Хит-парад ужаса или Я не хочу здесь находиться

Ближе к ночи удалось привести зал в более-менее приемлемый вид. Злополучные гирлянды развешены были ровно, там же на стенах висели флажки и шарики, на скамейках расставлены несколько пластиковых тыкв. Но все это продолжало выглядеть как-то не очень празднично, уныло и совсем не радовало глаз. — Вот тебе и праздник, — заключила Айви, смотря на все это недовольным взглядом. — Скажем Джорджу спасибо хотя бы за это, — Тина вздохнула, поправляя сетку паутинки. — Уже лучше, чем в прошлом году. — Давайте заканчивать, завтра всем еще вставать утром, — Хлоя отряхнула руки, завязав последний мусорный пакет. — Выкиньте это и расходитесь.          Девушка села на лавку, уронив голову в ладони. День выдался тяжелым, все произошедшее тяжелым грузом навалилось на плечи, отнимая всякое желание продолжать делать вид, что все в порядке. Она устала и очень хотела просто вернуться в комнату, закрыть замок и никуда не выходить ближайшие дни.          Она может сколько угодно говорить, что пост ничего не значит — отчасти это было правдой — но все равно внутри поселилось неприятное чувство. Будто кто-то вломился в ее личное пространство перевернул все и ушел, оставив дверь открытой, чтобы остальные тоже посмотрели и посмеялись.          И это не было грандиозной проблемой — это было просто лишним поводом забить себе голову неприятными мыслями, еще раз прокрутить все идиотские события, которые случались с ней в этой жизни.          Первыми из зала выходили Тина и Оливер. Девушка явно была рассержена, а парень лишь плелся за ней, не зная что сделать еще. — Ти, — тихо позвал он, когда они вышли на дорожку, что вела к общежитиям. — Не сейчас, — та отмахнулась, прибавляя шаг.          На улице было уже давно темно. Кампус тускло освещали несколько фонарей, часть из них не горела совсем, а некоторые мигали, готовясь вот-вот погаснуть. — Ты чего такая злая? — парню пришлось тоже ускорить шаг. — Ты серьезно спрашиваешь? Вы вместо того, чтобы хоть раз в жизни сделать что-то нормально, снова накурились и устроили цирк. — Так я же там не один был, — Оливер развел руками, посмотрев на Рассел. — Почему ты только мне выговариваешь? — Потому что меня волнуешь ты, — она остановилась, резко повернувшись к нему. — Я заебалась смотреть, как ты вечно страдаешь какой-то херней. — Ну извини, — Берман закатил глаза, попытавшись приобнять девушку, но Тина дернулась в сторону. — Блять, ты серьезно? Из-за того, что я просто один раз накурился? — Во-первых, не один раз, а постоянно. А во-вторых, не только поэтому. — И что еще я натворил? — Телефон Хлои, — Рассел скрестила руки на груди, сверля парня тяжелым взглядом. — Тот, который ты «нашел». Тот, из которого Джокер и достал ее видео. — Эй, — Оливер напрягся. — Я этот телефон не видел с тех пор, как отдал при тебе Кими. Этот мелкий говнюк гасится теперь, я его все выловить не могу. Может, это он вскрыл ее телефон, нашел видос и решил, что всем весело будет посмотреть, как строгая училка развлекается? — Ты украл его, это из-за тебя теперь у нее проблемы. — Да при чем тут я, блять?! — Забей, — Тина отмахнулась и снова зашагала к жилым корпусам. — Нихуя, — Берман пошел следом за ней. — Думаешь, что можно вот так вылить на меня дерьмо и свалить? Стой, блять. — Отстань, Оливер, — прошипела девушка, не оборачиваясь. — Иди дальше занимайся всякой хуйней, закапывай себя глубже. Я не хочу ходить и думать, что однажды тебя посадят за то, что ты снова что-то натворил. — А сама-то?! — выкрикнул он, остановившись. — Ты сама чем лучше, Ти?! Сидишь в этом же гадюшнике, значит тоже не подарок, да?          