Отчёт №1: объект оказался колдуном

      Подготовка к фестивалю началась как стихийное бедствие. Это был не просто организационный процесс, а настоящий катаклизм, поглотивший университет с головой. За неделю кампус превратился в муравейник, который разворошили палкой. Кто-то строил декорации, балансируя на шатких стремянках. Кто-то репетировал выступления, оглашая окрестности то пением, то звуками саксофона. Кто-то бегал с коробками, натыкаясь на всех подряд. А кто-то орал. Чаще всего орали организаторы, пытаясь перекричать творящийся вокруг бедлам.       Танцевальный факультет тоже оказался втянут в этот хаос по самые уши. Репетиции шли нон-стоп, костюмы требовали бесконечных примерок и подгонок, а музыка в голове Ибо играла даже во сне. Поэтому Ибо было не до расследований. Точнее... он пытался делать вид, что не до расследований. Он с головой ушёл в подготовку номера, чтобы не думать ни о чём другом. Но проблема была в другом. Сяо Чжань просто исчез.       Не буквально, конечно. Он не растворился в воздухе и не провалился сквозь землю. Но почти. Ибо перестал видеть его в столовой. На аллеях. В библиотеке. На философии. Вообще где-либо. Словно художественный факультет, как спрут, забрал его себе и спрятал в своих недрах, подальше от любопытных глаз. — Ты выглядишь как вдовец, — констатировал Синьи, наблюдая за тем, как Ибо меланхолично жует яблоко в углу репетиционного зала. — Спасибо, — буркнул Ибо. — Пожалуйста. — Отстань. — Нет.       Синьи плюхнулся рядом прямо на пол, скрестив ноги по-турецки. Он выглядел возмутительно бодрым на фоне измотанного друга. — Когда ты в последний раз видел своего мага? — Он не мой маг. — Хорошо. — И не маг. — Хорошо. — И я не думаю о нём. — Конечно. — Синьи. — Что? — Я тебя ненавижу. — Неправда. — Правда. — Тогда почему ты вчера спросил меня, видел ли я Сяо Чжаня? — Ибо замер с яблоком в руке. Он медленно повернул голову и посмотрел на друга испепеляющим взглядом. — Попался, — с улыбкой победителя заключил Синьи. — Это было расследование! — возмутился Ибо, но вышло как-то неубедительно. — Это была ломка. — Что? — Тебе нужна доза эндорфинов в лице одного художника. Ты зависим от его загадочности. — Ты идиот. — А ты похож на человека, которого бросили. — Меня никто не бросал. — Ибо фыркнул. — Потому что вы даже не встречались. — Синьи поднял бровь. — Именно! — От этого ещё грустнее. — Синьи сочувственно похлопал его по плечу.       А потом наступил фестиваль. И университет сошёл с ума окончательно. Это был апогей хаоса. Музыка гремела из десятков динамиков одновременно. Шатры и палатки заполнили каждый свободный клочок земли. Ярмарка манила запахами уличной еды. На импровизированных сценах шли непрерывные выступления. Толпы студентов, смеясь и танцуя, перемещались от одной точки к другой. Даже вечно хмурые преподаватели выглядели счастливыми, что уже само по себе было паранормальным явлением.       После выступления Ибо наконец почувствовал себя свободным человеком. По-настоящему свободным — от хореографии, от музыки, от ответственности. Настолько свободным, что позволил Синьи утащить себя гулять по ярмарке, чтобы съесть что-нибудь вредное и жирное.       Они шли между рядами палаток, пробираясь сквозь толпу. Танцевальный факультет продавал мерч — футболки и значки с логотипом команды. Музыканты устроили мини-концерт прямо под открытым небом. Кулинарный клуб кормил всех чем-то подозрительно вкусным, от чего пахло жареным луком и специями. — Если ты сейчас начнёшь искать его глазами... — начал Синьи тоном пророка, предупреждающего о конце света. — Не начну, — отрезал Ибо, глядя строго перед собой. — Начнёшь. — Нет. — Начнёшь. — Нет. — Уже начал. — Чёрт. — Ибо тихо выругался. — Я же говорил, — без злорадства, а скорее с усталой обречённостью сказал Синьи. — Это диагноз.       