будто нашел спрятанное сокровище и теперь прикидывал, как лучше его использовать. — Оскар, — Ферстаппен хлопнул парня по плечу, проходясь языком по верхнему ряду зубов. — Это лучший день в моей жизни. — Чего? — Пиастри нахмурился, не понимая такой реакции. — На, — Макс протянул ему свой телефон. — Твиттер мне установи и на этот акк подпиши меня. — Зачем? Это ведь… Это ведь неправильно…. — Неправильно будет, если я тебя сейчас головой в унитаз обмакну, а это просто… — он задумался. — Ну, чтобы в курсе быть.       Оскар поднял на него взгляд, Ферстаппен смотрел в ответ — без злобы, почти дружелюбно. Но Оскар почему-то вспомнил Оливера, и понял, что они с Максом очень похожи. — Ладно, — вздохнул он, забирая телефон.          Пиастри делал все так быстро, как только мог. Не хотелось быть причастным к распространению такой вещи, как чужие интимные видео, но опускать голову в унитаз не хотелось больше. Он, конечно, понимал, что этим не делает лучше мисс Боле — Оскар успел заметить какого рода общение у них с Ферстаппеном. Впрочем, это не его проблема. Видео все равно в общем доступе, его может найти кто угодно, так что он не при чем. — Готово, — Оскар передал телефон обратно. — Молодец, — Макс хлопнул его по плечу. — Только ты не говори никому, что я тебя о чем-то таком просил. — Разумеется. — Свободен.          Оскар остался стоять на месте, смотря на то, как Ферстаппен разворачивается и возвращается в комнату чуть ли не пританцовывая. Казалось, что он сейчас подпрыгнет у двери, чтобы отбить ногами в воздухе. Интересная реакция на порно, но у всех свою причуды.          Макс быстро принял душ, настроение становилось все лучше, ведь с каждым медленным рывком стрелки на часах момент встречи с этой начинающей актрисулькой приближался.          О да, он скоро увидит ее, это будет лучший момент в его лучшем за последние несколько лет дне. По этому случаю Ферстаппен даже решил сменить поношенный спортивный костюм на новый, свежий, который он все никак не мог найти повод надеть. Он даже кроссовки парадные достал из коробки, что валялась под кроватью. Сегодня он должен выглядеть на все триста тридцать три процента.          Колледж медленно просыпался, солнце осторожно пробивалось через тучи, проникая в заполняющиеся коридоры. Хлоя вышла из своей комнаты позже обычного, она возилась с методичками, которые нужно было сдать в деканат до обеда. Настроение было нейтральным, даже почти хорошим.       Но уже на втором повороте она почувствовала, что что-то не так. Студенты, которые обычно смотрели на нее с ленивым равнодушием, вдруг начали оживляться. Девушки отворачивались, пряча улыбки, парни переглядывались, толкали друг друга локтями. Кто-то присвистнул, когда она проходила мимо. — Доброе утро, мисс Боле, — раздалось слева, с намеком. — Доброе, — бросила она, не останавливаясь.          Ей показалось это странным. Почему все смотрят на нее так, будто она забыла надеть юбку? На всякий случай девушка опустила взгляд, проверив. Но вся одежда была на месте, никаких пятен или чего-то еще, что могло вызвать такую реакцию. Она уже было потянулась за телефоном, чтобы проверить лицо, но поняла, что оставила его в комнате. — Мисс Боле! — Исаак перелетел через перила, преграждая ей путь на лестнице. — Отлично выглядите. — Что происходит, Исаак? — Хлоя сделала шаг на ступеньку выше, отстраняясь от парня. — Ничего, — он склонил голову на бок, улыбаясь как-то чересчур сально и вызывающе. — Просто вы сегодня… особенно вдохновляющая. — Что? — Я говорю, — Аджар придвинулся. — Может сегодня заглянете ко мне в комнату? Хочу разобрать разницу между Мане и Моне.          Боле открыла рот от возмущения, уже хотела сказать что-то, но не успела. За спиной Исаака появился Оливер, дернув того за плечо, увеличивая расстояние между ними и девушкой. — Отвянь, Ис, — произнес Берман. — Да я просто подошел поздороваться с мисс Боле и пожелать ей отличного дня. — Ну конечно, — Олли закатил глаза. — Отъебись от нее, говорю.          