Танго втроем

      Старейшина расположился за столиком для чайных церемоний и жестом приказал гостю сесть напротив. Тот покорно сел, так и не поднимая склоненной к груди головы. Вей Усянь налил вина и себе, и ему, и чарку юноши придвинул ему ближе.       - Пей, - сказал он твердо, и сам залпом опустошил свою.       Мальчишка неуверенно поднял голову, протянул руку, выпил вино и сильно закашлялся. Вей Усянь тут же бросился к нему, обхватил юношу поперек спины, и с силой ударил ладонью в его солнечное сплетение. Тот охнул и выплеснул сгусток почти черной крови прямо на столик, от чего потрясенный страшно смешался.       - Ну-ну, - успокаивающе сказал Старейшина, - так-то лучше. Затем неуловимым движением создал талисман, и вся выплюнутая кровь сгорела белым пламенем на глазах ошеломленного юноши прямо на столе, не потревожив при этом поверхности столешницы. После этого, удовлетворенно вздохнув, Старейшина налил себе еще, а чарку гостя убрал подальше, предложив ему вместо вина укрепляющий зеленый чай.       После избавления от застойной крови юноша почувствовал себя значительно лучше, а Вей Усянь заметно расслабился после второй чарки, и оба настроились на беседу, но каждый предоставлял право другому начать ее первым. Старейшина не спешил с расспросами, подозревая, что мальчишка расскажет все сам. Внимательно рассматривая его, он отмечал про себя насколько хорош юный гость, и в душе Вей Усяня зрело нежное, сладкое чувство, словно он собирался взять в ладони пушистого крольчонка – завсегдатая Облачных глубин.       - Ну?.. – поторопил Старейшина, давая понять, что ждет.       - Чжао Юйшень, - твердо сказал юноша довольно низким голосом, неожиданным для его возраста и внешности. Обманчивый образ «милашности», едва успевший сформироваться в представлении Старейшины, мгновенно исчез. Ментальное ощущение от Юйшеня теперь было совсем иным: юноша показался ему странным, и даже опасным. Последнее, правда, он мысленно отмел, поскольку после всех событий, что произошли в его жизни, не боялся никого и ничего.       - Последователь Темного пути, следовало бы добавить, - довершил Старейшина с недоброй усмешкой.       - Нет! - дерзко ответил юноша и встретил острый взгляд Старейшины открытым уверенным взглядом человека, точно знающего, чего он хочет. - Но я хочу быть им, - добавил он, смягчив тон, словно испугавшись, что был непочтителен.       Старейшина вздохнул, налил себе еще и залпом выпил снова.       - Я не беру учеников, юноша, - твердо сказал он. - Ты выкинешь из головы эту безумную идею и пойдешь отсюда на все четыре стороны после того, как расскажешь подробно, где и как нашел осколок Тигриной Печати. И поверь, мне совершенно не интересны твои мотивы – два часа назад ты мог погибнуть из-за своих романтических идей.       - Я буду вашим учеником, господин, - твердо сказал Чжао Юйшень, и не менее недобро, чем Старейшина, прищурил взгляд, - я для этого пришел сюда.       Старейшина рассмеялся холодным, жестким смехом.       - Пришел он! – с трудом проговорил он сквозь смех. - Тебя сюда принесли вместе с вещами, чтоб ты знал. И разговариваешь ты со мной сейчас исключительно потому, что в моих силах было спасти тебя. – Вей Усянь чувствовал давно забытое ощущение разгорающегося в груди гнева – темная энергия, что он забрал у мальчишки, кажется, выходила из замороженного состояния.       - У меня не было другого шанса найти тебя, - вдруг спокойно ответил Чжао Юйшень. – Это был единственный верный путь.       Тут Старейшина едва не поперхнулся очередным глотком «Улыбки императора» - мелкий негодник, оказывается, все это спланировал! Вей Усяня охватило любопытство в ключе того, как смело вел себя юноша, и гнев его временно отступил.       - Допустим, меня бы не нашли, или я бы пришел слишком поздно, что тогда? – спросил он, усмехаясь.       - Тогда я бы умер, - все также спокойно ответил Чжао Юйшень. Сказать, что Старейшина был возмущен, значит не сказать ничего - он не сразу даже и нашелся что ответить на такое.       - Неужели в семнадцать лет тебе настолько не дорога твоя жизнь? – искренне изумился он, и уставился на гостя со всем возможным вниманием.       - ДорогА. Но я хочу быть твоим учеником, и для меня это самый главный жизненный выбор. Я не вижу другой жизни для себя, поэтому, если бы нам не получилось встретиться, так и быть, я предпочел бы смерть.       Шок Старейшины был настолько сильным, что в его ладони треснула винная чарка, которую он слишком сильно сжал, слушая слова юноши.       - Темная энергия убивает разум, разрушает душу. Ты не сможешь ее контролировать, - неожиданно для себя повторил он слова, сказанные ему самым дорогим человеком шестнадцать лет назад. Никогда в голову не приходило Старейшине, что однажды он сам произнесет их, пытаясь образумить кого-то. Он медленно поднял взгляд на юношу со смешанными чувствами возмущения, гнева, боли и благодарности. «Нужно его проверить, - подумалось Старейшине. - Возможно, мальчишка и впрямь обладает талантами».       - Скажи, - сказал он задумчиво. – Зачем тебе это? Юноша протянул руку к бутыли с вином, но Вей Усянь опередил его и глотнув прямо из горлышка, собрался было поставить ее назад, как вдруг Чжао Юйшень ловко отобрал ее, нежно коснувшись при этом заледеневших от темных эмоций пальцев Старейшины.       - Мне рассказывали раньше о великом Старейшине... Но я никогда не считал тебя неправым, - сказал он тихо, и не отрывая взгляда от горящих глаз сидящего напротив, приложился губами к горлышку бутыли, откровенно демонстрируя непрямой поцелуй. Зрелище было сильным, - мальчишка, кажется, пытался его соблазнить, и делал это весьма успешно. Вей Усянь придвинулся ближе, уперевшись локтями в столешницу, и с обманчиво мягкой улыбкой наблюдал за тем, что же будет дальше. Допив бутыль до дна, Юйшень поставил ее себе за спину, и продолжил говорить.       - Во всем, что произошло с тобой было предопределение лишь потому, что ты пошел по выбранному пути один. Ты не должен был быть один, - проговорил юноша и приблизился тоже. Глубокий, манящий голос Чжао Юйшеня действовал на Старейшину подобно сладкому пению Сирен, околдовывающих несчастных мореходов в далёких морях. Но показывать это он не собирался, лишь с вдвое усиленным вниманием принявшись наблюдать.       - Ха-ха-ха, - едва не повалился он от смеха. – То есть, ты думаешь, если бы со мной рядом был кто-то тех же взглядов, например ты, - все могло бы быть иначе? – Старейшина наклонился вперед, и теперь лишь узкий чайный столик разделял двух темных заклинателей.        В душе Вей Усяня в этот момент зияла пропасть, и горело адово пламя. Довершенный выпитым вином эмоциональный компот, и острое любопытство внезапно спровоцировало его на рискованную игру с этим почти ребенком.       Но «ребенок» совсем не был наивным, и совершенно не собирался играть. Старейшина не понял, как и когда это произошло, но он внезапно ощутил на своих губах горячее дыхание юноши, и не успев вовремя отпрянуть, был захвачен в плен настойчивым, смелым, совсем не детским поцелуем. Мальчишка крепко держал его за затылок, не позволяя отстраниться, целовал и отчаянно шептал, задыхаясь от эмоций.       - Я хочу быть рядом, Учитель! Я сделаю для вас все. Я много умею, но этого мало – научите меня всему, что знаете, умоляю…       Губы Старейшины пылали, в голове шумело, внутренний ужас вырвался на свободу бушующим пламенем неконтролируемой сексуальной энергии, - его штормило от агрессивной близости Юйшэня. Больше всего сейчас ему хотелось перестать бороться и приласкать мальчишку со всей страстью, тем более что внезапность и мощь происходящего многократно усиливалась собственным чувством одиночества, и постоянной глухой тоски по близкому другу.       Едва не сходя с ума от сладкого дурмана, не слыша уже, что шепчет юный соблазнитель, пламенея всем телом, с трудом сдерживая стоны, Вей Усянь представил на месте Юйшеня того, о ком грезил с восемнадцати лет – недосягаемого, прекрасного, любимого всей грешной душой – Лань Ванцзи, Лань Чжаня. Губы мальчишки внезапно показались ему прохладными, словно Старейшина мог знать какими могли бы быть губы Второго нефрита.       Вихрь этих сильных и тяжелых эмоций длился не более минуты, поскольку Вей Усянь все же был Великим Темным заклинателем, и наконец справился и с собой, и с энергией Чжао Юйшеня. Многолетний опыт тесного общения с энергией Инь, понимание беззащитности юного заклинателя перед его же даром, отчаянный недостаток собственной силы, на какое-то мгновение привели Старейшину в сознание. Свободные от объятий его руки создали талисман обездвиживания, и Чжао Юйшеня с размаху пригвоздило к стене, рядом с дверью, ведущей на террасу.       