Они шли дальше, когда Ибо вдруг остановился. Посреди дорожки. Резко. Так резко, что Синьи, засмотревшийся на чизкейк в витрине, чуть в него не врезался. — Что? — спросил он, потирая нос. Ибо молчал, глядя куда-то вперёд остекленевшим взглядом. — Что? — повторил Синьи уже с тревогой в голосе. Он проследил за взглядом друга и тоже замер. И тоже замолчал.       Потому что это был стенд художественного факультета. Он занимал огромную площадь и был самым заметным на всей ярмарке. Большой, красивый, украшенный гирляндами, картинами и, конечно же, керамикой всех форм и размеров. Но это было не всё... Ибо почувствовал, как у него холодеет в груди. Потому что там были свечи. Очень специфические свечи. Розовые для любви, чёрные для защиты, с вплавленными кристаллами кварца, с засушенными травами и цветами, с вырезанными на воске рунами и символами. Такими свечами была уставлена половина прилавка, и при взгляде на них слово «эзотерика» начинало звучать как официальное название факультета.       А за прилавком... стоял Сяо Чжань. Он был спокоен и сосредоточен. В одной руке он держал изящную керамическую чашу, а другой показывал что-то покупателю — кажется, рассказывал о свойствах воска или правильном использовании трав. Он выглядел абсолютно естественно и на своём месте, будто продажа магических свечей на университетском фестивале была для него абсолютно нормальным занятием. — Нет. — Синьи медленно повернул голову к другу. — Да. — Ибо выдохнул. — Нет. — Синьи снова посмотрел на стенд. — Да. — Ибо упрямо повторил: — Ван Ибо! — Наконец Синьи схватил Ибо за локоть и развернул к себе лицом. — Что? — Ибо моргнул, выходя из транса. — Это реально ведьмин ларёк! — Синьи смотрел на него огромными глазами. — Я ЗНАЛ! — Ибо торжествующе прошипел. — Нет, подожди... Я месяц убеждал себя, что ты сходишь с ума. Я говорил себе: «Синьи, твой друг просто переутомился». Я искал логичные объяснения! — Синьи замотал головой. — И? — Ибо смотрел на него с мрачным удовлетворением. Синьи снова перевёл взгляд на Сяо Чжаня, который как раз упаковывал свечу для девушки-студентки с широкой улыбкой на лице. Синьи посмотрел на Ибо и произнёс то, что окончательно сломало его картину мира: — Теперь я не уверен.       Ибо смотрел на прилавок. На свечи, мерцающие в стеклянных банках. На кристаллы, переливающиеся на солнце. И на Сяо Чжаня. Который в этот момент, словно почувствовав тяжесть его взгляда, поднял голову. Увидел его. И широко улыбнулся. Не удивлённо, не вопросительно. А так, словно был совершенно не удивлён. Словно знал, что Ибо рано или поздно всё равно придёт сюда, к этому эпицентру университетской эзотерики.       А потом Сяо Чжань, не разрывая зрительного контакта, достал из-под стола ещё одну свечу. Она была особенной. С идеально вылепленной луной, россыпью звёзд и чем-то подозрительно напоминающим ритуальный инвентарь, вплавленным в воск. Ибо почувствовал, что расследование официально вышло на новый уровень. Это уже не просто странности. Это уже... производство. — Нет. — Да. — Нет. — Да.       Синьи, стоявший рядом, ещё раз посмотрел на прилавок. Потом на свечи. Потом перевёл взгляд на Сяо Чжаня, который с абсолютно невозмутимым лицом ставил новую свечу на самое видное место. Потом снова на свечи. — Я хочу официально извиниться, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от прилавка. — За что? — так же тихо спросил Ибо. — За то, что месяц называл тебя шизой. — Спасибо. — Теперь я называю вас обоих шизой, — заключил Синьи, и в его голосе звучало искреннее благоговение перед масштабом происходящего безумия. — Эй. — Не перебивай. Я пытаюсь переосмыслить реальность.       