Исаак подмигнул Хлое и быстрым шагом спустился вниз по лестнице, несколько раз обернувшись на нее. Девушка все еще стояла в недоумении, пытаясь найти причину для такого поведения студентов. — Оливер, что происходит? — она посмотрела на парня, что все еще стоял рядом, озираясь по сторонам. — Почему все… так смотрят? — Может, лучше сегодня выходной взять, м? — он почесал шею, стараясь выглядеть невозмутимо. — Зачем? — Ну так, — Берман пожал плечами. — Для профилактики от стресса. Профессор Хэмилтон говорит, что работа с такими кадрами, типа меня, вызывает дополнительную нагрузку на нервную систему. — Ты откуда слова такие знаешь? — брови Хлои поползли вверх. — Ну я же не совсем опездол, — он усмехнулся, взлохматив кудри. — Нет, реально, отдохните сегодня. — Ты объяснишь мне, что тут творится! — Сразу видно, привычки позалипать в телефоне с утра нет… — При чем тут это? — Твиттер сегодня лучше не открывать, мисс Боле. — Твиттер? — голос Хлои дрогнул, она вспомнила какой переполох недавно устроил один пост. — Этот Джокер, да? — Ага, — Оливер отвел взгляд, рассматривая потрескавшуюся оконную раму, будто там было что-то интересное. — Там… ну видео одно слили… — Какое видео? Со мной? —  Ну такое… — Берман прыснул нервным смешком. — Личного характера. — Оливер! — Ну порнуха! — вырвалось у него. — Я не смотрел. Ну… не полностью.       Хлоя замерла, ее лицо не побледнело, не покраснело, только глаза стали темнее, а губы сжались в тонкую линию. По реакции студентов не сложно было догадаться, какое именное видео слили.       Снова.       Что ж, она уже однажды пережила подобное в школе, и ничего с ней не случилось, сейчас тоже справится. Вот только тогда ее парень оказался мудаком, а теперь ее решил достать аноним в интернете. Какими злыми и беспощадными могут быть еще вчерашние подростки Боле догадывалась, но не собиралась делать из этого трагедию. Чем большее реакции они будут получать, тем дольше им будет интересна эта тема. — Покажи, — приказала она. — Что?! — Показывай, что это за видео, Оливер. — Может, не надо? — Я телефон забыла в комнате, так что открой мне этот чертов пост, — Хлоя вцепилась в плечо Бермана.       Олли нехотя достал телефон, открыл твиттер, нашел Джокера и протянул ей. Боле прочитала пост, потом нажала на ссылку. Видео загрузилось, она посмотрела первые несколько секунд, чтобы убедиться, что это не просто похожая девушка, не какой-нибудь монтаж.       Убедилась. — Сука, — прошипела она, возвращая телефон парню. — Долбаеб какой-то, — Оливер попытался найти слова утешения. — Но, это ведь не конец света, мисс Боле. К тому же… Ну, классный видос. — Берман, — шикнула Боле. — Иди уже. — Понял.          Хлоя не собиралась прятаться, не собиралась устраивать истерику и плакаться. Она решит этот вопрос по-взрослому — найдет засранца и сдаст его полиции. Останется лишь надеяться, что его после этого не отправят на общественные работы в этот колледж. Как некоторых.          Она уже развернулась, чтобы идти, когда из-за угла вышел Макс. Он шел не спеша, с телефоном в руке, и улыбался. Не просто радовался хорошему дню, а прям наслаждался своей жизнью. Их взгляды встретились из разных концов коридора. Макс остановился, посмотрел на нее. Потом на телефон. Потом снова на нее. И засмеялся. Засмеялся так громко и от души, что некоторые студенты оборачивались теперь еще и на него. Хлоя поняла, что именно он смотрел в своем телефоне, поэтому поспешила развернуться и уйти. — Боле! — окликнул он, догоняя ее, продолжая смеяться. — Боле, я… Я поражен! Это просто лучшее, что я видел за последние годы!          