Тина остановилась, но не повернулась к нему. Она устала. От всего, от проблем в своей семье, от того, что ничем не может помочь брату, от того, что Оливер каждый раз заходит все дальше в своих выходках. — Или ты думала, что я буду, как твой братец? — парень сделал небольшой шаг. — Сводить концы с концами, только бы не испачкать ручки? — Не надо про Джорджа, — бросила Рассел. — А что? Что он такого хорошего сделал? Просрал все оставшиеся бабки на адвокатов для ваших родителей? — голос парня становился жестким, яд чувствовался в каждом слове. — Напомни мне, за что они сели? Бедняков наебывали на бабки? Так ты такая же, Ти. Какого хуя ты мне что-то предъявляешь, если у тебя мамаша и папаша сидят? — Не смей, — Тина сжала зубы, развернувшись к парню, что ленивой походкой приближался к ней. — Не смей говорить ничего про моего брата, Оливер. И да, ты прав, мои родители сидят. Именно поэтому я больше не хочу проходить через это. А теперь иди… Куда ты там обычно ходишь. Мне все равно уже. — Охуительно, — раздраженно усмехнулся Берман. — Просто охуительно ты все придумала, Рассел. Да, вы с братцем точно друг друга стоите. Два лицемера. — Пошел ты, — бросила девушка уже не злобно, а скорее устало. — И тебе туда же, — парень развернулся и зашагал совсем в другую строну, оставив Тину одну на дорожке.          Девушка обняла себя за плечи, тяжело вздыхая. Где-то внутри она понимала, что это нужно было сделать. Когда-нибудь бы пришлось, но Тина хотела по-другому разойтись. Честно поговорить без криков и споров. Но не так, точно не так.          Рассел уже хотела идти дальше, но увидела в далеке у учебного корпуса две фигуры, в темноте было не понятно, кто это. Они шли не торопясь, тихо о чем-то переговариваясь, но девушка не могла разобрать слов. Через минуту стало понятно, что это Оскар и Ландо, тащили с собой пакеты с мусором — видимо, Хлоя запрягла именно их. — О, а куда охрана подевалась? — Норрис остановился около девушки, бросив мешок на землю. — Как всегда, — Тина пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой. — Так может это… Оск тебя проводит? — Да тут осталось три минуты, — девушка кивнула на свой корпус, который был совсем рядом.          Ландо машинально посмотрел в ту сторону и заметил на одной из старых лавочек чуть поодаль знакомую фигуру. Его бы он точно ни с кем не перепутал. Почти два месяца он ходил и выискивал этот профиль в коридорах, в столовой, на Поляне. — Ландо? — Оскар склонил голову, проследив за взглядом соседа. — А… — Вы не говорили? — Тина тоже поняла, что происходит. — Да когда? — Норрис покачал головой. — Он от меня шарахается. — Может, не надо? — Пиастри чуть нахмурился. — Ты же… ну, ты же еще накуренный. — Именно поэтому и надо. Не так стремно будет, если что, — Ландо вздохнул. — Донесешь мусор? — Я помогу, — Рассел подхватила пакет, кивнув. — Я сам, — Оскар осторожно забрал его. — Ну, разберетесь, да? — Норрис чуть усмехнулся, подмигнув соседу. — Увидимся.          Арвид поднял голову, когда тень упала на его телефон. Увидел Ландо и замер, в его глазах мелькнуло что-то — может быть, страх, может быть, неловкость, а может быть, и то, и другое. — Привет, — начал Ландо, останавливаясь в двух шагах. — Привет, — Линдблад кивнул, убирая телефон в карман. — Ты… как? — Живой, — усмехнулся парень, переминаясь с ноги на ногу. — Ты не бойся, я не подкатывать подошел. — Я и не боюсь.       Норрис замолчал, внутри все переворачивалось — и от дыма, и от того, что он стоял перед Арвидом, понимая, что это, скорее всего, в последний раз. Не потому, что они не увидятся больше, а потому, что он больше не сможет вот так просто подойти. — Хотел извиниться, — выдавил он наконец. — За что? — удивился Арвид. — За этого клоуна ебанутого, — Ландо дернул плечом, затрагивая неприятную тему. — За пост этот. За то, что тебя тоже задело. — Это не твоя вина же, — Линдблад покачал головой, опуская взгляд. — Если бы я не… — Норрис запнулся, потерев пальцами лицо. — В общем, я не хотел, чтобы так получилось.          И Арвид тоже замолчал. Еще несколько дней назад он злился на Ландо за всю эту ситуацию, за то, что на него косо смотрели, за то, что шептались по углам, за все то внимание, которого он никогда не хотел к себе.          Но сейчас, видя перед собой Норриса, он не мог найти ни единой причины высказать ему что-то плохое. Перед ним стоял парень, на которого обрушилось огромная куча помоев просто потому, что он был другим. Не похожим на остальных. А ведь это всего лишь Ландо — точнее, это обычный Ландо.          