Они подошли ближе. Очень медленно. Как люди, которые приближаются к дикому животному, не зная, проявит оно дружелюбие или нападёт. Или как криминалисты, приближающиеся к месту преступления. Ибо ещё не решил, какая из этих аналогий вернее. Сяо Чжань тем временем был занят. Он с профессиональной вежливостью разговаривал с девушкой-покупательницей. — Эта свеча для чего? — Для любви. — Работает? — Если верить отзывам — да. — У неё есть отзывы? — Конечно. — КТО ОСТАВЛЯЕТ ОТЗЫВЫ СВЕЧАМ?! — Счастливые люди. — Сяо Чжань лишь пожал плечами с лёгкой улыбкой. — Всё. — Синьи тихо схватился за сердце. — Что? — Он слишком сильный. Я не могу. Это перебор. Я пас.       Девушка купила свечу и ушла, сияя от счастья и сжимая в руках свой билет в светлое романтическое будущее. Сяо Чжань поднял голову. Увидел их, стоящих в метре от прилавка. Улыбнулся. — О. — Это простое междометие стало последней каплей для Синьи. — О, — передразнил он, театрально всплеснув руками. — Он говорит «о», будто не исчезал на месяц и не заставлял нас думать, что мы сошли с ума! — Я не исчезал. — Исчезал! — Синьи ткнул в него пальцем. — Был занят. — Сяо Чжань остался спокоен. — Чем? Вызовом духов в общаге?! — Синьи театрально развёл руками.       Сяо Чжань обвёл рукой весь стенд. Жест был плавным и всеобъемлющим. Ибо огляделся. Свечей было... много. Очень много. Кошмарно много. На соседних полках стояли фигурки из глины, амулеты на кожаных шнурках, расписанные камни, блокноты с фазами луны на обложках, мешочки с травами и какие-то баночки с загадочным содержимым. И всё это выглядело настолько подозрительно, что хотелось вызвать не полицию, а сразу комиссию по борьбе с лженаукой и экзорциста. — Это всё сделал ваш факультет? — осторожно спросил Ибо, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Угу. — Сяо Чжань кивнул. — Добровольно? — Ибо сглотнул. — Угу. — Сяо Чжань снова кивнул. — Вас никто не заставлял? Под дулом пистолета или угрозой отчисления? — Ибо сделал ещё одну попытку. — Нет. Что ты. Всех несогласных бьют плетью, — Сяо Чжань посмотрел на него с весёлым недоумением. — Пугающий ответ. — Ибо почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Сяо Чжань тихо рассмеялся. Этот звук был похож на перезвон тех самых хрустальных колокольчиков во время шторма — красиво и опасно одновременно. А потом он, не спрашивая разрешения, вытащил из-за спины одну из свечей. Она была розовой, с золотыми звёздочками. Точь-в-точь такая же, как на той самой фотографии, которая когда-то запустила всю эту цепь событий. — Эта тебе подойдёт. — Что значит «подойдёт»?! — Ибо отшатнулся. — Просто подойдёт. — Сяо Чжань улыбнулся. — Для чего она? — Ибо уже чувствовал подвох. — Для привлечения любви. — Сяо Чжань невинно моргнул.       Синьи согнулся пополам.Буквально. Сразу. Без предупреждения. Он смеялся так, что едва мог дышать, упираясь руками в колени. Это стало сигналом к новому раунду их вечного спора: — НЕТ! — ДА! — ВАН ИБО, КУПИ ЕЁ! — НЕ КУПЛЮ! — ПОЧЕМУ?! — ПОТОМУ ЧТО Я В ЗДРАВОМ УМЕ! — Это спорный вопрос!       