Она могла предвидеть такую реакцию, но не могла предвидеть саму ситуацию, поэтому предпочла действовать самым простым путем — игнорировать. — А строила из себя такую хорошую, такую правильную, а оказалось… Ты та еще штучка, цыпа, — не унимался Макс. — Ты ведешь себя, как ребенок, — бросила она, даже не повернувшись в его сторону. — Ребенок, который увидел порнозвезду! — улыбка на лице Ферстаппена сияла как никогда. — Если ты сейчас не заткнешься… — Что? — радостно спросил он. — Напишешь мне в отчет, что я озабоченный? Цыпа, ты бы видела себя на этом видео… — Мистер Доменикале! — девушка увидела декана, что входил в учительскую. — Подождите! — О, мисс Боле, проходите, — кивнул мужчина на дверь. — Я как раз вас искать собирался.          Хлоя ускорила шаг, стараясь не замечать, что Макс продолжал крутиться вокруг, бросая на нее насмешливые взгляды. Она проскочила в кабинет первая, буквально захлопнув дверь перед носом Ферстаппена. — Эй, так не честно! — он побарабанил по дереву. — Цыпа, я тоже часть педагогического состава! — Тебя обычно не затащить на планерку! — рявкнула девушка, подпирая дверь спиной, будто он мог ее выбить. — Я одумался и хочу учувствовать в любом мероприятии, где есть ты!          Боле щелкнула замком, тяжело вздыхая под взглядами коллег. Это было еще более неловко, чем то видео — ее решил затравить физрук. Осужденный за побои придурок, что вел себя хуже, чем подростки.          Доменикале занял стол по центру, ожидая, когда перепалка между преподавателями закончится. У окна стоял Льюис, на диванчике сидел Джордж. — Он сюда не зайдет, — проговорила Хлоя, проходя к своему столу. — Разумно, — кивнул Рассел, подперев голову рукой. — Ну, хоть у кого-то сегодня хороший день. — Что ж, — откашлялся декан. — Я уже в курсе о произошедшем. Как и все, полагаю. Мисс Боле, мы выражаем вам свою поддержку… — Я не нуждаюсь в поддержке, — громко произнесла Хлоя, стукнув по столу стопкой бумаг. — Я просто сейчас заявлю в полицию, и этот шутник пожалеет, что решился на такое. — Полиция? — Стефано вскинул брови, растерявшись. — При всем уважении, мисс Боле, это будет такой скандал для нашего заведения, потеря репутации… — Что?! О какой репутации идет речь?! У нас физкультуру преподает уголовник! — А историю искусств порнозвезда! — послышалось из-за двери. — Закрой рот! — Мисс Боле, давайте будем откровенными. То, что это видео вообще существовало — ваша вина. — Вы издеваетесь? — Хлоя нахмурилась. — Это моя личная жизнь! — Уже нет, — декан развел руками. — Я предлагаю не реагировать на выходки этого анонима публично. Именно этого он и добивается, поэтому мы проведем внутреннюю проверку.          Девушка уже знала, что выражение «проведем внутреннюю проверку» значило, что никто ничего не будет делать и все останется так, как есть. И это ее не устраивало. Это уже выходит за рамки дозволенного. — А что, если это не закончится? — сказала Боле уже спокойнее. — Если этот Джокер опубликует что-то еще про другого преподавателя? Или студента? — Это сложный вопрос, — встрял Хэмилтон. — С точки зрения социологии, такие вещи… — Льюис, — перебил Джордж, поднимаясь с места. — При всем уважении, не время для лекции. — Извините. — Хлоя, — Рассел подошел к девушке, положив руку на плечо. — Мы разберемся, я обещаю. Это нельзя оставлять просто так. — Нужно идти в полицию, — с нажимом произнесла она. — Мисс Боле, я еще раз вам говорю — никаких разговоров с полицией, — твердо проговорил Доменикале. — Это немедленно просочится в СМИ, съедутся журналисты, поднимут огромную бучу! И тогда ваши… личные кадры уже будут достоянием не только нашего колледжа, но и всей страны. Вы хоть осознаете, что с таким портфолио вас потом не возьмут работать ни в одно приличное место? Вы этого хотите? — Я всего лишь… — Нет, я, безусловно, буду рад видеть вас на этой должности хоть до пенсии, — мужчина не обратил внимание на протест. — Но сами подумайте, это ведь и ваша вина тоже. Подобные вещи просто так не появляются в сети. Посмотрите, никто не выложил подобных видео со мной, или с профессором Хэмилтоном, или с