Ничего в нем не изменилось из-за того, что какой-то мудак решил рассказать всем о том, что он гей. Все тот же классный парень, с которым они классно проводили время, с которым можно было посмеяться. И ничего же не поменялось? Они же как-то проводили время до этого всего — почему сейчас должно быть по-другому? — Ландо… — осторожно начал Арвид. — Это все… Ничего ведь не меняет, да? Мы же можем и дальше просто дружить.          Норрис не смог сдержать улыбки от такой очаровательной наивности Арвида. Он даже не мог злиться на этот вопрос, на то, что этот парень так искренне не понимал, что это меняет все.          Конечно, Ландо не думал, что все получится так. Он просто хотел присмотреться поближе, понять, может ли он вообще на что-то рассчитывать. Но все испортило карикатурная, мерзка морда Джокера на аватаре анонимного аккаунта. И теперь уже не получится выкруживать вокруг да около, придется делать что-то с голой правдой, которую выставили на всеобщее обозрение. — Нет, — Ландо покачал головой. — Не можем. Конечно, не можем, Арв. — Но… Почему? — Потому что я не смогу, — Норрис пожал плечами. — Ты… Ты когда-нибудь пробовал дружить с кем-то, кто тебе нравится? Смотреть на этого человека, думать о том, чего никогда не будет? Каждый раз понимать, что тебя никогда не выберут, просто потому что ты яблоко, а ему нравятся груши? Это не дружба… это хуйня полная. — Ландо… — Арвид встал, потянул руку в его сторону, но остановился. — Не надо, — Ландо смотрел на то, как рука Линдблада замерла в нескольких сантиметрах от его плеча. — Ты классный парень, Арв. А я… Да и я тоже классный, просто… Хотел сказать, что не хотел этого всего. Сказал, — парень кивнул сам себе, оборачиваясь назад, там уже не было ни Оскара, ни Тины. — Все. Пойду.          Арвид открыл рот, чтобы что-то ответить, но у него не нашлось слов. Он мог лишь смотреть, как Норрис разворачивается и возвращается на дорожку, опустив голову вниз.          Они не могут быть друзьями.          Ландо сказал это как самую простую и понятную вещь на свете, а сам Арвид этого не разобрал. Он вообще редко разбирал такие вещи, всегда было как-то не до этого. А тут еще и такая тема — он нравится парню.          Как это вообще?          С детства у Линдбала была достаточно простая схема — он мальчик, а мальчикам нравятся девочки. Все. Это самая простая вещь на свете, которая не требует особых осмыслений. Это всегда было вокруг него, он ни разу в жизни не задумался о том, что в этой истине есть какие-то погрешности.          И что теперь с этим делать? Забить? Но что-то внутри не давало покоя, будто он не до конца разобрался в происходящем, будто было что-то еще, чего он сам еще не замечал. Все эти дни он гнал от себя мысли о том, что было бы, если бы не было этого дурацкого поста, если бы все шло своим чередом?          Они бы с Ландо продолжили общаться, когда-нибудь Арвид бы заметил сам, что тот смотрит на него не просто, как на хорошего приятеля, а с каким-то совершенно другим интересном. И что было бы тогда? Тогда у него было бы время подумать об этом и принять решение. Сейчас их этого времени лишили, просто обрубили все безопасные возможности выйти из этой ситуации без боли.          Теперь нужно либо смириться с этой ситуацией и продолжать жить так, как он привык. Или наконец-то позволить себе подумать об этом, решить, как поступить в этой ситуации.          Аривд медленно пошел туда же, куда минутами ранее ушел Ландо. Дорожка от учебного корпуса к общежитиям освещалась слабо, подул прохладный ночной ветер, раскачивая ветви редких деревьев. Было тихо и пусто, и это было приятно. В такой обстановке думалось намного проще.          Линдблад обернулся на учебный корпус. На первом этаже в узких длинных окнах горел свет — там находился спортзал. Кто в такое время там сидит? Ландо шел оттуда? Теперь уже было без разницы.          