Ибо посмотрел на свечу в руке Сяо Чжаня. Потом на самого Сяо Чжаня. Тот держал её так легко и естественно, словно это был обычный товар, а не потенциальное орудие магического вмешательства в личную жизнь. Потом снова на свечу. Он должен был это прекратить. Он должен был уйти прямо сейчас. Но вместо этого он задал вопрос: — А если серьёзно? — Если серьёзно, она просто вкусно пахнет. — Сяо Чжань посмотрел на свечу в своей руке и пожал плечами. Ибо почувствовал подвох. Он всегда его чувствовал. — Я думаю, что ты нормальный... — Он посмотрел Сяо Чжаню прямо в глаза и понял страшную вещь: тот специально это делал. Каждый раз. — А потом происходит вот это. — Он указал на прилавок. На свечи. На луны и звёзды. На кристаллы горного хрусталя и загадочную банку с надписью «Соль для очищения пространства общежития». Сяо Чжань проследил за его жестом, потом снова посмотрел на Ибо и просто пожал плечами: — Искусство бывает разным. Это был удар ниже пояса. Это была идеальная защита от любого обвинения в странности. — Это не искусство. — Это декоративная свеча. — Это ведьминская свеча. — Она пахнет клубникой. — Это не помогает.       Синьи уже рыдал от смеха. В буквальном смысле. Он опёрся о стойку соседнего киоска с едой и едва держался на ногах, вытирая выступившие слёзы. — Вы понимаете, что выглядите как семейная пара? — ЧТО?! — Один продаёт магические свечи. — Они декоративные! — Второй расследует его деятельность. — Я НЕ РАССЛЕДУЮ. — Ты месяц его искал. — … — … — Попался. — Заткнись.       Сяо Чжань откровенно веселился. И это раздражало больше всего. Потому что Ибо вдруг понял одну ужасную вещь, которая была страшнее всех свечей вместе взятых: он действительно весь месяц хотел его увидеть. Просто увидеть. Убедиться, что тот никуда не делся. Поговорить. Поспорить об этой чуши со свечами и таро. Узнать ещё что-нибудь странное. И эта мысль была настолько неловкой и личной, что он немедленно решил её игнорировать самым радикальным способом — сбежать отсюда как можно дальше. — Кстати, — сказал Сяо Чжань, словно прочитав его мысли о побеге. — Что? — У нас сегодня акция. — Меня это не касается. — При покупке двух свечей — расклад бесплатно. — Я ухожу. — Поздно. — Что значит «поздно»?*       Сяо Чжань уже достал из-под прилавка колоду таро и начал профессионально её тасовать. Синьи издал восторженный вопль первооткрывателя, который только что нашёл новый континент безумия. А Ибо понял, что фестиваль только начался, а его психика уже закончилась. — Нет. — Да. — Нет. — Да.       Синьи уже держал Ибо за рукав куртки. Крепко. Очень крепко. Как человек, который пытается удержать друга от прыжка с обрыва — или, в данном случае, не дать ему сбежать от неизбежного. — Отпусти меня, — прошипел Ибо, пытаясь вырваться из хватки. — Нет. — Я не собираюсь делать расклад! — А тебя никто не спрашивает. — Что значит «никто не спрашивает»?! — Это называется дружеская поддержка, — невозмутимо пояснил Синьи, волоча упирающегося друга к прилавку художественного факультета. — Это называется похищение! СИНЬИ, ПОСТАВЬ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ!       Сяо Чжань за прилавком спокойно тасовал карты Таро. Его руки двигались с гипнотической плавностью. Он выглядел слишком спокойным. Словно каждый день видел людей в состоянии предсмертной паники, умоляющих их не трогать. — Я не верю в это, — выплюнул Ибо, когда Синьи наконец усадил его на стул перед прилавком. — Отлично, — сказал Сяо Чжань, даже не поднимая глаз от карт. — Что отлично? — Значит, бояться нечего.       Ибо замолчал. Потому что это был нечестный аргумент. Очень нечестный. Логическая ловушка, из которой не было выхода. Если ты не веришь в магию, то расклад карт для тебя — просто игра. Чего тогда бояться? Синьи немедленно воспользовался моментом затишья. Он толкнул Ибо на стул ещё плотнее и сам плюхнулся рядом. — Раскладывайте, мастер, — торжественно объявил он. — СИНЬИ! — взревел Ибо. — Я вложился в этот сюжет слишком давно, чтобы сейчас всё бросить, — отрезал тот. — Уже поздно отступать. Это канон. — Это не сюжет! — Уже сюжет.       