мистером Расселом… Это наводит на определенные мысли. — Прекрасно, — фыркнула Хлоя. — Вы обвиняете меня в том, что кто-то решил выложить в интернет мои личные видео? Вы знаете, как это называется? — Харассмент? — раздался голос Макса из-за двери, он явно подслушивал все это время. — Идиот, — вздохнул Джордж, покачав головой. — Мисс Боле, — снова заговорил декан. — Я надеюсь… — Хватит! — отрезала девушка. — Я поняла, что вы не собираетесь ничем помогать, мистер Доменикале. Справлюсь сама. Мне пора вести занятие. — Вот и прекрасно, Хлоя, — Доменикале кивнул. — Это решение мудрой женщины, которая знает, что…          Дослушивать до конца она не собиралась. Взяв со стола нужные книги, девушка открыла дверь так резко, что Ферстаппен чуть не ввалился в учительскую. Она бросила на него тяжелый взгляд, но ничего не сказала.          Игнорировать. Не замечать. Не реагировать. Все просто.          Было бы еще проще, если бы Макс снова не решил увязаться за ней. Хлое нужно было просто дойти до кабинета, а этот путь казался сейчас бесконечным, просто чудовищно длинным, потому что терпения и самообладания с каждой секундой становилось все меньше. Не потому, что ей было стыдно, а потому что ее раздражало то, какой неудобной вышла эта ситуация. — Ну чего ты? — начал Макс, в голосе его было неприкрытое удовольствие. — Обиделась? Зря. — Отвали, Ферстаппен, — девушка прижала книги к груди, прибавив шаг. — Я вообще-то твой фанат, — с наигранной обидой произнес он, не отставая. — Даже пост лайкнул. Подумываю видео сохранить, может, пригодится когда-нибудь.          Просто идти вперед. Шаг. Еще шаг. Вдох-выдох. — Знаешь, я тут подумал, — продолжил Ферстаппен, засунув руки в карманы. — У меня никогда не было времени заниматься всей этой хуйней творческой, но теперь прям появилось желание наверстать упущенное. Может, дашь мне? Ну, пару уроков. — Если ты думаешь, что эти тупые шутки меня заденут, то ошибаешься. — О, я вижу, — он усмехнулся. — Просто ты так напряжена, прям как в том видео. Потом ты, правда, расслабилась… — Замолчи, — процедила Хлоя по слогам. — Я просто поддерживая коллегу в трудную минуту, — невинно произнес Макс, чуть наклонившись к ней, чтобы она увидела, как он хлопает глазами. — У тебя там, наверное, стресс. Посттравматический синдром. Нужно крепкое мужское плечо? Или крепкий мужской… — Обойдусь без твоих плеч. — Обижаешь, — Ферстаппен обошел ее, оказавшись с другой стороны. — Мое плечо может быть очень нежным, особенно когда рядом красивая женщина. Даже если она на камеру делает такое… — Ты реально думаешь, что эти твои грязные намеки меня заставят краснеть? — Нет, — улыбался он. — Я просто развлекаюсь, цыпа. — Рада, что ты нашел себе развлечение, но мне нужно работать, — она не отрываясь смотрела на дверь своего кабинета, но, казалось, та нисколько не приблизилась. — Не торопись, успеешь еще пару раз послать меня. — Третий раз посылаю, ты все никак не исчезнешь. — Потому что мне нравится, как ты это делаешь, — Макс ухмыльнулся. — У тебя голос сексуальный, когда ты злишься. Как на видео, когда ты… — Закрой рот. — Слушаюсь, — Ферстаппен провел пальцами по губам, изображая, что застегивает молнию.          Когда Хлоя наконец-то добралась до кабинета, то поспешила закрыть дверь, оставив Макса с его приколами в коридоре, но он подставил ногу в проход. — Погоди, — он прислонился плечом к косяку, сделав серьезный вид. — Если совсем хуево будет, то ты заглядывай в спорт зал. Посидим, пообщаемся, продолжение снимем… — Мечтай, — фыркнула Боле, пытаясь закрыть дверь. — Уже, — Макс убрал ногу, позволяя ей закрыть кабинет. — Я серьезно! Буду ждать! — Пошел ты нахуй, Ферстаппен! — крикнула девушка из-за двери.          Макс засмеялся, громко, во весь голос, и, насвистывая, направился прочь. Это был отличный день, возможно, лучший на многие месяцы вперед. И самое замечательное, что он только начался.