Хлоя склонила голову, последний раз осматривая зал, который они пытались хоть как-то украсить, но даже с учетом всех стараний вышло плохо. Все было не так, все было отвратительно — и это касалось не только украшений. Она уже собиралась выйти, как рядом с дверью в очередной раз материализовался Макс. — Что, даже не попрощаешься? —  он засунул руки в карманы, и, судя по ленивой ухмылке, был настроен продолжать веселье. — Пока, — коротко произнесла она, ожидая, когда он отойдет с прохода. — Холодно, — Ферстаппен, как назло, оперся на косяк. — Я знаю, что ты можешь гораздо… — Хватит, — резко отрезала девушка, громко выдыхая. — Ты хоть понимаешь, как все это выглядит? Ты взрослый человек, должен быть примером, а не накуриваться со своими студентами, когда вам сказали просто украсить зал. Ты на общественных работах. Тебе проблем мало? — Эй, я… — Я не закончила, — рявкнула девушка, и он замолчал. — Тебе смешно? Тебе весело? А мне нет. У меня украли телефон и оттуда вытащили видео, которое предназначалось для одного единственного человека, а не для всего этого отсталого колледжа. Теперь каждый придурок считает своим долгом подойти ко мне и отпустить очередную не смешную и тупую шутку. Мне срывают занятие, а декан даже слушать ничего не хочет о решении моей проблемы. А ты, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ведешь себя, как эти малолетки. Только их можно понять — у них еще мозгов нет, а ты просто смешон.          Макс открыл рот, но Хлоя перебила его: — Ты не знаешь какого это, когда каждый раз выходя в коридор ты чувствуешь на себе эти взгляды. Не потому, что я умная или красивая, а потому что все видели меня голой. Я больше не преподаватель, не женщина, не личность — я это сраное видео. Вот кем я стала, благодаря конченому анониму и таким придуркам, как ты, которые подливают масло в огонь. — Я просто шутил, — тихо произнес он, оглядывая напряженное лицо девушки. — А мне не до твоих дебильных шуток. Мне нужно работать и, желательно, не отвлекаться на такие глупости, как чье-то инфантильное желание потешить свое эго издевательствами над чужими проблемами. Что ты сделал, а? — Боле вскинула подбородок, с ноткой презрения посмотрев на Макса. — Ну, кроме того, что избил кого-то и поэтому попал сюда. Может, ты попытался чем-то помочь студентам? Мозги попробовал им вставить на место? Нет. Ты просто продолжаешь жить в свое блядкое удовольствие. Мне плевать, честно, только меня не трогай. Не мешай мне хотя бы пытаться сделать что-то хорошее для этих детей. — Они не дети, — вздохнул Ферстаппен, отведя взгляд в сторону. — И им плевать на твои потуги. — Но мне не плевать. — У тебя телефон спиздили, — он развел руками. — Это такой акт благодарности? Какая пиздатая у нас мисс Боле, давайте-ка стянем у нее телефон, а потом достанем оттуда порнуху и всем покажем.          Хлоя потерла лоб, тяжело дыша от своего длинного монолога. Она не хотела так срываться и уж тем более не при Максе. Не хотела давать ему еще один повод постебаться над ней, но почему-то с его лица пропала дурацкая ухмылка, теперь он смотрел со всей серьезностью, на которую был способен человек, что пару часов назад еще не мог собрать глаза в кучу. — Телефон, — повторил он. — Когда пропал? — Из учительской, оставила буквально на пять минут, — вздохнула Хлоя, уже не находя в себе силы на споры. — Кто-то что-то видел? Камеры там? — Издеваешься? — Понятно. — Дай пройти, — проговорила девушка, опустив взгляд. — Я устала.          Макс тут же отступил в сторону, освобождая проход к двери. Хлоя вышла в коридор, оставляя его одного в этом зале. Он вернулся к лавкам, сел на одну, посмотрев на мигающие гирлянды, на шарики. Взгляд зацепился на фильтр от косяка, что закатился под лавку и его никто не заметил.          Ферстаппен поднял его, покрутив между пальцев. Неприятный осадок остался после этого разговора с Боле, что-то липкое, от чего хотелось отмыться, чтобы не мешало. Он и не заметил в какой момент перешел эту грань, когда его шутки перестали быть просто юмором, а начали вредить.          Стыдно. Снова.          Макс вздохнул, поднялся с лавки, направился к выходу, попутно выкидывая фильтр в мусорку. Что делать дальше он не знал. Бежать извиниться? Так она его слушать не станет, сам виноват. Теперь придется подумать, как сделать так, чтобы не повторить старых ошибок.