Через пару минут карты уже лежали на столе. Сяо Чжань смотрел на них, слегка наклонив голову. Ибо смотрел на Сяо Чжаня, пытаясь понять по его лицу хоть что-нибудь. Синьи сидел между ними, как самый счастливый зритель на самом странном спектакле фестиваля. — Ну? — не выдержал он первым. — Что там? Тайные враги? Долгая дорога? Казённый дом? — Тихо, — мягко оборвал его Сяо Чжань, не отрывая взгляда от расклада. — Почему? — тут же возмутился Синьи. — Я думаю. — Над картами? — Над тем, как это сформулировать, чтобы Ван Ибо не попытался меня ударить.       Ибо неожиданно напрягся. Сам не понял почему. Всё это ведь было шуткой. Игрой. Ерундой. Но почему-то сердце билось чуть быстрее обычного, и услышать ответ хотелось... странно сильно. — Интересно, — наконец нарушил тишину Сяо Чжань. — Что? — хором спросили оба парня. — Ты очень упрямый, — он посмотрел прямо на Ибо. — Это и без карт известно, — фыркнул тот, скрещивая руки на груди. — И постоянно пытаешься всё контролировать. — Тоже не новость. — И ещё... — Сяо Чжань сделал паузу, подбирая слова. — Что? — поторопил его Ибо. — Ты всё время ищешь ответы не там. — ОГО. — Синьи резко повернулся к другу. Его глаза были размером с блюдца. — Что «ого»? — подозрительно спросил Ибо. — Это про тебя, — заявил Синьи. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Ещё тут есть человек, — добавил он, снова переводя взгляд на карты. — Какой человек? — закатил глаза Ибо. — Важный. — Конечно есть. — Нет, серьёзно. — Конечно серьёзно. — И этот человек уже давно занимает твои мысли, — закончил Сяо Чжань. Голос его звучал ровно, но каждое слово падало тяжело, как камень в воду. Тишина.       Синьи замер. Абсолютно. Он перестал дышать, моргать, существовать как отдельный организм. Потом он очень медленно, словно боясь спугнуть момент, повернул голову к Ибо. Ибо почувствовал приближение катастрофы. Лицо горело. — Синьи. — Я молчу, — одними губами произнёс тот, но его лицо говорило о многом. — Не смотри на меня так. — Я ничего не говорю. — Вот именно это меня и пугает.       Потом они ушли со стенда. Точнее, Ибо ушёл, стремительно шагая прочь, потому что ещё немного — и он бы придушил сначала Синьи, а потом и самого предсказателя. Синьи шёл рядом, невероятно довольный собой, едва сдерживаясь, чтобы не начать напевать победный марш. — Я тебя ненавижу, — процедил Ибо сквозь зубы. — Ага, — радостно согласился Синьи. — Это был сговор. — Конечно. — Вы договорились заранее. — Конечно. — Синьи. — Что? — Серьёзно. — Ибо. — Что? — Ты месяц искал одного человека. Следил за одним человеком. Спрашивал про одного человека. И сегодня двадцать минут пялился на одного человека, пока я не вмешался. — ... — Я даже не знаю, что ещё тебе нужно для озарения.       Ибо молчал. Потому что впервые за долгое время ему было нечего ответить.

***

      Ибо вернулся в общежитие, когда шум фестиваля начал стихать. Комната была пуста — Синьи, видимо, остался веселиться дальше. Ибо захлопнул дверь, привалился к ней спиной и устало выдохнул. День был выматывающим. Абсурдным. Ненормальным. Он сунул руку в карман джинсов, чтобы достать телефон, и наткнулся пальцами на что-то маленькое и гладкое. Нахмурившись, он вытащил находку. Это была та самая маленькая свеча с луной и звёздами.       Сначала он не понял. Просто смотрел на неё, вертя в пальцах. А потом память услужливо подбросила картинку: вот он стоит у прилавка, спорит с Синьи, а Сяо Чжань, улучив момент, незаметно тянется через стол... Сяо Чжань сунул её ему в карман. Без слов. Без театральных жестов. Просто положил и продолжил разговор как ни в чем не бывало. И только теперь, стоя в пустой комнате, Ибо заметил кое-что ещё. На металлическом донышке свечи чёрным маркером было аккуратно написано: «На случай, если всё-таки захочешь получить ответ».