Распластанный на жестком, стоя, он метался в мучительной агонии страсти и мог лишь умоляюще смотреть на Старейшину. Вей Усянь серьезным взглядом смотрел на него минуту, потом медленно поднял руку и с нажимом провел большим пальцем по мягким губам юноши. Тот задохнулся, вытянул шею вверх, в отчаянной попытке запрокинуть голову, но лишь ударился в стену затылком, и из глаз его покатились слезы.       Старейшина убрал руку, грустно усмехнулся, окончательно убедившись, что индивидуальным даром юноши была именно эта, сбивающая с ног способность соблазнения – кажется кого и чего угодно. Старейшина понимал, что с такими данными юному заклинателю обязательно нужна помощь старшего, к тому же – с осколком Печати следовало разобраться во что бы то ни стало. Подумав еще немного, Вей Усянь принял самое сложное решение в своей жизни. – Хорошо. Я буду твоим учителем, Чжао Юйшень, - сказал он с глубоким вздохом. Юноша издал умоляющий стон, и Старейшина разрушил талисман. Затем, не дав мальчишке опомниться, ухватил железной хваткой его затылок, выволок в помещение для омовений и окунул лицом в чан с ледяной водой. Тот даже не протестовал, лишь дышал нервно, когда Старейшина давал ему возможность глотнуть воздуха перед каждым новым ледяным купанием. Окунув голову Юйшеня, наверное, с десяток раз, Вей Усянь, наконец, отпустил его, пошатывающегося, смотрящего в одну точку.       - Чжао Юйшень, - позвал он его, и с силой потряс юношу за плечо.       - Учи…тель, - тихо выдохнул тот.       - Ты слышал, что я сказал тебе? – добавил Старейшина с нажимом в голосе.       - Да, Учитель. Я счастлив и благодарен без…мерно, - чуть более окрепшим голосом ответил Юйшень, но все еще не смел взглянуть в глаза Старейшине.       - Ты помнишь, что произошло сейчас? – еще более жестким тоном спросил Старейшина.       - Н-не очень, - сокрушенно ответил юноша, и поднял, наконец, на Вей Усяня совершенно чистый, невинный взгляд. Не выдержав столь внезапного контраста в поведении мальчишки, Вей Усянь прыснул со смеху.       - Ладно, хотя бы как мы с тобой пили вино, помнишь? – спросил он сквозь смех.       - Чай… Чай пили - помню. Вино… А мы пили вино?..       - Ты говоришь правду? – угрожающе спросил Старейшина, уже понимая, что ситуация с мальчишкой - хуже некуда. Мало того, что каким-то невероятным образом в нем существовал источник темной энергии, все усложнялось в разы еще и тем, что сам юный заклинатель даже представления не имел, каков ее характер! А уж об управлении этой энергией, или хотя бы о мало-мальском контроле над ней не шло и речи.       Вей Усянь понимал одно – энергия юноши, как и вся темная энергия в мире жестко завязана на эмоциях, и, кажется, мальчишка действительно не справится без его помощи. Но Старейшине совсем не нравился путь, которым пришел к нему ученик. После перерождения Вей Усянь больше всего на свете любил жизнь, поскольку слишком хорошо знал, что такое смерть. Тем временем, юноша вздохнул еще раз, и побледнел, осознав, что произошло что-то выходящее за рамки…       - Это все, что я помню, Учитель. Если я что-то сделал, я…- начал он испуганно, но Старейшина лишь обнял мальчишку, прижимая его голову к своей груди.       - Тебе нужно поспать. Завтра обо всем поговорим. Идем.       Он отвел Юйшеня в собственную спальню, уложил на правую сторону своей постели, укрыв одеялом, а сам лег слева, укрывшись пледом. Заснуть сразу не получилось – слишком много всего хотелось обдумать, но одна важная мысль заставила его резко сесть. Старейшина усмехнулся чему-то очевидному для себя, развернулся к Чжао Юйшеню, и в несколько приемов создал для правой стороны кровати непроницаемый барьер, который обычно ставил против лютых мертвецов. По факту юноша мертвецом, конечно, не был, но не имея опыта во взаимодействии с энергией Инь, был намного хуже любого лютого мертвеца. Действие неуправляемых эротических чар Чжао Юйшеня второй раз Старейшина уж точно не хотел бы испытывать... Как итог - юноша был опасен не только для Старейшины и всех окружающих, но для себя в первую очередь.